Гу Цзиньяню сделали укол успокоительного, и его пульс пришёл в норму. Лечащий врач предупредил всех, кто был в палате: пока что пациента лучше не тревожить.
Гу Цзиньянь понемногу успокоился, морщинка меж бровей разгладилась, но за без малого неделю, проведённую в постели, этот надменный, привыкший повелевать генеральный директор растерял всю свою былую властность — на бледном, измождённом лице читалась усталость.
Ведь именно Чу Чжань отвечал за него, и то, что дело обернулось так, скребло у него на душе.
Пока Гу Цзиньянь не приходил в себя, Чу Чжань не мог позволить себе расслабиться ни на день.
Главврач видел: в последнее время лицо Чу Чжаня будто застыло от напряжения, а в таком состоянии сосредоточиться на работе попросту невозможно — тем более что большинство его пациентов приходили именно на гипнотерапию.
Мысли о состоянии Гу Цзиньяня не отпускали Чу Чжаня, и он не мог собрать волю в кулак, чтобы войти в гипноз других пациентов.
Поэтому главврач отправил его в отпуск — до тех пор, пока ситуация с Гу Цзиньянем не разрешится.
На вторую неделю специальный помощник Тон стал реже появляться в больнице: раз Гу Цзиньянь всё не приходил в сознание, ему как особому помощнику приходилось и успокаивать совет директоров компании, и разбираться со слухами, расходящимися по внешнему миру, — дни его были расписаны до предела.
В пятницу второй недели Чу Чжань уже не мог больше сидеть сложа руки. Он перерыл всё, что только нашёл по психологии и гипнотерапии, — и не обнаружил ничего полезного.
Он снова и снова перебирал в голове всю цепочку событий: с того момента, как вторая личность Гу Цзиньяня вырвалась из гипнотического мира, и до сих пор, когда тот всё не может очнуться, — где именно случился сбой?
Он вновь возвращался мыслями к собственным поступкам в том гипнозе: с самой первой встречи с маленьким Гу Цзиньянем и до их совместных скитаний он изо всех сил старался заботиться о мальчике и проявлять терпение.
Сам он никогда не умел особенно нежно заботиться о других, но всё то немногое терпение, что у него в жизни было, без остатка отдал маленькому Гу Цзиньяню.
«Так в чём же тогда дело? Чего Гу Цзиньянь хочет на самом деле?»
Сколько Чу Чжань ни ломал голову, ответа не находилось. Он решился на риск.
В пятницу вечером в VIP-палате собрались и специальный помощник Тон, и Лю Сюнь. Чу Чжань позвал Лю Сюня потому, что сам не был до конца уверен в задуманном, — профессиональный психотерапевт был нужен рядом на случай, если что-то пойдёт не так.
— Снова гипноз? — услышав идею Чу Чжаня, Лю Сюнь сперва опешил. — Но... но неважно, одиночный это гипноз или парный, — в любом случае для входа требуется содействие самого пациента...
Он покосился на лежащего Гу Цзиньяня и с сомнением протянул:
— В таком состоянии как он вообще сможет содействовать?
— Парный гипноз работает через прибор, синхронизирующий частоты врача и пациента, чтобы оба одновременно попали в одно пространство, — задумчиво произнёс Чу Чжань. — Раз Гу Цзиньянь не в состоянии это сделать, мне остаётся только самогипноз — прорваться в его гипнотический мир силой воли.
Лю Сюнь не владел парным гипнозом, и потому забеспокоился:
— И... это опасно? В смысле, если генеральный директор Гу не сможет синхронизироваться с тобой по частоте, не окажешься ли ты в каком-нибудь чужом, непонятном мире?
Чу Чжань нахмурился:
— Не знаю.
— Случай генерального директора Гу редкий, но он всё же случился, — сказал Лю Сюнь. — А если вдруг — просто если вдруг — ты сам в итоге не сможешь очнуться...
