Семнадцатилетний Ло Юй успел отлично сформироваться: широкая спина и расправленные плечи придавали даже мешковатой школьной форме элегантный вид. На его фоне Чу Чжань казался совсем еще хрупким, угловатым подростком.
Спортивная сумка, небрежно перекинутая через одно плечо, изящная девчонка — первая красавица школы — рядом... Они выглядели словно ожившая иллюстрация к сказке о беззаботной юности.
Чу Чжань же чувствовал себя мерзкой тварью, затаившейся на дне сточной канавы. Пристальный, тяжелый взгляд исподлобья неотрывно следил за ними, пока внутри поднималась мутная волна зависти, обиды и ярости.
«Не будь у меня отца-игромана да матери, сбежавшей из дома, я бы тоже радовался жизни под этим солнцем. Будь у меня нормальная семья и деньги, я бы тоже купался во всеобщем обожании, как Ло Юй...»
Наблюдая за происходящим со стороны, взрослая ипостась Чу Чжаня отчетливо считывала мысли юноши и лишь раз за разом мысленно ругалась:
«Гу Цзиньянь, твою мать, ну и дрянь же ты состряпал!»
Чу Чжаню до боли хотелось подойти, хлопнуть этого угрюмого паренька по плечу, утащить в тень деревьев и провести сеанс полноценной психотерапии. Но увы, он оставался бессильным зрителем, вынужденным изнутри проживать чужую — свою собственную — искаженную боль.
Из-за расстояния слов было не разобрать. Красавица, залившись румянцем, протянула Ло Юю конверт. Тот замешкался, на мгновение смутился, но тут же привычно улыбнулся своей мягкой, располагающей улыбкой.
Чу Чжань собирался в спортзал, на баскетбол, но теперь всякое желание отпало. Рассматривая эти два юных, безупречных лица, он чувствовал, как разум отравляет единственная мысль: «Я для него просто прихлебатель».
Прежде он полагал, что первое место на городских экзаменах заставит остальных относиться к нему с уважением, возвысит над толпой. На деле же всё оказалось иначе. В этой школе царили свои законы, снобизм и четкая иерархия. Для избалованных детей из богатых семей отличные оценки не значили ровным счетом ничего — у них имелись связи и возможности, о которых бедняк не мог и мечтать.
Находясь подле Ло Юя, Чу Чжань не мог ухватить и малой доли его славы. Напротив, он служил лишь идеальным фоном, подчеркивающим блеск юного аристократа. Обида, словно взрывное устройство, разнесла вдребезги все его сдерживающие барьеры, выплескивая наружу темную, ядовитую суть. Почему он должен быть всего лишь статистом? Внешность, успеваемость — чем он уступает Ло Юю? Ничем. Кроме... происхождения.
«Тебе просто повезло родиться в правильной семье! — с ледяным презрением думал он. — Ты победил еще на старте. И за какие такие заслуги?!»
Чу Чжань круто развернулся, намереваясь уйти, но Ло Юй успел его заметить. Бросив девушке пару коротких фраз, он устремился вслед за другом.
— Чу Чжань!
Чу Чжань сделал вид, что не слышит, и даже не обернулся.
— Чу Чжань! — Ло Юй нагнал его, подбежал и вцепился в рукав. — Я же тебя зову!
Чу Чжань замер.
Ло Юй смотрел на него снизу вверх — тот стоял, опустив веки и сохраняя угрюмое молчание. На лице богатого парня мелькнуло странное замешательство. Он прикусил губу и тихо спросил:
— Ты чего?
Спрятав эмоции за непроницаемой маской, Чу Чжань ответил безжизненным тоном:
— Да так. Смотрел, как вы мило беседуете.
Ло Юй нервно сглотнул:
— Мы... она просто спросила про учебу.
Чу Чжань чуть приподнял веки, вперив в него тяжелый, невыразительный взгляд.
От этого взгляда Ло Юй почему-то смутился, словно его поймали на чем-то постыдном. Желая разрядить неловкость, он залез в спортивную сумку и достал оттуда какую-то вещь.
— Вот, держи.
— Что это?
— Форма.
Чу Чжань окинул взглядом белоснежную майку с ярко-красной цифрой на груди, которая резала глаза. Внутри закипела злая ирония, а взгляд, устремленный на Ло Юя, стал ледяным.
— Твоя старая?
Ло Юй не уловил яда в его голосе:
— Нет, абсолютно новая. Я специально для тебя купил.
Однако ожидавшейся радости не последовало. Напротив, Чу Чжань медленно, палец за пальцем, разжал хватку Ло Юя на своем предплечье и сделал шаг вперед.
— Я больше не играю.
— Погоди, почему? — растерянно переспросил Ло Юй, устремляясь за ним.
— Нужно учебой заниматься.
— Да мы же ненадолго, после уроков! Ты же всегда со мной ходил.
— Вот именно поэтому у меня и упала успеваемость.
Против аргумента об оценках Ло Юю возразить было нечего. Но он снова догнал друга и ухватил за руку:
— Ладно, тогда пошли поедим.
Чу Чжань резко остановился и в упор посмотрел на него:
— Мы сегодня не играли на деньги. С чего вдруг ты меня кормить собрался?
— Я...
