Знай Чу Чжань заранее, что этот Гу Цзиньянь решит свалиться ему на голову снова, он бы в жизни не стал разбирать его вещи. Всё равно работа коту под хвост.
— Ладно, ладно! — от тяжести навалившегося тела у Чу Чжаня перехватило дыхание. Он изо всех сил упёрся ладонями в широкую, крепкую грудь Гу Цзиньяня. — Не буду я ничего разбирать! Слезь с меня живо!
Гу Цзиньянь не видел врача несколько дней, и теперь, дорвавшись до желанного тела, не намеревался так просто его отпускать. Он вновь подался вперёд, норовя впиться губами в чужие губы.
Чу Чжань резко отвернулся и процедил:
— Мать твою! Ты же сам утверждал, что раз тот, другой, способен сдерживаться, то и ты сможешь?!
Каждый раз, сталкиваясь с этой ипостасью Гу Цзиньяня, Чу Чжань ощущал, как у него подскакивает давление, а количество мата в речи зашкаливает за все мыслимые пределы.
Гу Цзиньянь действительно не хотел принуждать Чу Чжаня. Очутившись в реальном мире, он наконец осознал, что их связывают отношения врача и пациента. Здесь не было той искажённой зависимости, что в гипнотическом пространстве, а значит, впереди оставалось полно времени, чтобы неторопливо добиться своего. Памятуя о прошлых ошибках, он понимал: грубый нажим — паршивый выбор.
Вот только, в отличие от своего более сдержанного альтер-эго, Гу Цзиньянь плохо умел обуздывать порывы, особенно подпитываемые алкоголем.
Чу Чжань казался ему сладким, аппетитным лакомством. Требование держать руки и губы при себе превращалось в настоящую пытку, от которой всё внутри горело огнём. Но с другой стороны, переступить черту прямо сейчас означало, быть может, сорвать разовый куш, но навсегда испортить отношения. Гу Цзиньянь чувствовал: сейчас врач испытывает к нему лишь досаду, но не отвращение.
Разумеется, он ни за что бы не признал, что отсутствие искренней ненависти со стороны Чу Чжаня — заслуга безупречных манер Гу Номер Один и отчаянной преданности Гу Номер Три из мира снов.
Он пристально разглядывал побледневшее, красивое лицо лежащего под ним мужчины, вглядывался в холодные, но неописуемо манящие глаза.
Проведя языком по пересохшим от жара губам, Гу Цзиньянь всём телом подался вперёд, мышцы его натянулись струной.
Дело дрянь. Выдержка трещала по швам.
Заметив этот хищный, горящий взгляд, Чу Чжань решил подлить масла в огонь:
— Горбатого могила исправит. Будь на твоём месте тот, второй, он бы сдержал слово.
Глаза Гу Цзиньяня налились кровью от напряжения.
— Я и не говорил, что собираюсь заходить слишком далеко, — сипло, сдерживая рычание, выдохнул он.
Чу Чжань едва удержался от ядовитого смешка. А чем он, спрашивается, занимается прямо сейчас? Впрессовывает его в диван, не желая сдвинуться ни на сантиметр. Гу Цзиньянь что, считает, будто у него нижняя половина тела парализована и он ничего не чувствует?
Гу Цзиньянь помешкал ещё немного и под разъярённым взором доктора наконец собрался подняться. Половинчатые, нерешительные движения напоминали попытки встать разбитого параличом старика — Чу Чжаню безумно хотелось отвесить ему сочного пинка. Но он сцепил зубы и стерпел: примени он силу, и Гу Цзиньянь снова впадёт в буйство.
Однако на полпути Гу Цзиньянь замер. Наткнувшись на изумлённый взгляд Чу Чжаня, он вдруг изменил траекторию.
— Ты что творишь?! — выкрикнул врач, мгновенно перехватив наглую ладонь, скользнувшую по его телу.
Гу Цзиньянь безобидно хлопнул ресницами:
— Не переживай, я просто немного поразвлекаюсь.
