Едва Чу Чжань ушёл на работу, Гу Цзиньянь остался один. Он застыл на пороге, точно обделённая вниманием брошенная женушка, — от душившей его злости даже желудок скрутило.
Лишь спустя какое-то время, немного утихомирив гнев, он почувствовал, как в душу прокрадывается липкая тревога: а что, если Чу Чжань и впрямь засмотрится на его двойника?
Пусть сейчас они и делили одно тело на двоих — будь то он сам или тот никчёмный слизняк, — в любом случае Чу Чжань доставался ему. И всё же Гу-второй мыслил иначе. Оболочка оболочкой, но разум-то разный! Терпеть рядом с Чу Чжанем кого-то ещё он категорически не намеревался.
«Никчёмный мусор, — мысленно обратился он к своему альтер эго, расхаживая по квартире. — Я спал с ним столько раз, а ты даже штаны с него снять не сподобился».
При этой мысли ревность, ещё недавно жгшая грудь, сменилась злорадным торжеством.
Теперь он будет жить с Чу Чжанем под одной крышей, пока кое-кто вынужден сидеть в глухомани его разума и трусливо подглядывать из тьмы.
Чем дольше Гу Цзиньянь об этом думал, тем больше распалялся от собственной удачи. Закурив, он неспешно прошёл на кухню, заглянул в холодильник, затем осмотрел гардеробную и решил: отныне в этой квартире всё должно пропитаться его запахом.
Он набрал номер специального помощника Тона. Не прошло и часа, как тот появился на пороге в сопровождении нескольких горничных.
Гу Цзиньянь изогнул бровь:
— Разувайтесь. Входить только босиком.
Тон окинул взглядом шефа, вальяжно развалившегося на диване с сигаретой в пальцах и закинувшего ногу на ногу. Честно говоря, за десять с лишним лет службы он ни разу не видел господина Гу в подобном виде.
Гендиректор Гу всегда отличался безупречной собранностью — будь то в строгом деловом костюме на публике или в домашней одежде за закрытыми дверями. Внешне перед ним стоял всё тот же человек, но Тон нутром чуял: что-то здесь не так.
Привезённые вещи служанки аккуратно разложили по шкафам.
Пусть в теле и засел Гу-второй, корпорация «Чэньяо» оставалась их общим делом. Психика у них разделилась, но бизнес-то никуда не делся. Переодевшись в строгий костюм, он отправился в компанию.
* * *
Утро ушло на совещание с топ-менеджерами, а на вторую половину дня была назначена встреча с чиновниками из городского управления на гольф-поле.
Уже на утреннем заседании руководство «Чэньяо» заподозрило неладное. Прежде господин Гу, даже применяя самые жесткие методы, внешне сохранял невозмутимость и мягкую улыбку, за которой нереально было угадать его истинные мысли. Сегодня же шеф не скрывал эмоций: взгляд стал колючим, а услышав, что важный проект затягивается, он без лишних слов швырнул папку с документами прямо в лицо виновному.
Из конференц-зала топ-менеджеры выходили, боясь сделать лишний вдох.
После полудня Гу Цзиньянь прибыл в элитный закрытый гольф-клуб.
Вопрос со сносом «городской деревни» в одном из районов Цзиньгана тянулся вот уже два года. Компенсации жителям давно выплатили, но бюрократическая машина застряла на этапе согласования застройки. Чиновники из горуправления то и дело напрашивались то на гольф, то на банкеты. Прежний Гу Цзиньянь терпеливо крутил эту рутину, но нынешний... Он сидел в электрокаре, щурился от дыма сигареты и с ленивым презрением наблюдал за тучным стариком, милующимся неподалёку со своей молодой пассией.
Смотреть на эти телячьи нежности было тошно.
Гу Цзиньянь взглянул на часы: 15:25.
Тратить время на эту комедию больше не хотелось. Он выставил из машины длинные ноги и направился к полю; кэдди с сумкой клюшек поспешил за ним.
— Начальник отдела Чжоу, отлично держите клюшку.
Оплывший жиром начальник отдела Чжоу расплылся в улыбке:
— Да ну что вы, господин Гу! Совсем формы нет, давно не играл. Может, партию?
Гу Цзиньянь лишь мысленно усмехнулся. Ставка — полмиллиона за лунку, да ещё подарки на каждый праздник... Настоящими делами эти бюрократы не занимаются, зато аппетиты у них растут день от дня.
— Начальник отдела Чжоу, так когда вы дадите окончательный ответ по моему запросу?
