Как только Гу Цзиньянь ушёл, Чу Чжань сразу направился в уборную. Наклонившись к раковине и подняв взгляд на зеркало, он заметил, как из плотно сжатых губ сочится кровь.
Алая ниточка на бледных губах выглядела почти вызывающе.
Отчаянно пытаясь вырваться из гипнотического сна, он полоснул себя по языку с такой силой, что повредил его наяву. Неудивительно, что во рту теперь саднило — а он-то решил, будто это остаточный фантом из сновидения.
Дьявольщина какая-то.
Чу Чжань слегка приоткрыл рот и внимательно осмотрел ранку перед зеркалом. К счастью, ссаднило лишь край кожи.
И всё же нормально поесть не удавалось. На следующий день во время обеденного перерыва в больничной столовой каждое движение челюстью давалось с трудом.
Заметив, с каким мучением коллега прожёвывает рис, Лю Сюнь подмигнул и съязвил:
— Ты чего так еле челюстями ворочаешь? На ночные подвиги вчера ходил, что ли?
— Отвали, — буркнул Чу Чжань и тут же поморщился: кончик языка пронзила острая вспышка боли.
Лю Сюнь расплылся в довольной ухмылке:
— Ого, да у тебя там, похоже, страсти кипели! Это ж надо было так зацеловать, чтоб до крови?
— Кхм-кхм!.. — Чу Чжань попёрхнулся рисом и залился краской от кашля и возмущения.
— Да ладно тебе, взрослый же мужик, чего смущаться? — хмыкнул коллега. — Хотя если б я урвал такой жирный заказ, я б, наверное, отжёг ещё с большим размахом.
Чу Чжань наконец прокашлялся и смерил собеседника тяжёлым взглядом:
— Быстро же до тебя слухи доходят.
— Да тут вся клиника уже гудит! Главврач только что у себя разглагольствовал, что твой VIP-клиент прислал человека внести аванс сразу за весь первый курс.
Чу Чжань замер, не донеся палочки до рта.
Лю Сюнь толкнул его локтем в бок:
— Ты чего скривился? Делёжка куша намечается, а у тебя мина такая, будто тебя осиротили.
«Забирай эти деньги себе и сам влезай в его голову — я посмотрю, как ты запоёшь», — подумал про себя врач.
Вслух, разумеется, ничего подобного сказать было нельзя. Признайся он, что вчера в сеансе гипноза его чуть не изнасиловал собственный пациент-мужчина — и завтра вся «Цзяхуа» от хохота покатываться будет.
Стоимость одного курса исчислялась сотнями тысяч юаней. Чу Чжань испытывал смешанные чувства: с одной стороны, внушительный куш льстил самолюбию и оправдывал годы учёбы и ночных дежурств, но с другой... Судя по напору Гу Цзиньяня, пока его сдвиги не пройдут, он от доктора не отвяжется.
Чу Чжань до сих пор не мог понять, где именно допустил ошибку во время вчерашнего погружения. Впервые за всю практику он столкнулся с задачей, поставившей его в тупик.
Обеденный перерыв затянулся почти на час. Вернувшись к себе в кабинет, Чу Чжань собрался найти в аптечке какую-нибудь заживляющую мазь для языка, однако на рабочем столе его ждал неожиданный сюрприз — элегантный фирменный пакет.
Пока он недоумевал, от кого подарок, дверь распахнулась и в кабинет сияющий, с ярко-розовым от умиления лицом вошёл главврач Чжу.
— Доктор Чу! Ах, вы просто талисман нашей клиники!
Узнав от Лю Сюня об авансе, Чу Чжань не поддался всеобщему восторгу:
— Вы мне льстите, главврач Чжу.
— Что вы, что вы! — замахал руками Чжу. — Сегодня утром господин Гу лично позвонил мне! Просил передать вам нижайшую благодарность за высочайший профессионализм. Представляете, он закупает для «Цзяхуа» партию новейшего медицинского оборудования!
Руководитель рассыпался в елейных комплиментах, наперебой хваля Чу Чжаня и одновременно ненавязчиво внушая, что эту золотую жилу нужно беречь как зеницу ока.
Расстройства психики редко излечиваются мгновенно — это долгоиграющий процесс. И пока великий гендиректор Гу страдает от своих демонов, клиника обеспечена финансированием на годы вперёд.
— Я сделаю всё, что в моих силах, — сухо кивнул Чу Чжань, лишь бы побыстрее закончить разговор.
Едва за главврачом закрылась дверь, врач подозвал дежурную медсестру и кивнул на пакет.
— А, это! — улыбнулась девушка. — Пока вы обедали, курьер занёс.
— Мне? — Чу Чжань озадаченно нахмурился. — Он что-нибудь передавал?
— Ничего. Оставил на столе и сразу ушёл.
— Понятно. Спасибо.
Проводив медсестру, он развязал ленты. Внутри обнаружилось несколько баночек с дорогими тонизирующими снадобьями и... тюбики с регенерирующим гелем для полости рта.
Чу Чжаня обдало холодом. Сомнений не оставалось: Гу Цзиньянь прекрасно понимал, откуда взялась рана, и это была его личная, весьма своеобразная «компенсация»...