Чу Чжань мёртвой хваткой вцепился в чужое запястье, однако Гу Цзиньянь упрямо и настойчиво потянул вниз завязки его домашних брюк.
— Иди балуйся со своим хреном, сука! — ругался Чу Чжань, извиваясь на диване и пытаясь уйти от касаний.
Но Гу Цзиньянь уже принял решение. Перекинув длинную ногу через бедро врача, он навалился сверху, лишая возможности двигаться. А затем решительным движением сдёрнул ткань и без лишних реверансов сжал в кулаке ту самую «клавишу судьбы».
— Ты!.. — Чу Чжань всё ещё пытался оттащить чужую руку за запястье, пока его щеки заливал пылающий румянец.
— Не дергайся...
— Отпусти! — вырвался из его сжатых зубов ломкий, прерывистый звук.
— Я помогу тебе.
— Да не нужна мне твоя помо...
Как бы Чу Чжань ни упрямился на словах, тело предательски откликалось на ласку. Разум и физиология сошлись в глухом поединке.
Глядя на то, как уголки глаз врача окрашиваются розовым, Гу Цзиньяня внезапно озарило. Чу Чжань каждый раз реагирует так бурно, потому что, во-первых, он убеждённый натурал, и подобное для него в новинку. Во-вторых, диктаторские выходки в мире гипноза внушили ему стойкую неприязнь к принуждению. И в-третьих... Чу Чжань просто никогда не пробовал настоящего удовольствия.
Стоило этой мысли оформиться, как всё встало на свои места. Чтобы в будущем их совместные «упражнения» проходили гладко и гармонично, сегодня нужно обязательно дать Чу Чжаню вкусить сладости.
Чу Чжань не успел разгадать смысл его задумчивого выражения, как Гу Цзиньянь наградил его долгим, нечитаемым взглядом.
По спине врача пробежал мороз. В следующее мгновение Гу Цзиньянь наклонился, жадно впился в его губы и с двусмысленной ухмылкой шепнул:
— Сейчас я устрою тебе кое-что по-настоящему жаркое.
Чу Чжань и так находился на грани, куда уж жарче... Но Гу Цзиньянь вдруг подался назад, не выпуская, впрочем, чужого достоинства из пальцев, и резко опустил голову вниз.
В голове у Чу Чжаня будто прогремел взрыв. Мир вокруг на мгновение рухнул.
Ни один мужчина не выдержал бы подобного — а уж тем более Чу Чжань, который при всём зрелом возрасте оставался неопытным юношей.
— Кх... ах!.. — Голос отказал, из горла вырывалось лишь тяжёлое, рваное дыхание.
Гу Цзиньянь чуть приподнял взгляд, наблюдая за реакцией. Ему ничуть не было противно. Видеть, как с лица Чу Чжаня слетает привычная морозная неприступность, а на её место приходит пьяная, хмельная нега от захлестнувшей ласки, доставляло непередаваемое наслаждение. Грудь затопила дикая, неукротимая волна триумфа и чувства собственничества.
Чу Чжань поначалу хотел оттолкнуть его за волосы, но в итоге лишь обмяк, запустив дрожащие пальцы в чужие влажные от пота шелковистые пряди.
Всё произошло слишком быстро — катастрофически быстро. Когда всё закончилось, Чу Чжань, сгорающий от стыда и злости, просто прикрыл глаза тыльной стороной ладони и остался лежать на диване, пытаясь перевести дух.
Спустя пару секунд рядом раздался шорох: Гу Цзиньянь поднялся. Раздался резкий щелчок ремня. Чу Чжань повернул голову, открыл глаза — и чуть не уткнулся носом в чужое обнажённое естество.
— Ты совсем из ума выжил?! — Врач мгновенно подобрался, принимая боевую стойку.
Гу Цзиньянь буквально искрился от восторга: ощущение власти над Чу Чжанем опьяняло. Он счастливо задел пальцами чужую щеку и поторопил:
— Ну же, теперь моя очередь.
Намерение Гу Цзиньяня читалось без труда: он требовал ответной услуги.