Начальник отдела Чжоу был тёртым калачом и тут же включил привычную чиновничью пластинку: то проект якобы не вписывается в градостроительный план, то вышестоящее руководство всё ещё проводит экспертизу. Прежде Гу Цзиньянь действовал осмотрительно, к тому же Чжоу приходился отдалённым родственником боковой ветви семьи Гу, так что ему оказывали немало уважения.
Вот только перед ним стоял совсем другой Гу Цзиньянь.
Потеряв остатки терпения, он мановением руки подозвал Тона. Помощник выслушал короткое указание и отошёл.
Чжоу всё ещё рассчитывал выжать из него куш, но Гу Цзиньянь лишь хмыкнул:
— Начальник отдела Чжоу, мне тут привезли отличный чай. Хочу вам преподнести. А в гольф играть не будем — у меня дела.
Чиновник мгновенно всё понял и с готовностью ухмыльнулся:
— Ох, господин Гу, ну к чему такая щедрость!
Вскоре Тон принёс изысканную шкатулку.
Разбирается ли Чжоу в чае и любит ли его — дело десятое. Главное — статус подарка. Понятно, что человек уровня Гу Цзиньяня не станет дарить дешёвку.
Однако, взяв коробку в руки и ощутив её вес, Чжоу заподозрил неладное. Приоткрыв крышку и заглянув внутрь, он мгновенно изменился в лице.
— Господин Гу... Вы ничего не перепутали?
Гу Цзиньянь изогнул губы в усмешке:
— Разве вы не ценитель чая, начальник отдела Чжоу? Что такое, сорт не по вкусу?
Начальник отдела Чжоу, как госслужащий, не смел устраивать сцену при людях. Он подошёл вплотную и зашептал:
— Господин Гу, не надо этих игр. Я ради этого участка столько связей задействовал! Вы ведь не хотите, чтобы инвестиции в несколько миллиардов вылетели в трубу? Без моей подписи вы там и кирпича не заложите.
Гу Цзиньянь упёрся пальцем ему в грудь, отталкивая от себя:
— С прошлого мая по ноябрь текущего года... Вы правда думаете, что у меня бесконечное терпение?
— Тогда прощайтесь со своими миллиардами!
Гу Цзиньянь не стал тратить слова. Он дал знак Тону, и в ту же секунду из засады выскочила дюжина крепких телохранителей в чёрном, плотным кольцом окруживших чиновника.
— Что... Что вы себе позволяете?! — в панике закричал начальник отдела Чжоу.
Его девица визгнула и сжалась от страха, не смея пикнуть.
Кэдди приволок целую упаковку минеральной воды. По команде он щедро засыпал сухие чайные листья прямо в стеклянный стакан и доверху залил холодной водой из бутылки.
— Угощайтесь, — Гу Цзиньянь с улыбкой закурил, зажав сигарету в зубах. — Считайте, мои миллиарды сгорели. Но перед уходом я просто обязан напоить вас чаем. Вы ведь мне как-никак дальний родственник, младшим полагается чтить старших.
Клуб был приватной территорией Гу Цзиньяня, и весь персонал подчинялся только ему. Как бы начальник отдела Чжоу ни кипел от ярости, сделать он ничего не мог. Ему пришлось принять из рук кэдди стакан с плавающими в холодной воде нераскрывшимися чаинками и залпом осушить его.
— Теперь вы довольны?!
Гу Цзиньянь вскинул бровь. Увидев его глумливую ухмылку, начальник отдела Чжоу ощутил дурное предчувствие.
И не зря.
— Выпейте всю упаковку. Добру пропадать нельзя.
— Ты!.. — Чжоу так взбесился, что у него затряслись щёки. — Да как я в себя столько воды вливать буду?!
Гу Цзиньянь лишь пожал плечами:
— Это уж ваши проблемы. Впрочем, не стесняйтесь, можете справлять нужду прямо на газоне — потом клининг уборку сделает. Ах да, если не справляетесь сами, пусть ваша спутница поможет. Вы столько с меня содрали, так что, можно сказать, её содержание частично оплачено из моего кармана.
С этими словами он развернулся.
— Вшивый ублюдок! — взревел за спиной Чжоу. — Можешь забыть про стройку! Сразу видно — безотцовщина, ни воспитания, ни манер!
Гу Цзиньянь замер. В его глазах мелькнул ледяной огонёк. Он медленно повернулся и тихо, зловеще усмехнулся:
— Сяо Тон.
