— Куда его утащили?! — выкрикнул Чу Чжань в трубку. В ушах у него со зловещим гулом вспыхнул звон.
Лю Сюнь с изумлением наблюдал, как тот, едва не сбив дверь, выскочил из машины и стрелой рванулся к отелю.
— Что случилось?!
— Всё пошло к чертям!
На бегу Чу Чжань лихорадочно набирал номер ассистента Тона. Едва на том конце сняли трубку, он, тяжело задыхаясь, выкрикнул:
— Срочно в номер тридцать три ноль восемь!
— Генеральный директор Чу, меня нет в отеле...
Чу Чжань чуть не задохнулся от вспыхнувшей ярости:
— Где тебя носит?!
— Вы же сами приказали мне уехать, — с обидой в голосе отозвался Тон.
И только тут до Чу Чжаня дошло: он действительно отослал его. Без прямого указания Тон никогда бы не оставил пост. В тот момент ему казалось, будто всё под контролем. План был прост: нанятые люди должны были запугать и довести до отвращения Гу Цзиньяня, а когда тот дойдёт до кондиции, сам Чу Чжань явился бы в номер оценивать результаты терапии.
Потому и отпустил помощника.
Чу Чжань грязно выругался и сбросил вызов.
Старик, которого он нанял, видел собственными глазами, как пьяного вдрызг, беспомощного Гу Цзиньяня утянули в номер несколько крепких мужиков. К счастью, всё происходило на том же этаже — хоть локация была известна. Вот только с тех пор прошло уже добрых десять минут, и сердце Чу Чжаня стремительно уходило в пятки.
Он ведь давал чёткие инструкции: старик должен был лишь распускать руки да выплёвывать всякие сальности, чтобы нагнать жути, но никак не причинять реального вреда. Однако сейчас... контроль был утерян. Липкий, ледяной страх сжал грудь.
Тридцать третий этаж. Он гипнотизировал взглядом алые цифры на табло, медленно ползущие вниз. На секунду мелькнула безумная мысль рвануть по лестнице, но высота была слишком велика — пока он добежит, всё может зайти слишком далеко.
В итоге оставалось только остервенело долбить по кнопке вызова и накручивать номер Гу Цзиньяня.
Из динамика доносились лишь длинные, равнодушные гудки. Сброс, повторный набор — снова и снова в мучительном ожидании, но ответом была тишина.
Едва двери лифта распахнулись, Чу Чжань влетел внутрь, напролом расталкивая и выпихивая медлительных пассажиров.
Вслед ему тотчас полетела брань:
— Ты совсем из ума выжил?!
— Псих какой-то!
— Что ты себе позволяешь?!
Чу Чжаню было плевать. Потеряв всякое подобие хладнокровия, он судорожно вдавил кнопку закрытия дверей.
С каждой сменившейся цифрой на табло руки всё сильнее били крупной дрожью. В голове проносились самые жуткие, отвратительные картины, а сердце колотилось где-то в самом горле, отчего воздух казался раскалённым и скудным.
Мысли про администрацию, отсутствие ключа-карты, охрану или количество нападавших даже не успевали оформиться. Сознание отключилось — остался лишь животный инстинкт, гнавший его вперёд: скорее, успеть, вырвать Гу Цзиньяня из этого ада.
Выскочив на тридцать третьем этаже, он ринулся по коридору, выискивая нужные цифры. Увидев табличку «3308», Чу Чжань, не раздумывая ни секунды, со всего размаху впечатал согнутую в колене ногу в массивную деревянную дверь.
От отдачи острая боль прошила стопу и отозвалась судорогой в икроножной мышце. Но он даже не поморщился. В голове билась единственная мысль: выбить эту проклятую дверь, или хотя бы произвести как можно больше шума, чтобы спугнуть мразей внутри.
— Гу Цзиньянь! — дико закричал он, снова и снова тараня дверь. — Гу Цзиньянь!