Чу Чжань никогда прежде не решался на подобный риск — опасения Лю Сюня он и сам не раз обдумывал эти дни.
Атмосфера в палате стала тяжёлой: в глазах Лю Сюня читалась тревога, а специальный помощник Тон молчал, но во взгляде его пряталась надежда.
Чу Чжань окинул взглядом обоих, а затем его взгляд остановился на мужчине, лежащем на белоснежной больничной кровати.
Спустя долгое время его глубоко сведённые брови вдруг разгладились, а мечущийся взгляд обрёл твёрдость.
— Я не могу оставить Гу Цзиньяня в гипнозе. Что бы меня ни ждало там, я должен пойти и разобраться.
Чу Чжань повернулся к Лю Сюню:
— Доктор Лю, прошу тебя подстраховать меня.
Лю Сюнь на мгновение замолчал, но отговорить Чу Чжаня он не мог — за долгие годы знакомства успел изучить его характер: снаружи тот держался ровно, без лишних эмоций, но внутри был упрям и серьёзен до предела.
Он кивнул:
— Хорошо!
Гипнотический аппарат установили на столике рядом с кроватью. В палате требовалась полная тишина, и специальный помощник Тон, никем не прошенный, сам вышел встать на страже у двери.
Будильник поставили на два часа: если время истечёт, Лю Сюнь прервёт гипноз внешним вмешательством.
Когда всё было готово, Чу Чжань пристально всмотрелся в лицо Гу Цзиньяня — нужно было намертво впечатать этот образ в память.
Ведь на этот раз ему предстояло погрузить в гипноз самого себя, а значит — сосредоточить всю волю на одной мысли: он входит именно в гипнотический мир Гу Цзиньяня.
Когда хрустальный шар на аппарате качнулся и в такт ему зазвучало ритмичное тиканье, Чу Чжань в последний раз впился взглядом в Гу Цзиньяня и, унося с собой отпечаток его силуэта, закрыл глаза.
Гипнотический мир Гу Цзиньяня.
Он должен войти именно в гипнотический мир Гу Цзиньяня.
Чу Чжань погружал себя в транс, повторяя про себя:
«Я должен попасть в гипнотический мир Гу Цзиньяня!»
Под веками внезапно мелькнула вспышка белого света, и Чу Чжань резко открыл глаза.
Но вокруг царила беспросветная тьма — ни звука, ни источника света. Протянув руку, он не нащупал вообще ничего.
Пространство напоминало гигантскую чёрную дыру: куда бы он ни шёл — вперёд, назад, — нигде не было ни единой преграды.
У Чу Чжаня екнуло сердце. Пациент спал, не в силах содействовать гипнозу, а он без синхронизации частот опрометчиво вторгся в чужой мир — возможно, вымышленный мир попросту ещё не успел его принять.
Из-за этого он, похоже, застрял где-то в трещине между реальностью и вымыслом.
От этой мысли на лбу у Чу Чжаня выступил холодный пот, страх перед неизвестностью заставил сердце забиться чаще, но, немного успокоившись, он решительно двинулся вперёд.
Может, прошло всего пару минут, а может — гораздо дольше: без единого ориентира он не мог определить, сколько времени миновало.
Наконец он остановился, и, вглядевшись вперёд, невольно сузил зрачки.
Перед ним оказалось несколько дверей — из щелей вдоль каждого дверного проёма сочился слабый белый свет.
Интуиция подсказывала: за этими дверьми непременно что-то есть, и это что-то наверняка связано с Гу Цзиньянем. Пальцы у Чу Чжаня непроизвольно задрожали, но он всё же шагнул вперёд.
Подойдя к первой двери, он закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и, немного успокоившись, медленно повернул дверную ручку.
Но в тот миг, когда дверь распахнулась, тяжёлая деревянная створка вдруг обернулась холодной чёрной дверцей автомобиля.
Чу Чжань уставился на открывшуюся картину и невольно прищёлкнул языком.