Во второй половине дня у него был запланирован другой сеанс. Чу Чжань опасался, что подсознательный блок или сбой в технике теперь будут преследовать его постоянно. Однако регулярный пациент погрузился в транс без малейших запинок. Техника сработала безупречно, как и сотни раз до этого. Врач немного перевёл дух: похоже, дикий случай с Гу Цзиньянем действительно оказался досадным единичным казусом.
Напряжение спало. По крайней мере, перед следующим визитом высокого гостя он больше не чувствовал себя так, будто шагает на эшафот.
Язык практически зажил, когда четыре дня спустя Гу Цзиньянь снова пожаловал в «Цзяхуа». Как и в прошлый раз — поздним вечером.
Впрочем, изволил бы влиятельный бизнесмен приехать хоть в глухую полночь — главврач Чжу лично примчался бы за Чу Чжанем на машине, лишь бы ублажить благодетеля.
На этот раз Гу Цзиньянь немного задержался, поэтому доктор успел переодеться в белоснежный медицинский халат. Когда гость переступил порог кабинета, его взору предстал подтянутый, стройный специалист — совсем не похожий на того растрёпанного человека, что приходил прошлым вечером.
На губах Чу Чжаня застыла вежливая, дежурная улыбка, но холодный, отстранённый взгляд придавал его облику подчёркнутую строгость и неприступность.
— Добрый вечер, господин Гу, — Чу Чжань первым протянул руку.
Гу Цзиньянь опустил взгляд на бледную ладонь, от которой едва уловимо веяло антисептиком, и ответил на рукопожатие:
— Добрый вечер, доктор Чу.
Стояла глубокая осень, и отопление в кабинете работало на полную мощность. Присев в кресло, Гу Цзиньянь снял пиджак, оставшись в тонком чёрном кашемировом водолазке.
У Чу Чжаня нервно дёрнулась бровь — мышечная память от прошлого сеанса сработала мгновенно.
Чёрный цвет выгодно оттенял бледность кожи бизнесмена, делая его породистые черты ещё более выразительными.
Чу Чжань исподтишка разглядывал пациента. Манеры, осанка, спокойствие... Ничего общего с тем властным, безумным деспотом из транса.
Готовясь к погружению, врач некоторое время взвешивал слова. Колеблясь между метафорами «бешеный пёс» и «одержимый психопат», он в итоге выбрал более корректную формулировку:
— Господин Гу, во сне ваше поведение кардинально отличается от того, что я вижу сейчас. Там вы производили впечатление человека несдержанного и крайне агрессивного. Скажите, в реальной жизни вам свойственны подобные вспышки?
Гу Цзиньянь качнул головой. В его глазах промелькнуло недоумение:
— Сколько себя помню, я всегда отличался выдержкой. И в работе, и в личной жизни я стараюсь держать всё под контролем. Честно говоря, меня самого поразило то, о чём вы рассказали после прошлого сеанса.
— Глубокий гипноз способен извлекать на поверхность самые тёмные, вытесненные пласты подсознания, — произнёс врач, методично отбивая символы на клавиатуре и занося данные в электронную карту.
«Предварительное заключение: у пациента выявлены скрытые вспышки склонности к насилию и крайняя деструктивность поведения».
Что до стратегии лечения, Чу Чжань пока терялся. Нельзя было не признать: неадекватная реакция пациента в трансе полностью разрушала стандартный протокол. Прогнозировать что-либо было невозможно — оставалось лишь надеяться, что сегодняшнее погружение прояснит картину.
Гу Цзиньянь молчал, задумчиво хмурясь.
— Доктор Чу... В прошлый раз вы говорили, что присутствуете в моём сне лишь как сторонний наблюдатель. Почему же я тогда вас видел?
— Сам пока не могу дать точного ответа. По всем правилам я не должен иметь физического воплощения в вашей проекции. Но человеческий мозг слишком сложен, а гипнотерапия — область, в которой до сих пор полно загадок.
— На этот раз всё повторится?
Чу Чжань выглянул из-за монитора:
— Вряд ли. Скорее всего, то была единичная аномалия. За эти дни я провёл несколько сеансов с другими людьми, и никаких отклонений не зафиксировано.
— Что ж, обнадёживает, — кивнул Гу Цзиньянь, заметно расслабившись.
Второй сеанс.
В глубине души Чу Чжань всё равно нервничал. Всё-таки присутствовало стойкое ощущение, будто их энергетики диссонируют.
Раскачивая перед глазами пациента стеклянный маятник, врач неотрывно смотрел на его утончённые черты лица, мысленно заклиная себя: «Только без сбоев! Хоть бы в этот раз всё прошло гладко, блин!»
Вокруг царила абсолютная тишина. Очнувшись во сне, Чу Чжань нахмурился, сделал глубокий вдох и лишь после этого рискнул распахнуть глаза.
Заминка была не случайной: врач молил судьбу, чтобы над ним снова не оказалось тяжело дышащего Гу Цзиньяня. Иначе психика точно не выдержит — после подобного он не то что лечить этого человека не сможет, его от вида любого мужчины тошнить начнёт.
К счастью, сверху никого не было — лишь ровный белый потолок. Чу Чжань вздохнул с облегчением... Но уже в следующую секунду воздух застрял у него в горле.
На своей талии он ощутил тяжёлую, тёплую руку. На ощупь кожа была гладкой, но крепкий, мускулистый охват под ней не оставлял сомнений — рука принадлежала мужчине.
Чу Чжань медленно, с деревянной неповоротливостью повернул голову... и так и замер с открытым ртом.