Но Чу Чжань не собирался уступать. Оттолкнув его, он попытался сесть, однако тяжелая ладонь тут же прижала его плечо обратно к подушкам.
— Ну что ты за человек такой? — в голосе Гу Цзиньяня послышалась фальшивая обида. — Я так старался, неужели тебе не понравилось?
Уши Чу Чжаня мгновенно вспыхнули. Признавать очевидное не хотелось категорически. Ему оставалось лишь сцепить зубы и огрызнуться:
— Ты сам полез! Я тебя не просил!
Подобные отговорки паршивых любовников Чу Чжань всегда презирал, а теперь сам произнёс эти слова.
Гу Цзиньянь канючил и упрашивал, но врач стоял на своём. В конце концов тот просто сгреб ладонь Чу Чжаня и удручённо вздохнул:
— Ладно, хотя бы так помоги, а?
«Взял чужое — отдай своё». В растрёпанных чувствах Чу Чжаня всплыла эта дурацкая поговорка.
Как бы ему ни хотелось встать, натянуть штаны и уйти, сделать этого он не мог: Гу Цзиньянь всё равно нагнал бы и сдёрнул их обратно.
Вздохнув, он зажмурился и начал механически двигать рукой.
Гу Номер Два был жадным, но вместе с тем удивительно неприхотливым. Пусть Чу Чжань действовал без особого пыла, одного вида его смущённого, обречённого лица Гу Цзиньяню хватало с лихвой.
Это затянулось ненадолго, но рука Чу Чжаня успела затекнуть, а пальцы с трудом сжимались.
— Чу Чжань! — Гу Цзиньянь недовольно перехватил его кисть. — Ты можешь постараться получше?
— А ты можешь побыстрее?!
Гу Цзиньянь издал довольный смешок:
— Доктор Чу, у нормальных мужчин это занимает именно столько времени.
Чу Чжань ощутил себя глубоко оскорблённым. Злобно взглянув на довольную физиономию, он сжал пальцы на порядок сильнее.
Гу Цзиньянь едва не позеленел от боли:
— Ссс... Мать твою!
— Ещё раз пасть откроешь — вообще ничего не получишь! — рявкнул врач.
— Понял-понял, всё, заканчиваю.
Однако у самого финиша Гу Цзиньянь снова потерял контроль. Он подался вперёд, лицо его исказилось от дикого напряжения.
Чу Чжань почувствовал неладное. Сердце ушло в пятки, он попытался вжаться в спинку дивана, ощущая подступающую катастрофу.
Заметив попытку к бегству, Гу Цзиньянь мёртвой хваткой вцепился в его плечи, а коленом прижал живот, не давая двинуться.
— Чу Чжань, тихо, будь умницей... — тяжело дыша, выдохнул он.
— Умницей твоя мать будет! Гу Цзиньянь! Запятнаешь мне лицо — я тебя заживо закопаю, понял?! — Чу Чжань сцепил зубы от бешенства и в последнюю секунду попытался уткнуться лицом в подушку дивана.
Но опоздал.
Глядя на испачканного доктора Чу, Гу Цзиньянь испытал глубочайшее удовлетворение.
— Детка, всё.
— Сам ты... — Глаза Чу Чжаня метали молнии. Замахнувшись, он от души отвесил виновнику размашистую затрещину.
Удар вырывался настолько ощутимым, что Гу Цзиньянь отскочил, потирая ушибленное место и подпрыгивая на одной ноге.
Чу Чжань с трудом поднялся и, не слушая стенаний за спиной о «покушении на законного мужа», стремительно шагнул в ванную.
До прихода этого идиота он уже успел принять душ, а теперь пришлось отмываться заново — от головы до пяток. Выдавив полтюбика пенки для умывания, он хоть немного пришёл в себя.
Закончив, Чу Чжань рухнул на кровать.
Гу Цзиньянь, находившийся в прекрасном расположении духа, накинул банное полотенце и под нос мурлыкал какую-то мелодию, параллельно развешивая обратно вещи из чемодана.