Ло Юй не понимал, откуда в Чу Чжане прорезалась эта колючая враждебность. Покопавшись в мыслях, он решил, что дело наверняка в той сценке с красавицей. В свои семнадцать он понятия не имел, как вести себя в подобных ситуациях, и совершенно не мог брать в толк, отчего ему так важно мнение Чу Чжаня.
Досада и растерянность смешались внутри, не давая подобрать нужных слов.
Он так и остался стоять на месте, пока Чу Чжань ровно чеканил:
— Мне пора зарыться в учебники. Больше проводить с тобой время я не смогу. Спасибо за компанию. Я пошел.
Ло Юй смотрел вслед уходящему парню, сжимая в кулаке новенькую спортивную форму. Впервые в жизни он почувствовал себя абсолютно беспомощным.
С тех пор Чу Чжань действительно бросил баскетбол. Ло Юй несколько раз приходил к кабинету Седьмого класса, но каждый раз сталкивался с холодным, отстраненным лицом. Словно все те месяцы, когда они были не разлей вода, просто причудились ему одному.
Наступили холода, и Чу Чжань слег с простудой. Он взял отгул на день, но лучше не стало, пришлось продлевать — и так пролетела почти неделя.
В их комнатке ютилось восемь человек. Чу Чжань спал на верхнем ярусе, прямо у окна. В декабре все давно уже укрывались плотными теплыми одеялами, и лишь у него одного лежало куцее демисезонное покрывало, поверх которого была наброшена черная ватная куртка.
Зайдя к ним в общежитие, Ло Юй увидел Чу Чжаня, свернувшегося на кровати под этой смехотворной защитой от холода.
— Ему разве не холодно? — шепотом спросил Ло Юй у его соседа по комнате.
— Да мы спрашивали, — пожал тот плечами. — Говорит, жаркий он, укрываться не любит.
Ло Юй промолчал.
Вернувшись тогда домой, он много думал и в конце концов понял: кажется, он задел гордость Чу Чжаня. Та форма, ничего не значившая для богача, для бедного парня выглядела как унизительная подачка.
Больше Ло Юй не рисковал действовать напролом. Даже видя, как Чу Чжань дрожит в морозные дни под куцым одеялом, он не смел вновь задеть его болезненное самолюбие.
Но болезнь есть болезнь, таблетки пить надо. Оставить всё как есть он не мог.
Ослабевший от лихорадки Чу Чжань выглядел куда более сговорчивым, чем обычно. С трудом разомкнув тяжелые веки, он увидел перед собой протянутую ладонь Ло Юя с таблетками и стаканом воды.
Чувствуя себя паршиво, он безропотно проглотил лекарство, выпил воду и снова провалился в сон. А когда проснулся, в голове прояснилось, да и в теле появилась легкость.
К тому времени ребята как раз вернулись с вечерней самоподготовки и готовились ко сну.
Перед самым отбоем кто-то карабкался по лестнице на его ярус.
Приподнявшись на локтях, Чу Чжань обомлел: перед ним возник Ло Юй.
Тот уже обо всем договорился с парнями. Благодаря своему доброму нраву Ло Юй легко находил общий язык со всеми, так что в комнате ему были искренне рады.
Лишь Чу Чжань насупился.
Ло Юй невинно улыбнулся:
— На улице совсем дубак, неохота ни свет ни заря подрываться. В общаге-то куда удобнее. Приютишь?
Золотой молодежи посещение вечерних занятий не вменялось в обязанность: сразу после уроков за ними приезжали персональные водители. Так что отговорка про «тяжелый подъем» звучала вполне правдоподобно.
К тому же Ло Юй сегодня ухаживал за ним весь день, и прогнать его при всех Чу Чжань не решился. Он лишь молча подвинулся ближе к стене, уступая половину узкого матраса.
Заметив это, Ло Юй повеселел, скинул пуховик и бросил его поверх тонкого одеяла, объединив со старой курткой Чу Чжаня.
Сетчатый свет погас. Два юноши лежали плечом к плечу на узкой койке, делясь друг с другом живым, плотным теплом. Чу Чжань вынужден был признать: впервые за всю зиму он засыпал в настоящем тепле.
Когда мерное дыхание соседей по комнате слилось в единый сонливый фон, Ло Юй, лежавший на спине, осторожно повернулся на бок. Из-за тесноты любое движение заставляло Чу Чжаня на мгновение замирать от напряжения.
Сквозь окно пробивался скудный тусклый свет. Ло Юй разглядывал размытый профиль лежащего рядом парня.
Тихое, едва различимое дыхание Чу Чжаня, словно невесомое перо, щекотало его подбородок.
Казалось, сделай они еще полдвижения — и коснутся друг друга кончиками носов.
Ло Юй сухо сглотнул и сдавленно прошептал:
— Чу Чжань...
Юный Чу Чжань на верхней полке даже не шелохнулся. Зато взрослый Чу Чжань, наблюдавший за ними в режиме бестелесного зрителя, вздрогнул всем телом.
Смотря на двух подростков и видя, как голова Ло Юя медленно склоняется к чужому лицу, он чувствовал, как у него нервно дергается угол рта.
«Эй, Ло Юй, вы же еще школьники! Не глупите, об учебе думайте!»