Рука Гу Цзиньяня скользнула с его подбородка на шею — сжала мертвой хваткой, точно хищник, укрощающий бьющуюся добычу.
От выламывающей суставы боли Чу Чжань уже едва не терял сознание. Дыхание сбилось на рваные, судорожные всхлипы. Он с трудом приподнял воспаленные, влажные от пота веки.
Зона отдыха находилась ровно напротив корта для сквоша: панорамное стекло выходило в коридор, а полукруглый диван огибал почти всё помещение.
Боль ещё не затмила разум окончательно, но в эту секунду Чу Чжаню нестерпимо захотелось протереть глаза.
Что, черт возьми, происходит?
Яркий свет начал стремительно меркнуть. Панорамное стекло напротив дивана поплыло, истаяло вместе с остатками освещения, и пространство вокруг неудержимо расползлось в ширину и высь.
Опустив взгляд, он обнаружил, что плотный ковер исчез. Вместо него под коленями простерся гладкий, зеркально-твердый пол, до блеска похожий на покрытие сцены.
В мгновение ока от прежнего зала не осталось и следа — только безбрежный настил, он сам, стоящий на коленях на диване, и высокий, уходящий в темноту потолок.
Чу Чжань не понимал, в какой именно точке этой огромной сцены они находятся с Гу Цзиньянем, но ему казалось, будто его взор способен пробить любые стены. Он четко видел, как в зрительный зал волна за волной стекаются люди: разодетые в пух и прах артисты, оживленная, предвкушающая зрелище публика.
Глаза Чу Чжаня расширились, разум отказался обрабатывать происходящее.
Гипнотический мир Гу Цзиньяня уже нельзя было назвать просто бредом. Это был самый настоящий абсурд, откровенный трагикомический фарс.
Но когда стоящий сзади Гу Цзиньянь безапелляционным движением напомнил, чем именно они сейчас заняты, Чу Чжаня с головой накрыла невиданная прежде волна дикого, выжигающего душу стыда.
— А-ах! — вырвалось у него. Не в силах вынести этого, он уткнулся лицом в согнутые локти.
Чу Чжань понимал: всё кругом — лишь иллюзия, и выбеги он хоть голым на улицу, ему было бы плевать. Но это, сука, была не просто обнаженка!
Гу Цзиньянь был почти полностью одет, тогда как с него самого давно сорвали пиджак, рубашка превратилась в мятые тряпки, а ноги, прижатые к дивану, крупно, непрестанно дрожали.
— Гу Цзиньянь, ты окончательно свихнулся… Ебаный псих… — дрожащими губами шептал он одно и то же. Даже понимая, что всё вокруг ненастоящее, он не смел подать голос: сейчас ему казалось стыдным даже собственное судорожное дыхание.
— Я псих?! А кто меня до этого довёл, а?! — Гу Цзиньянь сильнее сдавил его горло, заставляя смотреть вперед.
Он прижался губами к липкой от холодного пота щеке Чу Чжаня, будто самый нежный любовник в постели, но из его рта вылетала лишь ледяная желчь:
— Открой глаза и смотри! Смотри внимательно, как ты со мной поступил!
Взгляд Чу Чжаня против воли проскользнул поверх рядов кресел под сценой, мимо колышущейся в полутьме толпы, вырвался наружу — к красной дорожке у зоны регистрации. И на самом её краю показалась знакомая фигура.
Это был он сам. Точнее, прошлый «Чу Чжань». В безупречно скроенном костюме, при черной бабочке, он стоял у баннера в ослепительно чистых туфлях, ожидая своего выхода. Вот только лицо его казалось чужим — хоть черты и оставались прежними, породистыми и холодными, в размахе бровей затаилась с трудом скрываемая спесь. То была банальная, дешевая вульгарность человека, добряче погрязшего в глянцевом, продажном шоу-бизнесе.
Впереди шествовали другие артисты. «Чу Чжань» поправил бабочку на шее и вдруг заметил человека, идущего следом. Лицо его на миг исказилось от отвращения, но он тут же заставил себя скрыть эмоцию в глубине глаз.
К нему приближался «Гу Цзиньянь». И тот «Гу Цзиньянь» тоже выглядел иначе. Статная, идеальная фигура по-прежнему выгодно выделяла его из толпы звезд, сразу выдавая крупного бизнесмена, но на лице не было нынешней спеси. Он улыбался с мягким, невозмутимым спокойствием, а взгляд, устремленный на «Чу Чжаня», просто лучился нежностью.
— Позже сядешь со мной, — произнес он, подойдя ближе и слегка коснувшись плеча «Чу Чжаня».
Вокруг суетилась тьма персонала, а в нескольких шагах начиналась красная дорожка и вспышки репортерских камер.
«Чу Чжань» одеревенело дернул уголком рта и сбросил его руку со своего плеча.
«Гу Цзиньянь» сжал губы. Свет в его глазах заметно померк, но он ничего не сказал.
«Чу Чжань» нахмурился:
— Рядом с тобой сидят одни шишки. Мне-то там что делать? И вообще, мы на людях. Хватит ко мне распускать руки.