На шум из соседних номеров стали высовываться перепуганные постояльцы. Наконец, со скрежетом и треском, замок не выдержал. Дверь распахнулась.
Чу Чжань замёрз на мгновение и штормом ворвался внутрь.
Застыв на мягком ковре, он почувствовал, как к горлу подступает дикий, парализующий ужас.
Это был двухкомнатный люкс. Гостиная пустовала, но дальше вела ещё одна дверь — в спальню. Чу Чжань уставился на неё, его зрачки сузились. Дыхание перехватило. Он до смерти боялся того, что мог увидеть за этим порогом.
За эти пару секунд в его голове пронеслась вереница воспоминаний. Гу Цзиньянь из первого гипнотического сна был высокомерным и заносчивым, в нынешнем мире — надменным и гордым, а в реальности — утончённым, сдержанным аристократом. Но ни один из них не заслуживал подобного осквернения. Ни один не смог бы с этим жить.
И сам Чу Чжань не мог этого допустить. Пусть это всего лишь иллюзорный мир, сгенерированный сознанием, — подобный искупительный грех был недопустим.
Сухо сглотнув, он дрожащими пальцами взялся за дверную ручку и медленно повернул её.
Ожидаемых кошмарных звуков не последовало. В спальне царила мёртвая, давящая тишина. В полумраке лишь приглушённый свет ночника слегка подсвечивал изголовье кровати.
В воздух подмешивался странный, едва уловимый сладковато-железистый запах. Голова у Чу Чжаня шла кругом, мысли путались.
Он сделал осторожный шаг по ковру. На мгновение мелькнуло сомнение: может, не тот номер?
Но тут он опустил взгляд — и зрачки его сузились от шока.
В просторной спальне — и на освещённых пятачках, и в глубоких тенях — неподвижными пластами лежали мужчины.
Чу Чжаню пришлось с силой прижать ладонь к груди, чтобы удержать вырывающееся из ребёр сердце.
Движениями марионетки с оборванными нитями он медленно, превозмогая одеревенение, поднял голову.
За огромным панорамным окном расплывались причудливые, искажённые огни ночного мегаполиса. А в самом тёмном углу комнаты мерцал алый огонек — сигаретный уголёк вспыхивал и угасал в такт медленным затяжкам.
Чу Чжань замер, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел.
В кресле, утопая в полумраке, кто-то сидел. Когда огонек вспыхнул снова, ярче подсветив тень, Чу Чжань разглядел знакомые черты.
Ледяной ужас волной прокатился от ступней до самого затылка, заставив волосы встать дыбом.
Гу Цзиньянь!
Его темные, жуткие глаза, подобно демоническим углям, въелись в Чу Чжаня. На мертвенно-бледном, безупречном лице алые подтёки крови выглядели дико и ужасающе.
Чу Чжань попытался вытолкнуть хоть слово, но из сдавленного горла вырвался лишь жалкий, хриплый сип:
— Ты... ты...
Гу Цзиньянь чуть приоткрыл губы и выдохнул витое сизое облако. Сквозь полупрозрачную пелену дыма невозможно было разобрать выражение его лица. Прозвучал лишь ровный, леденящий душу голос:
— Пришёл-таки.
Рассудок Чу Чжаня, парализованный увиденным, постепенно начал проясняться. Стараясь дышать как можно тише, он вглядывался в полумрак.
Одежда на Гу Цзиньяне была в беспорядке: пиджак валялся неподалёку, на жилете отсутствовала пуговица, а белоснежная рубашка распахивалась на груди.
Чу Чжаня бросило в холодный пот. Догадка, одна страшнее другой, заставила кровь отхлынуть от лица.
— Ты... ты цел? С тобой всё в порядке?
Гу Цзиньянь оставался абсолютно спокоен. Не сводя с него пристального взгляда, он спросил:
— Почему не подходишь?