Первым делом он увидел широкую спину мужчины: сшитый на заказ костюм подчёркивал безупречно вытянутую фигуру, а под этим телом кто-то лежал — очевидно, тоже мужчина. Видны были только две бледные ноги, но мышцы на них — крепкие, рельефные.
Мужчина одной рукой расстёгивал ремень на поясе, другой удерживал того, кто пытался вырваться из-под него.
* * *
Что происходит? Открыл дверь — и вдруг оказался у машины, а внутри разворачивается фильм для взрослых с двумя мужчинами в главных ролях?
Чу Чжань чуть прищурился, лицо его приобретало всё более странное выражение.
Ему казалось, что сцена в машине откуда-то знакома, а когда один из мужчин внутри заговорил, Чу Чжаня и вовсе пробило на немой ступор.
Голос заговорившего звучал низко, в нём безошибочно угадывалось густое желание:
— Не сопротивляйся, а не то потом же тебе больнее будет.
Рука Чу Чжаня всё ещё лежала на дверце машины — он наблюдал за происходящим, и щека его дважды дёрнулась от невольной судороги.
Если он не ошибался, то мужчина снизу был не кто иной, как...
— Твою мать! Гу Цзиньянь, ты вообще способен выбирать время и место?! Совести у тебя меньше, чем у собаки, метящей территорию!
Чу Чжань никак не ожидал, что за этой дверью окажется сцена из его второго погружения в гипнотический мир Гу Цзиньяня — тот самый момент, когда его опоили в клубе «Ланьгуан», и Гу Цзиньянь прижал его в машине.
А в следующий миг, когда Гу Цзиньянь уже готовился взять его силой, он сам прикусил язык, чтобы прервать гипноз.
Будь здесь только одна эта дверь, Чу Чжаню, пожалуй, всё же пришлось бы, стиснув зубы, разбираться именно в этом мире — несмотря на то, что внутри уже были и Гу Цзиньянь, и он сам.
Но, к счастью, оставались и другие двери, и он решил не мешать этим двоим — тихо прикрыть дверцу и уйти.
Тот, другой он, всё ещё продолжал ругаться внутри машины. Чу Чжань, сделав уже полшага прочь, вдруг замер, подумал — и обернулся.
Он похлопал Гу Цзиньяня по плечу.
Внутри всё было слишком жарко — никто и не заметил, что дверца открыта и снаружи кто-то стоит.
От этого прикосновения Гу Цзиньянь резко обернулся — и в следующую секунду его лицо застыло в полнейшем недоумении.
Чу Чжань неловко прокашлялся:
— Ты... полегче там, а то до разрыва доведёшь.
В прошлый раз он в последний момент прикусил язык, оборвав гипноз, но при следующем погружении обнаружил себя уже в машине — искалеченным стараниями Гу Цзиньяня настолько, что пришлось отправляться в больницу.
Отголоски того страха не отпускали его до сих пор.
* * *
Гу Цзиньянь, не мигая, уставился на него, губы его чуть дрогнули.
Но Чу Чжань, договорив, тут же захлопнул дверцу — и, уже отступая, услышал, как растерянный Гу Цзиньянь бормочет сидящему в машине двойнику:
— Твою ж... Чу Чжань, у тебя что, брат-близнец?!
— Псих! У тебя мозги совсем набекрень!
— Что с тобой в последние дни творится? Через слово мамку поминаешь?
— Веди себя нормально — тогда и я смогу говорить с тобой прилично!
Деревянная дверь захлопнулась, отрезав все звуки изнутри.
Открывая следующую дверь, Чу Чжань уже примерно понимал, что происходит: судя по всему, за каждой из этих дверей разворачивались эпизоды, уже пережитые прежде в гипнотическом мире.
Он окинул взглядом остальные двери, светящиеся в темноте, — не считая только что открытой, оставалось ещё четыре.
