Ночь напролёт ни минуты покоя. Будь перед ним взрослый Гу Цзиньянь, Чу Чжань с радостью выплеснул бы пару ядовитых колкостей: «Раз он тебе так поперёк горла, на кой чёрт ты вообще притащил его в свои фантазии? Чтобы лишний раз пореветь?». Но перед ним был ребёнок. И чтобы этот малец не устроил среди ночи очередную истерику, Чу Чжань просто сгреб его в охапку и крепко прижал к себе.
— Заткнись и спи!
Летом стояла душная жара, и обычно Гу Цзиньяню даже надеяться не приходилось прижаться к брату — стоило подлезть ближе, как его тут же отталкивали. А здесь Чу Чжань сам заключил его в объятия.
Мальчишка мгновенно обмяк, словно его погладили против шерсти и наконец успокоили. Из носа вырвалось удовлетворённое похрюкивание — довольное и гордое.
Ло Юй был единственным ребёнком в семье. Сквозь тусклый полумрак он смотрел, как маленький Гу Цзиньянь свернулся калачиком в объятиях Чу Чжаня, и в груди у него заскреблось неясное, тоскливое чувство.
«Как же Чу Чжань любит своего брата...» — вздохнул он про себя.
Ло Юй и понятия не имел, что «любящий брат» Чу Чжань в эту самую минуту чувствовал себя заезженной нянькой и выматывался до предела.
* * *
На следующее утро все трое поднялись рано. За окном прояснилось, дождь утих. Чу Чжань спустился вниз и купил на завтрак соевое молоко с хрустящими пончиками ютяо.
Из-за вчерашней непогоды и позднего возвращения вся грязная одежда комом лежала в ванной. Покончив с едой, «матушка Чу» отправился стирать. В собственном восприятии он оставался взрослым мужчиной, а потому на автомате взяла верх привычка заботиться о малышне. Намылив кусок мыла, он принялся за работу.
Заметив, что Чу Чжань стирает его вещи, Ло Юй густо покраснел и в замешательстве подскочил к нему:
— Чу Чжань, отдай, я сам!
Чу Чжань, сидевший на корточках в тесном совмещённом санузле, даже головы не поднял:
— Не глупи, иди погуляй.
Тон его звучал настолько буднично и по-взрослому — ни дать ни взять старший, отправляющий ребёнка делать уроки, — что Ло Юй лишь переминался с ноги на ногу в дверях. Почесав за ухом, он смущённо пробормотал:
— Как-то неловко... Ты за меня вещи стираешь.
— Взошло солнце, за день всё просохнет, — Чу Чжань сделал паузу. — Можешь надеть мои вещи и идти домой или подождать, пока высохнут твои.
— Я подожду... свои, — без колебаний выложил Ло Юй.
В этот момент в проём протиснулась маленькая фигурка. Ло Юй опустил взгляд и столкнулся с настороженными глазёнками Гу Цзиньяня. Тот смотрел на него как на заклятого врага, вторгшегося на чужую территорию. Не долго думая, малец упёрся ручонками в дверь и с треском захлопнул её перед самым носом гостя. Ло Юй открыл было рот, но, помня, что находится в чужом доме, лишь обиженно вздохнул.
Чу Чжань, ушедший с головой в стирку, ничего не заметил.
Увидев в тазу чужие вещи, Гу Цзиньянь надулся, плюхнулся на корточки и силой выдернул ткань из рук брата.
— Не стирай его вещи!
— А в чём ему ходить? На нём сейчас мои сухие, а у меня их всего два комплекта. Не постираю его — сам в чём останусь?
Чу Чжань потянул одежду на себя, но Гу Цзиньянь вцепился в неё мёртвой хваткой.
— Совсем страх потерял? Хочешь, чтобы я потом с голой пятой точкой по площади бегал, шариками торговал?
Гу Цзиньянь насупился. И когда Чу Чжань уже собрался забрать вещь силой, малец сжал губы и буркнул:
— Я сам постираю!