По логике вещей, Чу Чжань явился сюда, чтобы спасти его, но сейчас ноги точно налились свинцом. Он понимал: как бы ни была страшна картина с разбросанными по полу телами, куда больше его пугал сам Гу Цзиньянь.
Сглотнув, он уставился на неподвижные туши на ковре и с трудом выдавил:
— Ты в порядке? Они... они что-нибудь успели сделать?
— Я перебрал с алкоголем. Силы покинули меня, — ровным, лишенным эмоций тоном ответил Гу Цзиньянь. — Они притащили меня сюда и начали раздевать.
Чу Чжань болезненно поморщился, но стыд и вина давили на него так, что он не мог произнести ни слова.
— Сначала сдёрнули пиджак. Потом стали рвать рубашку. Я не давался, и тогда они... — Гу Цзиньянь осекся.
В темноте блеснула сталь. Холодный блик на мгновение резанул по глазам Чу Чжаня. Сердце ухнуло куда-то вниз. Присмотревшись, он разглядел у Гу Цзиньяня в руке охотничий нож с измазанным лезвием.
— Они приставили клинок к моему лицу, — продолжил Гу Цзиньянь, и в уголках его губ дернулась жутковатая усмешка. — Сказали, если буду дёргаться, пожалею.
У Чу Чжаня волосы встали дыбом. Чувство кошмара, охватившее его ещё в коридоре, никуда не исчезло — оно лишь сменило форму.
— Не тревожься, — тихим голосом произнёс Гу Цзиньянь. — Я принадлежу тебе. И никому другому не позволю к себе прикоснуться.
Ледяной пот заливал спину Чу Чжаня.
— Главное... главное, что ты не пострадал, — сухо выдавил он.
— Не хочешь подойти?
Чу Чжань мазнул взглядом по окровавленному ножу и не сделал ни шага.
— Не проверишь, нет ли у меня ран? — В голосе Гу Цзиньяня мелькнула нотка наигранной обиды, однако тон оставался безумным и леденящим.
— Поехали в больницу, — с трудом пересиливая страх, произнёс Чу Чжань.
Гу Цзиньянь молчал целую минуту. Воздух в спальне стал настолько тяжёлым, что дыхание прерывалось. Наконец он поднялся с кресла и шаг за шагом двинулся вперёд.
Чу Чжань инстинктивно отступил.
Он старался не делать резких движений. Интуиция вопила: Гу Цзиньянь находится на грани. Любое проявление страха или отторжения может спровоцировать катастрофу.
— Ты меня боишься? — Гу Цзиньянь вышел из тени на слабый свет.
Взгляд его был тёмным, безумным, а от запекшейся на щеке крови разило сырым, железистым духом.
— Нет, — с трудом сохраняя хладнокровие, солгал Чу Чжань. Он отвёл глаза, уставившись на сжатый в его пальцах клинок.
Когда Чу Чжань уже почти достиг дверного проёма, Гу Цзиньянь вцепился ему в плечо и с силой прижал к косяку.
От него разило алкоголем. Нависнув над Чу Чжанем, он обжигающе дышал ему в лицо, с болезненным вниманием разглядывая его дрожащие ресницы.
— Ты видел цветы, что я тебе прислал? — тихо спросил он.
— Да.
— Понравились?
Чу Чжань одревесневшим движением кивнул.
— Почему ты не смотришь на меня?
Пересилив себя, Чу Чжань поднял голову и встретился с ним взглядом.
Сейчас Гу Цзиньянь внушал ему куда больший ужас, чем в прошлом гипнотическом сне, где тот лишь пытался затащить его в постель.
Красивое лицо было совсем рядом. На губах застыла улыбка, но в глубине зрачков полыхало дикое, болезненное безумие.
Чу Чжань сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки:
— Гу Цзиньянь, как только я узнал, что ты в опасности, сразу помчался сюда. Главное, что ты цел.