— Хорошо, — тихо проговорил «Гу Цзиньянь».
Заметив его разочарование, «Чу Чжань» нарочито смягчил тон:
— Я же не в плохом смысле… Просто если журналисты сфотографируют и начнут писать ахинею, это ударит по твоей репутации. Ты ведь наследник «Чэньяо».
«Гу Цзиньянь» выслушал его и снова улыбнулся:
— Как скажешь.
— Чу Чжань, поздравляю! Сегодня премия «Лучший новичок» твоя.
— Спасибо, Цзиньянь. Если бы не ты, ничего бы этого не было, — «Чу Чжань» украдкой сжал ладонь «Гу Цзиньяня» и тут же отпустил. — Вечером я угощаю.
— Договорились, — «Гу Цзиньянь» провожал взглядом фигуру Чу Чжаня, ступившего на красную дорожку и вовсю купающегося в лучах славы под вспышками сотен софитов.
Под шквал аплодисментов «Чу Чжань» поднялся на сцену за наградой. Свет рампы заставил его точеные черты сиять. Он произносил благодарственную речь уверенно и гордо.
В зале двое мужчин не сводили с него восхищенных глаз.
Вот только с высоты трибуны «Чу Чжань» смотрел лишь на одного из них, и в этом взгляде пылала страсть, которую невозможно было скрыть.
«Гу Цзиньянь» медленно проследил за его взором. И когда он разглядел мужчину, который ласково улыбался, не сводя глаз со сцены, улыбка на его собственном лице постепенно застыла.
Пространство и время будто сошли с ума. Чу Чжань, всё это время стоящий на коленях на диване, с ужасом обнаружил, что его сознание и тело слились воедино с тем «Чу Чжанем», что стоял на трибуне с наградой в руках.
А внизу Гу Цзиньянь, осознав, как Чу Чжань переглядывается с Ло Юем, постепенно терял человеческий облик. Сияющая улыбка сменилась тем самым перекошенным от ярости, безумным оскалом, с которым он набросился на него в зале для сквоша.
Он поднялся с места и пошел к сцене, на ходу расстегивая пуговицы жилета и выдергивая ремень из брюк. Его глаза не отрывались от стоящего на подмостках Чу Чжаня.
Чу Чжань почувствовал неладное. Напряжение и бред происходящего окончательно завязали его мозги в узел, но животный инстинкт вопил: «Беги!».
Однако Гу Цзиньянь среагировал с чудовищной скоростью. Он настиг его и одним рывком швырнул на украшенную свежими цветами трибуну.
— Сука! Ты опять за свое?! Опять! — Чу Чжань уткнулся лицом в ледяную поверхность, но всё равно видел перед собой полный людей зал.
— Знаешь, каково мне было видеть, как ты милуешься с этим ублюдком?! — Гу Цзиньянь выплескивал накопившуюся ярость, скрежеща зубами. — Я чувствовал себя клоуном! Жалким, слепым клоуном, которым ты вертел как хотел! У вас, блядь, школьная любовь, нежные чувства! А мои восемь лет — просто ступенчатый коврик, чтобы ты, Чу Чжань, вымостил себе дорогу в шоу-бизнес?!
Лучи прожекторов вонзились прямо в сплетенные на трибуне тела. Лицо Гу Цзиньяня исказила лютая, мертвенная злоба, а Чу Чжань то бледнел, то заливался краской от невыносимого стыда.
— Ты сам посмотри на себя! С чего ты взял, что имеешь право стоять на этой сцене?! Вся твоя глянцевая оболочка, каждая шмотка — всё куплено на мои деньги! Нагреб богатства, урвал славу и сделал ручкой?!
Гу Цзиньянь распалялся всё сильнее, ненависть буквальным образом разрывала ему грудь:
— Раз ты так рвался порвать со мной любые связи — отлично! Тогда верни всё, что я тебе дал! Всю херню до единой!
Раздался треск. Чу Чжань снова ощутил, как с него сорвали галстук-бабочку, как трещит по швам одежда и рвутся брюки. Он отчаянно барахтался под Гу Цзиньянем прямо за трибуной, но в этом гипнотическом сне всё подчинялось чужой воле.
Тело предательски обмякло, лишившись сил. Нападавший одну за другой сдирал с него вещи, пока не оставил совершенно обнаженным — на виду у всего зала.
Лишь узкая стойка трибуны жалко прикрывала его наготу.
Гу Цзиньянь пошел в атаку с новой силой. Он кургузо задрал одну ногу Чу Чжаня, возводя его унижение в абсолют.
— А-ах! Гу Цзиньянь, тварь! Если хочешь трахать — трахай нормально! Прекрати эти бредни, хватит! А-ах!
Снизу на него смотрели сотни глаз. Чу Чжань больше не мог выносить этого зрелища, но чужая тяжелая ладонь мертвой хваткой сжимала его горло, не позволяя опустить голову. Оставалось лишь крепко зажмуриться, пытаясь сдержать слезы, выбитые диким, сжигающим изнутри позором.
Гу Цзиньянь властно повернул его лицо к себе, слизнул слезы, катящиеся по щекам, и въелся в губы беспощадным, грубым укусом.