— Говорю тебе, тот недотёпа просто набивал себе цену. Твердил, что не останется у тебя, а сам спал и видел, как бы залезть в твою постель. Терпеть не могу эдаких святош...
Пока он болтал без остановки, Чу Чжань закатил глаза и натянул одеяло до самого подбородка.
Закончив с гардеробом, Гу Цзиньянь забрался на кровать. Опершись на локоть, он принялся стягивать с врача одеяло.
— Чего спрятался? Душно же!
Потеряв остатки терпения, Чу Чжань выпростал руку и щелкнул выключателем ночника. Комната погрузилась во тьму.
Едва лезть перестали, как тяжелая рука опустилась Чу Чжаню на талию, а подбородком Гу Цзиньянь уткнулся ему в затылок:
— Уснул уже? Время-то детское, давай поговорим.
Чу Чжань отвернулся, отчеканив:
— О чём с тобой говорить? У тебя вместо мозгов одна пошлость!
— А разве ты не чувствуешь, что со мной тебе проще и естественнее всего? — не унимался Гу Цзиньянь.
— Истерить при виде твоей рожи — это ты называешь «естественно»?
— Зато ты выплескиваешь всё, что думаешь! Разве это не свобода? С теми, другими, ты так можешь?
Чу Чжань поперхнулся воздухом. Вот уж поистине извращённая логика.
Впрочем, слова заставили его задуматься. Он рано стал самостоятельным, после учебы с людьми пересекался исключительно по работе, а в личной жизни привык к одиночеству.
А Гу Цзиньянь... Дошло до того, что он уже сам не понимал, кто в чью жизнь бесцеремонно вторгся.
Гу Номер Один был сдержан и сдержанно-вежлив, поэтому Чу Чжань держал дистанцию, сохраняя стандартные рамки «врач — пациент».
Гу Номер Три выбивал его из колеи своей одержимостью в мире снов. Чу Чжань чувствовал вину за свои суровые методы, а уж после того, как тот рисковал жизнью во время аварии, сердце врача окончательно оттаяло.
Что же до нынешнего... После всех унижений в гипнотическом мире при виде этой физиономии у Чу Чжаня моментально закипала кровь, ни о какой вежливости и речи не шло.
Но в одном этот идиот оказался прав: рядом с ним не нужно было притворяться. Можно было швырять в него самые резкие выражения, совершенно не заботясь о последствиях.
Довольный собой Гу Цзиньянь похлопал его по руке:
— Слушай, а я ведь первый мужчина, который кончил тебе на лицо?
Чу Чжань чуть не взорвался повторно, но, пораскинув мозгами, решил сменить гнев на милость и выдать кое-что получше бранных слов:
— Нет.
Голос Гу Цзиньяня моментально остекленел:
— Что ты сказал?!
— Я говорю, был ещё один. Он мне в рот кончил, — равнодушно выронил Чу Чжань.
И эффект оказался оглушительным.
Гу Цзиньянь резко сел. В темноте Чу Чжань практически физически ощущал устремленный на него убийственный взгляд.
— Кто?! — процедил Гу Цзиньянь сквозь зубы.
— Ты.
Гу Цзиньянь опешил, а затем нахмурился:
— Я? Когда это...
Вдруг до него дошло, и лицо его перекосило.
— А, — протянул Чу Чжань, — значит, это был Третий.
—... Какой ещё Третий?
Чу Чжань вскинул бровь:
— У тебя столько личностей, что я путаюсь. Вот и присвоил каждому по номеру. Ты же в курсе, что происходило в последнем гипнотическом сеансе?
Гу Цзиньянь промолчал, но внутри у него всё закипело. Он пытался убедить себя, что и тот недотёпа из реальности, и тот кретин из снов — лишь части его собственного «я», но на подсознательном уровне испытывал к ним дикую ревность.
Теперь, слыша о подробностях его похождений с Третьим, Гу Цзиньянь готов был разнести эту кровать в щепки.
Вся злость на реального Гу Цзиньяня моментально переключилась на гипотетического Гу Номер Три.