— Угу.
— Тогда... давай уйдём отсюда? Ты ведь так и не поужинал, вернемся — я угощу тебя чем-нибудь.
Чу Чжань попытался слегка отклонить голову, чтобы ослабить давящее присутствие, но стоило ему дернуться, как кадык обдало ледяным холодом.
Гу Цзиньянь приставил клинок прямо к его горлу. Чу Чжань отчетливо разглядел подтёки крови на стальном лезвии.
Волосы на теле встали дыбом, дыхание перехватило.
— Доктор Чу! — раздался рядом панический вопль Лю Сюня. — Доктор Чу, да что здесь вообще происходит?!
Вмешательство Лю Сюня немного прояснило затуманенный разум Чу Чжаня.
Он опустил взгляд на прижатое к коже остриё. Физический страх никуда не делся, но голос коллеги напомнил: этот симуляционный мир вот-вот рухнет. Однако цель гипноза ещё не достигнута.
И когда Гу Цзиньянь спросил, зачем он устроил всё это сегодня ночью, Чу Чжань, пересиливая панику, прямо взглянул ему в глаза:
— Гу Цзиньянь, ты же понимаешь: я бизнесмен. В нашем кругу передаривать такие... «подарки» — обычное дело.
— Подарки? — Гу Цзиньянь медленно моргнул.
— Я не выбрасываю тебя, — продолжал гнуть свою линию Чу Чжань, наступая на горло собственному инстинкту самосохранения. — У меня с господином Ваном крупная сделка. Я просто хотел, чтобы ты провёл с ним одну ночь. Завтра утром я бы приехал и забар... гх-х!
Договорить он не успел: острая вспышка боли на шее заглушила слова. Лезвие рассекло кожу, словно плотную ткань, и горячая кровь моментально струёй полоснула по воротнику.
Лицо Гу Цзиньяня оставалось абсолютно неподвижным. Если бы Чу Чжань не видел бушующего в его глазах шторма, могло показаться, будто тот невзначай режет бумагу.
— Значит, для тебя я всего лишь подарок? — с нажимом произнёс Гу Цзиньянь, усиливая давление на клинок.
Чу Чжань скривился от боли, по лбу градом покатился пот. Он чувствовал, как липкая, горячая струйка быстро заливается под рубашку.
Голос Гу Цзиньяня оставался безучастным. Вглядываясь в побледневшее лицо врача, он спросил:
— Спрошу ещё раз. Если бы время повернулось вспять, ты поступил бы так же? Снова бросил бы меня там?
Чу Чжань судорожно заглатывал воздух от жгучей боли. Первым порывом было мотать головой, но потом мелькнула сумасшедшая мысль: если надавить сильнее, если довести Гу Цзиньяня до пика... терапия сработает!
Лю Сюнь утирал холодный пот со лба. Доктор Чу предупреждал его, что в этом гипнотическом мире Гу Цзиньянь безумен, но видеть это наяву — совсем иное дело.
Мир-то виртуальный, а вот боль у доктора Чу вполне настоящая!
— Доктор Чу, может... хватит?! — не удержался Лю Сюнь. — Бог с ним, с этим сном! Завершим сеанс, а в следующий раз попробуем снова...
— Нет... — Чу Чжань прекрасно знал пределы своего психического ресурса. Никакого «следующего раза» не будет. Либо сейчас, либо его собственный разум окончательно разрушится. Лучше покончить со всей этой дрянью прямо сегодня!
И он, исказив губы в пьяной, безумной улыбке, уставился на Гу Цзиньяня:
— Гу Цзиньянь, я восемь лет кормил и одевал тебя, содержал как короля! Ты ведь знаешь, каково мне в одиночку тащить весь клан Чу? Я относился к тебе по-человечески. Не думаешь, что пора бы отплатить за доброту?