— Слушаю, господин Гу.
— Кто у него в семье?
— Жена с сыном за границей, а в Цзиньгане осталась семидесятилетняя мать, — без промедления отчеканил помощник.
Гу Цзиньянь кивнул:
— Отлично. Привези старушку ко мне в кабинет, пусть мои люди присмотрят за ней как следует. Когда начальник Чжоу закроет вопрос с документами, отправишь её обратно.
Чжоу мгновенно сдулся. От его чиновничьего спесивого тона не осталось и следа. На лице проступил смертельный ужас:
— Господин Гу! Господин Гу, давайте всё обсудим! Мать у меня старенькая, она не переживёт такого стресса!
Гу Цзиньянь, подойдя ближе, не спеша выдохнул ему в лицо струйку дыма и с фальшивым радушием произнёс:
— Я всего лишь приглашаю вашу матушку на чашку чая, к чему такая паника? К тому же старушка у вас бойкая — пользуется положением сыночка-чиновника и творит всё, что вздумается, несмотря на преклонные лета. Повторяю: как только решите вопрос по-человечески, я лично доставлю её домой.
Смотря на бледнеющего чиновника, Гу Цзиньянь с улыбкой затушил окурком сигарету прямо о ткань на его плече. В воздухе тут же раздался тошнотворный запах палёной шерсти.
— До встречи, начальник Чжоу. Не забудьте допить чай, — бросил он и пошёл к машине.
* * *
Покинув гольф-клуб, Гу Цзиньянь велел шофёру мчать в частную психологическую клинику «Цзяхуа». Утром он корчил из себя гордеца, а теперь был готов лететь туда на всех парах.
В больнице его давно знали в лицо, поэтому врачи и медсёстры приветливо здоровались. Гу Цзиньянь игнорировал их — он прекрасно понимал, кому на самом деле адресованы эти улыбки.
Он направился прямиком к кабинету Чу Чжаня. По счастливой случайности пациентов внутри не оказалось.
Чу Чжань в белоснежном медицинском халате стоял у панорамного окна и внимательно изучал истории болезней. Услышав шаги, он поднял взгляд.
Завидев Гу Цзиньяня, Чу Чжань ощутимо нервно сглотнул, но связываться с ним не стал — вспыхнет ещё, чего доброго, прямо здесь.
— Зачем пришёл?
Глядя на этот ледяной, неприступный вид, Гу Цзиньянь чувствовал, как внутри всё закипает от нестерпимого желания.
В прошлый раз, во время гипноза, когда Чу Чжань назвал себя психотерапевтом, как он отреагировал? Ах да, высмеял его и наступил туфлей прямо на лицо, посчитав лживым мерзавцем. Зато сейчас ему до безумия хотелось сорвать с него этот халат и прижать к рабочему столу.
Но нельзя. Вчера вечером он слишком громко заявлял, что заставит Чу Чжаня взглянуть на себя по-новому.
— С делами закончил, дома скучно, вот и решил заехать за тобой после работы.
— У меня сейчас сеанс гипноза. Мешать нельзя. Подожди где-нибудь снаружи.
Хотя Чу Чжань произнёс это без единой эмоции, Гу Цзиньянь расценил его слова как небывалую милость.
В отличном расположении духа он вальяжно прошёл за рабочий стол и бесцеремонно занял кресло хозяина кабинета.
— Да без проблем, занимайся своими делами. Я тихонько сижу, мешать не буду. Придёт пациент — выйду.
С этими словами он действительно смирно включил компьютер и запустил единственную доступную игру — пасьянс «Косынка».
Вскоре пришёл записанный на дневное время пациент. Медсестра Сяо Ань провела его в кабинет.
— Доктор Чу, пациент пришёл.
Чу Чжань кивнул посетителю и бросил выразительный взгляд на мужчину, восседающего за его столом.
Гу Цзиньянь смерил входящего симпатичного брюнета подозрительным взглядом, и внутри у него тут же вспыхнуло глухое раздражение.
И всё же, раз уж пообещал, пришлось встать. Выходя из кабинета, он позвал:
— Чу Чжань, выйди на пару слов.
— Я занят.
Гу Цзиньянь застыл на пороге как вкопанный, всем видом показывая, что не сдвинется с места. Чу Чжаню пришлось извиниться перед пациентом и выйти.
Отозвав его в сторону по коридору, Гу Цзиньянь недовольно буркнул:
— Может, бросишь ты эту работу?
— Что за чушь ты несёшь?