Видя, как тот умылся, Чу Чжань с чувством глубокого удовлетворения закрыл глаза, абсолютно игнорируя тяжелое дыхание под боком.
— А я тогда кто?
— Второй, — честно отрезал Чу Чжань.
Гу Цзиньянь долго молчал. Когда Чу Чжаня уже начал одолевать сон, из темноты донёсся глухой вопрос:
— Для тебя я просто цифра?
Чу Чжань открыл глаза, слегка приоткрыл рот, но вдруг понял, что не знает, что сказать.
* * *
После той ночи Гу Цзиньянь стал невыносимо липучим. Днём он игнорировал компанию и беззастенчиво устраивался в кабинете Чу Чжаня.
Учитывая, что Чу Чжань был гетеросексуалом и опасался косых взглядов коллег, Гу Цзиньянь даже официально перевёл на счёт клиники крупную сумму за лечение, притворяясь обычным пациентом.
Когда главный врач пришёл уточнить, не стоит ли освободить докторский график для господина Гу, тот с серьезным видом заявил:
— Мой случай крайне специфичен. Пусть доктор Чу ведет обычный приём — возможно, работа с другими больными натолкнет его на правильную мысль.
Чу Чжань, сидевший за рабочим столом, только глаза закатил.
Из-за того, что президент Гу целыми днями пропадал в больнице, персоналу перепадало немало благ: свежие фрукты и элитный кофе не переводились.
Спустя пару дней Чу Чжань смирился. Пока этот идиот не переходил черту, он закрывал на его присутствие глаза.
Вот только настоящий Гу Цзиньянь не появлялся уже давно.
Как-то утром Чу Чжань заполнял медицинские карты и попутно бросил взгляд на мужчину, развалившегося на диване с телефоном.
— Ты уверен, что бросать компанию насовсем — хорошая идея?
— Не упадёт, — лениво отозвался Гу Цзиньянь. — Вот вернётся тот недотёпа, пусть и разгребает.
Чу Чжань дернул уголком рта. Отлично устроился: сам развлекается, пока другой за него пашет.
Закончив раунд в игре, Гу Цзиньянь повернул голову:
— Что на ужин?
— Всё равно.
Адаптивность человеческой психики поражала. Возможно, сказывался опыт их долгого совместного проживания в мире снов, но теперь Чу Чжань воспринимал их совместные обеды, поездки и даже мелкие приставания в постели как нечто само собой разумеющееся.
Если так пойдет и дальше, этот человек свяжет его по рукам и ногам до конца дней.
По ночам его всё чаще донимала тревога. Гу Цзиньянь же становился всё более навязчивым: даже просыпаясь среди ночи, он обязательно тянулся потискать врача за щеку.
А Первый Гу Цзиньянь так и не подавал признаков жизни. Прошло две недели.
Однажды утром Чу Чжань проснулся и обнаружил, что вторая половина кровати пуста. Это его удивило: обычно Гу Цзиньянь не упускал шанса устроить утреннюю возню перед тем, как встать.
Выйдя из спальни, он заметил силуэт на балконе. Мужчина курил.
Внешне ничего не изменилось, но Чу Чжань мгновенно понял, кто именно стоит перед ним.
Он не мог объяснить, откуда взялась эта уверенность. Возможно, дело было в отсутствии привычной наглой вальяжности и той ехидной, но горячей ухмылки в глазах.
Гу Цзиньянь выглядел предельно собранным. Обернувшись, он встретился взглядом с Чу Чжанем:
— Доктор Чу, нам нужно поговорить.
— Хорошо.
Чу Чжань сначала отправился в ванную. Когда он закончил умываться и вышел, Гу Цзиньянь уже ждал его на диване.
На мгновение Чу Чжаню показалось, будто у него самого раздвоение личности. С Гу Номер Два они постоянно цапались, как кошки, переругиваясь по любому поводу. Но сейчас, глядя на этого Гу Цзиньяня, он отстраненно и вежливо произнёс:
— Я слушаю вас, господин Гу.
Гу Цзиньянь устало потер переносицу:
— Доктор Чу... Кажется, он пытается отнять у меня тело.