Ему очень не хотелось, чтобы кто-то ещё разглядывал задницу его брата.
«...»
Чу Чжань окончательно выпал в осадок от логики этого пацана. Впрочем, раз уж тот так рвётся стирать — флаг ему в руки.
Летом под палящим солнцем одежда сохнет мгновенно. Гу Цзиньянь сбегал на балкон раз пять, постоянно щупая чужую футболку. Едва ткань просохла, он сразу же выскочил в комнату и стал выживать Ло Юя.
Тот, скрепя сердце, переоделся в своё и начал собираться. На пороге он тихонько шепнул Чу Чжаню:
— Чу Чжань... Мне кажется, твой брат меня недолюбливает.
Объяснять истинную подоплёку Чу Чжань, разумеется, не стал. Лишь усмехнулся в ответ на растерянный взгляд мальчика:
— Да ну, скажешь тоже. У него просто характер такой, он со всеми бука.
— Вот как... — Ло Юй погладил себя по животу и пробормотал: — А я уж подумал, что чем-то ему не угодил. Он всю ночь меня ногами пинал...
* * *
— Ладно, я пойду. На днях забегу к тебе погулять!
Чу Чжань отмахнулся парой неопределённых фраз, совершенно не ожидая, что «на днях» наступит прямо завтра утром.
Да ещё и в компании полдюжины ребятишек.
* * *
Увидев эту ораву на пороге, Гу Цзиньянь мгновенно помрачнел. У Чу Чжаня же и вовсе зазвенело в ушах — он до смерти устал от этого детского сада. Шумно, глупо и совершенно бессмысленно.
Ло Юй с дружками припёрся ни свет ни заря, пока спала жара. Похоже, съёмная конура Чу Чжаня превратилась в их штаб-квартиру.
— Чу Чжань! — Ло Юй с готовностью уставился на него чистыми, блестящими глазами. — Ты тогда сказал, что играть с сигаретными карточками — плохая идея. Я подумал и решил, что ты прав! Мы больше в них не играем!
У Чу Чжаня дёрнулась бровь:
— Молодцы.
— Поэтому мы решили поиграть в дочки-матери! — звонко выкрикнула симпатичная девчушка из их компании.
— Отлично, — одобрил Чу Чжань.
Детям и полагается играть в невинные игры. Раз уж солнце сегодня спряталось за тучами, он распахнул балконную дверь:
— Там места много, идите на балкон.
Поскольку по вечерам он торговал шариками, а дни простаивал без дела, вчера Чу Чжань прикупил в книжной лавчонке научный труд по психологии и как раз планировал углубиться в чтение. Но Гу Цзиньянь постоянно крутился рядом, требовал внимания и не давал сосредоточиться. Раз уж явилась компания, Чу Чжань решил отправить мелкого к ним, а сам сбежать с книгой в спальню.
Из-за строгого воспитания в семье Гу у мальчика никогда не было друзей, поэтому любая детская забава выжигала в нём дикий интерес. Вот только он ни на шаг не отпускал Чу Чжаня. А Ло Юй, питавший к старшему непонятное восхищение, тут же поддержал эту затею. В итоге Чу Чжаня втянули в игру насильно.
К счастью, ребятишки решили поиграть в «автобус» — расставили в ряд стулья и табуретки, имитируя салон. Чу Чжань тут же напросился в пассажиры, уселся на крайнее сиденье с книгой и предоставил детворе полную свободу.
Ло Юй уселся за «руль», девочка взяла на себя роль кондуктора, остальные разместились сзади.
Чу Чжань пытался абстрагироваться от внешнего мира, пока сидящий впереди Гу Цзиньянь не повернулся и не подсунул ему прямо на страницы пару обрезков бумаги.
— Это ещё что? — Чу Чжань поднял бумажки. На них чёрным фломастером от руки было написано: «1 юань», «5 юаней», «10 юаней».