Если и за последней дверью скрывалось лишь то, что уже случилось в прошлых гипнозах, стоило подумать: может, стоит выбрать одну из дверей и задержаться там ненадолго?
А может, эти двери на что-то намекают? Не должен ли он войти в каждую из них и что-то изменить?
Или же это просто своего рода хроника, показанная ему заново, без всякой цели?
Чем больше Чу Чжань размышлял, тем сильнее запутывался.
Но сейчас оставалось лишь действовать по обстоятельствам. Он открыл вторую дверь.
То, что открылось внутри, и вовсе заставило его голову загудеть.
На белоснежной постели сплелись двое: у того, что снизу, изящное лицо заливал румянец, а взгляд подёрнулся дымкой.
А мужчина сверху — красивый лицом — произнёс срывающимся от волнения и смущения голосом:
— Чу... Чу Чжань, я не умею.
— Не волнуйся, я тебя направлю.
Что ж, теперь Чу Чжань понял, о каком эпизоде речь, — тот самый эротический сон, который подстроил для него Гу Цзиньянь.
Двое на кровати были всецело поглощены друг другом и не заметили его появления.
Чу Чжань, глядя на разворачивающуюся перед ним сцену, задумался: возможно, здесь стоит что-то изменить.
Если не вмешаться, эти двое в комнате наверняка дойдут до чего-то большего, а потом снятая запись попадёт в руки Гу Цзиньяня — и всё закончится трагедией с прыжком в море.
Пусть он и не знал наверняка, всё ли будет именно так, как он предполагал, но попробовать всё же стоило: а вдруг случайно, наугад, ему удастся разрешить что-то важное — и Гу Цзиньянь в реальности очнётся?
С этой мыслью Чу Чжань протянул руку и согнул пальцы в кулак.
Тук-тук-тук.
Внезапный стук бесцеремонно разрушил всю двусмысленную атмосферу комнаты. Оба на кровати разом обернулись — и, увидев Чу Чжаня, застыли в потрясении.
Чу Чжань не знал, что именно нужно менять, и мог действовать лишь наугад: раз Гу Цзиньянь в итоге увидел видеозапись, стоило поискать в комнате камеру или что-то подобное.
Не обращая ни малейшего внимания на застывших от изумления людей на кровати, он широким шагом вошёл в комнату.
Ло Юй первым пришёл в себя от потрясения и резко спросил:
— Ты кто такой?
Чу Чжань не собирался вдаваться в объяснения с персонажами этого вымышленного мира и с самым серьёзным видом ответил:
— Обход палат.
С этими словами он принялся забираться на стулья и столы, лазить туда-сюда, обшаривая каждый уголок комнаты, — не пощадил даже пространство под кроватью и одеяло.
Ло Юй и второй Чу Чжань на кровати позеленели лицом, но появление незваного гостя было настолько странным — да ещё и внешность двух Чу Чжаней совпадала до мелочей, — что они лишь молча позволили ему хозяйничать в комнате как вздумается.
В итоге никакой камеры Чу Чжань так и не нашёл. Потирая подбородок, он остановился у кровати и, опустив взгляд, задумался.
Раз камеры не было, а видео всё же появилось — значит, гипнотический мир не нуждается в средствах съёмки, запись возникает сама собой. Но тогда как вообще можно изменить то, что случится дальше?
Разве что... пресечь всё в корне.
Чу Чжань медленно перевёл взгляд на кровать, и, увидев полуобнажённого двойника самого себя, всё же не удержался — нахмурился.
Заметив, что он приближается, Ло Юй тут же заслонил собой второго Чу Чжаня, настороженно следя за подходящим к кровати мужчиной.
— Что ты делаешь?
Чу Чжань откашлялся:
— Слушай, э-э... мы можем кое о чём договориться?
Ло Юй, не теряя настороженности, холодно бросил, глядя на него в упор:
— О чём это?
Чу Чжань покосился на своего двойника с перекошенным лицом и произнёс:
— Вы... не могли бы этого не делать?