Отплатить? Гу Цзиньянь в последнее время только об этом и думал. Он хотел отдать Чу Чжаню своё сердце, преданность, искренность... Каким же наивным дураком он был!
— Значит, сколько бы раз это ни повторялось, ты каждый раз поступал бы так же?
Чу Чжань лишь издевательски усмехнулся, предоставляя ему самому сделать выводы.
— Отвечай! — вне себя от ярости взревел Гу Цзиньянь.
— Да! — выкрикнул Чу Чжань. — И не только господину Вану! Если надо будет — и господину Чжао, и господину Ли, и господину Ян...
Он глухо застонал.
Чу Чжань получил то, к чему стремился: Гу Цзиньянь впал в неконтролируемое, дикое безумие.
Вцепившись мёртвой хваткой Чу Чжаню в шевелюру, он с такой силой рванул его голову назад, что от острой боли в скальпе потемнело в глазах. Всепоглощающая ненависть исказила породистое лицо; белки глаз налились кровью. Из самой глубины его груди вырвался рык разъярённого хищника:
— Ты... и всё, что ты делаешь... вызываете у меня тошноту!
Зрачки Чу Чжаня сузились, а затем расширились — внутри у него всё воевало от ликования.
Ему отвратительно! Сработало!
Закусив удилище, он принялся добивать его дальше, подливая масла в огонь:
— Восемь лет терпел, с чего вдруг заснобился?! Ты отлично знал, кто я такой! Я же говорил тебе: ты мне надоел, я сыт тобой по горло, а ты всё не верил! Восемь лет я трахал тебя, как игрушку! И раз уж ты мне больше не интересен, радовался бы, что от тебя есть хоть какая-то польза! Гх...
Гу Цзиньянь с маху впечатал его затылком в деревянную раму. В глазах у Чу Чжаня вспыхнули снопы искр, голова пошла кругом.
Гу Цзиньянь бил в полную силу. Всё, через что он прошёл этой ночью, лишило его остатков рассудка, но вместе с тем подарило страшную, кристальную ясность. Он жаждал только одного: собственными руками удушить мразь, терзавшую его восемь лет подряд!
— Да! Я прекрасно знаю, какая ты тварь! — остановившись, выдохнул Гу Цзиньянь. На его шее раздулись синие жилы. — Я-то, дурак, надеялся, что ты изменился... Но я ошибся! Ты омерзительнее, чем был раньше! Я сыт по горло твоими бесконечными издевательствами!
— Я больше не намерен это терпеть!
Чем сильнее пылала ненависть Гу Цзиньяня, тем безудержнее ликовала душа Чу Чжаня. От осознания того, что шоковая терапия достигла цели, ему хотелось смеяться во весь голос. И если сейчас этот клинок перережет ему горло — что ж, пусть! Смерть в симуляции станет отличной финальной точкой.
Он зашёл слишком далеко, чтобы заботиться о собственной жизни в этом иллюзорном мире.
Лю Сюнь, наблюдавший за этой кровавой вакханалией, лишился дара речи.
К безумию Гу Цзиньяня в этом гипнотическом сне он успел кое-как привыкнуть. Но доктор Чу... Честно говоря, сейчас доктор Чу пугал его куда больше, чем его безумный пациент.
A Чу Чжань продолжал подливать масла в огонь:
— Тебе всё равно не сбежать! Кого бы ты тут ни прирезал, администрация уже вызвала полицию. Если хочешь остаться сухим из воды, у тебя один путь — ползти ко мне за защитой! До конца своих дней ты будешь плясать под мою дудку! Тебе не вырваться, Гу Цзиньянь. Я же предупреждал: даже если ты мне осточертел, ты всё равно останешься моей марионеткой!
Гу Цзиньянь внезапно расхохотался. Его плечи судорожно затряслись в диком, заливистом смехе.
И от этого звука у Чу Чжаня внутри всё неожиданно похолодело — его охватило дурное предчувствие.