Гу Цзиньянь гордо заявил:
— Брат, это мои деньги! Бери, трать сколько хочешь! — и тут же гаркнул кондукторше: — Я плачу за брата!
Чу Чжань лишь покачал головой с едва заметной ухмылкой. С ума сойти: дипломированный психотерапевт сидит в чужом гипнотическом трансе и дурачится в детские билетики. Однако, встретившись с преданным взглядом мелкого, он честно подыграл:
— Спасибо.
Идиллия длилась недолго — в «автобусе» разразился бунт. Одному из мальчишек надоело быть пассажиром, и он потребовал уступить место водителя. Ло Юй спорить не стал и легко освободил «руль». Но тут же возмутились остальные: Гу Цзиньянь торопливо закричал, что теперь за руль сядет он. Поднялся невообразимый гвалт.
От этого визга у Чу Чжаня заложило уши. Захлопнув книгу с громким хлопком, он строго рявкнул:
— Разорались! Раз не можете поделить руль, играйте во что-нибудь другое.
Хоть внешне он выглядел таким же ребёнком, от него исходила такая непререкаемая взрослая аура, что дети мгновенно притихли.
— А во что играть? — поинтересовался Ло Юй.
Девочка немного подумала и предложила:
— Давайте в «папу и маму»!
Начался новый раунд. Симпатичная заводила сразу же забрала себе роль мамы. На роль папы она без колебаний выдвинула Ло Юя — тот был самым высоким и красивым среди них.
Ло Юй нахмурился, явно сомнения закрались в его голову.
Гу Цзиньянь внимательно выслушал правила и поднял руку:
— А я кем буду?
— А ты будешь нашим ребёночком! — ответила девочка.
— Чьим это ребёночком?
Девочка ткнула пальцем в Ло Юя, потом в себя, а затем в него:
— Ло Юй — папа, я — мама, а ты — наш сынок!
Гу Цзиньянь моментально скривился:
— Не хочу!
Ло Юй, до этого размышлявший, поддержал:
— Знаете... Наверное, лучше кого-нибудь поменять.
— Папу заменить? — удивлённо спросила девочка.
— Нет, маму.
— Да с чего ради? Я же тут одна девочка, кого ещё в мамы делать?!
— Мне мама всегда говорит, что мальчики должны держать дистанцию с девочками, поэтому... — Ло Юй поджал губы и внезапно перевёл взгляд на сидевшего с книжкой Чу Чжаня. Указав на него пальцем, он выделил: — Я буду папой, а Чу Чжань — мамой!
Чу Чжань: «...»
Остальные: «...»
Гу Цзиньянь был слишком мал и не сразу сообразил, что произошло. Он лишь хлопал круглыми глазами, переводя взгляд с Ло Юя на брата.
— Да где это видано, чтобы мальчик мамой был?! — зашумела детвора.
— Это же просто игра, — не уступал Ло Юй.
Чу Чжань сделал вид, что оглох. Лишь бы эти сопляки от него отстали.
Девочка вздохнула и сдалась:
— Ладно! Ло Юй — папа, Чу Чжань — мама, а мелкий — их ребёночек!
С этими словами она впихнула в ручонки Гу Цзиньяня горсть нарезанной бумаги. В тот же миг остальные побежали вытаскивать Чу Чжаня со стула.
Тот от неожиданности растерялся:
— Вы чего? Играйте сами, меня-то зачем тащить?
Гу Цзиньяня уже поставили на позицию, и он с глупым видом наблюдал, как Чу Чжаня насильно подвели к Ло Юю.
Девочка подтолкнула опешившего «ребёночка»:
— Эй, малыш! Давай, бросай конфетти!
Чу Чжань с недоумением воззрился на Ло Юя:
— Это ещё что за перформанс?
Ло Юй смущённо отвёл взгляд и застенчиво пробормотал:
— Мы играем в свадьбу...
«...»
До Гу Цзиньяня наконец дошло. Он швырнул обрезки бумаги на пол и с диким криком: «Не хочу!» — бросился защищать свою собственность. Обхватив Чу Чжаня за талию, он как зверёк уставился на Ло Юя:
— Мой брат на тебе не женится!