— Твоя гипнотерапия требует погружения в чужие фантазии. А если тебя там снова кто-нибудь обидит?
—... — Чу Чжань поразился глубине его паранойи. — Я уже говорил: сбой произошёл только с тобой. Все остальные мои пациенты — абсолютно адекватные люди. К тому же в мире не так много больных на голову психов, как ты, так что вряд ли мне снова так не повезёт.
Чу Чжань развернулся, чтобы уйти, но Гу Цзиньянь перехватил его за локоть:
— А если всё-таки нарвёшься?
— Я сказал: этого не случится.
Гу Цзиньянь на мгновение умолк, а затем с предельной серьёзностью напутствовал:
— Если вдруг попадешь в беду — сразу прикуси язык.
—... Спасибо за заботу.
Чу Чжань вернулся в кабинет, вежливо извинился перед посетителем и запер дверь.
Из беседы выяснилось, что в детстве родители мужчины развелись, причём оба отказались от опеки. В итоге его забрал отец, но полученная травма не давала покоя даже спустя тридцать лет. С возрастом душевная боль лишь усиливалась, а поскольку родители давно скончались, выплеснуть накопленную горечь было некуда.
Чу Чжань погрузился в его гипнотический мир и, подобно бесплотному духу, следовал за пациентом. Сам мужчина, судя по всему, был вполне успешным человеком.
Однако его внутренний мир представлял собой бесконечную грунтовку, упиравшуюся в маленькую деревеньку.
Пациент разволновался:
— Доктор Чу, впереди моя родная деревня!
Глядя на висящие над домами струйки дыма, Чу Чжань произнёс:
— Дома целы, из труб идёт дым... Похоже, мы перенеслись в ваше детство.
Лицо мужчины мгновенно исказилось от страха.
— Мы вернулись в тот самый момент, когда ваши родители решили расстаться, — тихо спросил Чу Чжань. — Чего вы хотите больше всего?
— Я... Я хочу спросить у них, почему они оба от меня отказались! — с болью выдохнул тот.
Но сделать шаг вперёд он не решался.
— Чем ближе к дому, тем сильнее страх, — попытался поддержать его Чу Чжань. — Время сеанса ограничено, и я не уверен, сможем ли мы вернуться сюда в следующий раз. Если хотите избавиться от узла на сердце, лучше выяснить всё прямо сейчас.
Мужчина долго колебался, но затем решительно кивнул и, не в силах больше сдерживать чувства, побежал по пыльной дороге.
Тем временем снаружи Гу Цзиньянь находился на грани психоза. Он то и дело порывался взяться за дверную ручку.
Будь это его собственный гипноз, он бы давно выбил дверь. Но теперь, когда у него появился конкурент в лице Гу-первого, портить отношения с Чу Чжанем и падать в его глазах совершенно не хотелось. И без того репутация была испорчена дальше некуда.
— Господин Гу!
Гу Цзиньянь обернулся. К нему с широкой улыбкой приближался высокий худощавый врач в очках.
Гу-второй не был знаком с Лю Сюнем — с тем накоротке сошёлся Гу-канарейка (ведь тот изучил его буквально вдоль и поперёк), да и Гу-первый лишь сухо кивал при встрече.
Поэтому Гу-второй лишь равнодушно повел бровью.
Лю Сюнь опешил. Нынешний гендиректор Гу показался ему куда менее сговорчивым, чем обычно. Впрочем, не придав этому значения, он поинтересовался:
— Господин Гу, вы на приём?
— Нет.
— О-о-о, — понимающе хмыкнул Лю Сюнь. — Значит, к доктору Чу? Вы с ним... — Он подмигнул и поднял большой палец вверх. — Отличная пара!
Эти слова попали прямо в точку. Гу Цзиньянь мгновенно расплылся в довольной ухмылке:
— А у тебя есть вкус.
— Доктор Чу, похоже, освободится не скоро. Может, зайдёте ко мне в кабинет на чашку чая?
Заискивающее приглашение потонуло в строгом жесте Гу Цзиньяня. Заставив Лю Сюня умолкнуть, он приложил ухо к замочной скважине.
— Там какие-то звуки.
— Побочные звуки во время гипноза — совершенно обычное дело, — пояснил Лю Сюнь.
Гу Цзиньянь нахмурился ещё сильнее:
— Иди сюда. Послушай, что это за стоны?
Озадаченный его мрачным видом, Лю Сюнь тоже прильнул к двери.