— Но мы же играем в «родителей»! — стали вразумлять его дети. — В игре надо жениться!
Гу Цзиньянь вопил на всю квартиру:
— Тогда папой буду Я!
Чу Чжаню захотелось сквозь землю провалиться от этого абсурда. Взрослый Гу Цзиньянь Номер Два — настоящий гений! Надо же было выдать такой идиотский сюжет в собственных фантазиях.
— Ты же совсем мелкий! Какой из тебя папа?! — смеялись дети.
Гу Цзиньянь вцепился в Чу Чжаня мёртвой хваткой:
— Пофиг! Брат — МОЙ!
Балаган возобновился с новой силой. Дети спорили, Гу Цзиньянь катался по полу и визжал. Чу Чжань чувствовал себя так, словно его засунули в улей с разбушевавшимися осами — от детского ора раскалывалась голова, а рёв Гу Цзиньяня и вовсе глушил всё вокруг.
В итоге ему пришлось выставить всю компанию за дверь. Ло Юй уходил совершенно разбитый. Застыв на пороге, он опустил глаза и, едва не плача, прошептал:
— Твой брат и вправду меня ненавидит. Он совсем не хочет, чтобы я был его папой...
—... Иди уже домой, пока родители не потеряли.
Выпроводив гостей, Чу Чжань вернулся в комнату. Гу Цзиньянь всё так же сидел на полу и самозабвенно ревел. Успокаивать детей — адский труд, и Чу Чжань прочувствовал это всей своей душой.
Малец рыдал так, будто пережил величайшую трагедию в жизни. Попробовав немного приласкать его и не добившись результата, Чу Чжань махнул рукой. Детей иногда нужно воспитывать хладнокровием — нельзя давать им поводы думать, будто капризы сработают всегда.
В этот гипнотический сон он пришёл, чтобы исцелять любовью, а не потакать безумным капризам.
Поэтому он просто проигнорировал плачущего пацана и отправился готовить обед. Накрыв на стол, он всё же спросил:
— Есть будешь?
Гу Цзиньянь проявил удивительное упрямство. Видя, что брат больше не бегает вокруг него, он немного сбавил тон, но продолжал сидеть на полу, демонстративно не сходя с места.
Чу Чжань твердо решил проучить упрямца, а потому спокойно и с удовольствием пообедал в одиночестве.
Видя, что брат поел и направился в спальню на тихий час, Гу Цзиньянь почувствовал, как обида захлестнула его с новой силой. Он специально начал всхлипывать и скрестись в дверь, привлекая внимание.
Прошло два часа, но Чу Чжань так и не вышел.
Содержимое капризной душонки дошло до кипения — Гу Цзиньянь дрожал от ярости.
Со стороны всё происходящее казалось глупой детской забавой, но только не для него. Когда ребятишкам пришло в голову «поженить» Чу Чжаня и Ло Юя, брат даже не воспротивился! И это нанесло сокрушительный удар по его трепетному детскому сердцу.
Он даже не отказался!
Чем больше Гу Цзиньянь об этом думал, тем сильнее закипала злоба. Мысль о том, что у брата, помимо него, появился какой-то Ло Юй, причиняла невыносимую боль.
Он бросил меня рыдать на полу и даже не пришёл утешить!
Вскипая от гнева, малец ворвался в спальню. Мирно спящее лицо Чу Чжаня окончательно добило его.
Я ему вообще не нужен! Он тут дрыхнет без задних ног!
Чу Чжань и не подозревал о надвигающейся катастрофе. Вымотанный утренним ором, он хотел лишь выспаться. Он не слышал, как Гу Цзиньянь взобрался на кровать и встал ногами на циновку рядом с ним.
— Брат, я очень, очень сильно на тебя обижен! — прошипел Гу Цзиньянь и одним движением сдёрнул с себя штаны.