* * *
— Ну? Что там? — сжимая кулаки, процедил Гу Цзиньянь.
Лю Сюнь прислушался получше:
— Да ничего такого... Просто... Ну, ахает человек, стоны издаёт...
Гу Цзиньянь оттолкнул его и с треском распахнул дверь!
В кабинете Чу Чжань и пациент всё так же сидели друг напротив друга на диване. Подойдя ближе, Гу Цзиньянь увидел, что лицо мужчины густо налилось краской, на лбу выступил пот, а из горла вырывались сдавленные, глухие звуки.
Вся закипевшая в нём ярость выплеснулась наружу. Не раздумывая ни секунды, Гу Цзиньянь врезал ему прямо в челюсть!
— А-а-а-а-а-а-а!!!
Чу Чжань мгновенно открыл глаза и от ужаса едва не лишился дара речи.
— Гу Цзиньянь, ты совсем из ума выжил?!
— Ах ты тварь! — орал Гу Цзиньянь, нанося новые удары. — Да ты к нему приставать вздумал?!
Чу Чжань вместе с вбежавшим Лю Сюнем бросился растягивать его. В бешенстве Гу Цзиньянь обладал просто звериной силой.
Чу Чжаню пришлось обхватить его сзади и буквально повиснуть на нём:
— Да где ты видел, чтобы он приставал?!
— А чего он тогда стонал на весь кабинет?!
Чу Чжань от злости едва не задохнулся:
— ДА У НЕГО В ГИПНОЗЕ НОГУ СУДОРОГОЙ СВЕЛО!
* * *
* * *
За весь вечер Чу Чжань не обронил ни слова. Сознавая свою вину, Гу Цзиньянь безропотно взял на себя роль шофёра.
Приехав домой, он тут же велел прислуге приготовить ужин.
Как бы Чу Чжань ни злился, от еды он отказываться не стал — возиться на кухне самому не хотелось вовсе, а тут всё готово.
Поужинав и приняв душ, он сразу лёг в постель.
Гу Цзиньянь замер на пороге спальни, созерцая с головой укутанную в одеяло фигуру. В душе царила беспросветная тоска.
Впрочем, виноватым он себя не считал — в худшем случае приписал всё ревностной заботе.
Единственное, что его угнетало: Чу Чжань снова начнёт сравнивать его с тем, другим Гу Цзиньянем.
Загасив свет, Гу Цзиньянь лёг рядом и прижался к нему. Поняв, что тот ещё не спит, тихо спросил:
— Всё ещё дуешься?
Чу Чжань не то чтобы дулся — он сгорал от стыда. Из-за этой выходки полклиники сбежалось поглазеть на их кабинет. Теперь на него смотрели с такой гаммой чувств, что оставалось только сквозь землю провалиться.
Не получив ответа, Гу Цзиньянь попытался загрести его в объятия. Вдруг Чу Чжань резко развернулся и влепил ему звонкую пощёчину.
Звонкий хлопок раздался в темноте.
За всю свою жизнь Гу Цзиньянь получал по щекам только от Чу Чжаня. Но ответить тем же он не мог.
Ему оставалось только сесть на кровати и с яростным немым укором уставиться на обидчика:
— Если бы мы были в гипнозе и ты посмел ударить меня дважды, ты бы уже давно был мёртв!
— Тогда проваливай обратно в свой гипноз, — отрезал Чу Чжань.
Гу Цзиньянь попёрхнулся словом.
Вернуться? Ну уж нет! Уступить поле боя тому слизняку? Ни за что на свете!
Ему ничего не оставалось, кроме как сидеть в темноте, стиснув зубы и пытаясь укротить клокочущую ярость.
Чу Чжань повернулся к нему спиной и закрыл глаза.
Ночью Гу Цзиньянь лез целоваться и обниматься — во сне Чу Чжань этого контролировать не мог. Но когда утром он проснулся и обнаружил, что Гу Цзиньянь сжал его в объятиях так, что не вздохнуть, терпение окончательно лопнуло.
— Твою мать! — Чу Чжань с силой отпихнул его ногой.
— Кхм! — глухо простонал Гу Цзиньянь и открыл глаза.
— Руки убрал! — Чу Чжань с размаху ударил по ладони, сжимавшей его талию.
Однако секунду спустя он с изумлением заметил, как кончики ушей Гу Цзиньяня густо покраснели. Тот опустил взгляд, а на лице появилось до крайности неловкое и виноватое выражение.
— Доктор Чу... Это я.