Опорная нога Чу Чжаня непрерывно ходила ходуном. Он до крови прикусил губу, чтобы не издать ни звука, лишь судорожно, часто ловил ртом воздух.
— Что такое? — прошипел Гу Цзиньянь прямо ему в ухо. — Стыдно стало?! Не можешь смотреть?! Я предупреждал тебя: не переходи черту! Ты сам напросился!
А внизу, среди публики и звезд, уже шелестел ядовитый шепот:
— Я так и знал! Обычная подстилка. Я еще удивлялся, актеришка-то никудышный, откуда такие роли?
— Надо же, а в постели под мужчиной он тот еще развратник…
Чу Чжань изо всех сил убеждал себя: «Это сон. Простой сон. Потерпи, ты проснешься, и ничего этого не будет».
Но когда, сука, это закончится?! Первый раз в жизни — и сразу такой адский, уничтожающий кошмар. Чу Чжань был на грани. И тело, и разум окончательно трещали по швам.
Вдруг последняя преграда — трибуна — растаяла в воздухе. К счастью, вместе с ней исчезли и зрители, и зал. Они снова оказались в зоне отдыха перед кортом. На Гу Цзиньяне больше не было строгой тройки — только ослепительно белая спортивная футболка.
Чу Чжань не успел даже мысленно подобрать растоптанное достоинство, как произошло нечто еще более безумное.
— Гу Цзиньянь! Отпусти его, сука!!!
Чу Чжань открыл глаза на этот крик. За панорамным стеклом бился Ло Юй, отчаянно колотя кулаками по прозрачной преграде.
Гу Цзиньянь, явно желая подгадить еще сильнее, развернул Чу Чжаня лицом к стеклу, удерживая его за бедро. В его глазах полыхал откровенный вызов.
— Мать твою, Гу Цзиньянь! — голос Чу Чжаня окончательно сорвался на сип. Он отвернулся. — Бешеное отродье!
Чу Чжань забился в его руках с удвоенной силой. Ему удалось-таки опустить вторую ногу на пол, но Гу Цзиньянь мертвой хваткой впился пальцами в его талию. Эта поза была еще мучительнее — двинуться стало невозможно вовсе. Нападавший был заметно выше, и Чу Чжаню приходилось с трудом балансировать на самых кончиках пальцев.
— Что, пришла твоя зазноба, и ты сразу оживился? — с жестокой ухмылкой Гу Цзиньянь вошел еще глубже. — Похоже, он занимает особое место в твоем паршивом сердце?
— Нн-гх…! — зрачки Чу Чжаня расширились, лопатки мелко задрожали.
— Гу Цзиньянь!!! А-а-а! — Утонченное, красивое лицо Ло Юя исказилось до неузнаваемости. Глаза налились кровью. Он изо всех сил лупил кулаками по толстому стеклу.
По поверхности поползла паутина трещин, а его руки превратились в сплошное кровавое месиво.
Тяжело дыша, Гу Цзиньянь на мгновение отпрянул, но тут же подхватил ослабевшего Чу Чжаня и швырнул его на диван, заходя на новый круг.
Чу Чжань с остекленевшим взором слушал сорванный, исступленный крик Ло Юя. Гу Цзиньянь одной рукой скрутил его запястья, второй сжал челюсть и начал въедаться в губы глубоким, удушающим поцелуем.
Чу Чжань беспорядочно мотал головой. Маленькая темная родинка на шее Гу Цзиньяня перед самым носом заставляла мозги плавиться.
Пытаясь хоть за что-то зацепиться угасающим сознанием, он случайно скользнул взглядом по журнальному столику возле дивана. Там стояла тяжелая хрустальная пепельница.
Выгадав момент, когда Гу Цзиньянь в упоении потерял бдительность, Чу Чжань из последних сил вытянул руку, сжал хрусталь и со всей ненавистью опустил его на затылок насильника.
— Сдохни, тварь!!! — прохрипел он из самых глубин сожженных легких.
Кровь мгновенно хлынула по гладкому лбу Гу Цзиньяня. Перед тем как потерять сознание, он впился в Чу Чжаня взглядом, в котором читалось обещание: «Я тебя и на том свете достану».
Затем его туша тяжелым грузом завалилась на Чу Чжаня.
За стеклянной дверью Ло Юй замер в шоке. Он даже забыл, как дышать, с ужасом наблюдая, как Чу Чжань сбрасывает с себя бессознательное тело, лежит несколько секунд, а потом, цепляясь за подлокотник, медленно поднимается.
Одежда была разорвана в клочья — у Гу Цзиньяня откуда-то взялась зверская сила. В голове у Чу Чжаня гудел сплошной шум. Потерянный, раздавленный, он кое-как толкнул стеклянную дверь.
— Чу Чжань… — с красными от слез глазами Ло Юй схватил его за дрожащую руку.
Все происходящее перешло грань разумного. Чу Чжань прекрасно понимал: стоящий перед ним Ло Юй — такая же фальшивка, очередная галлюцинация, созданная Гу Цзиньянем для его унижения.
Но у него просто не осталось сил размышлять. Завершится этот гипноз или нет — ему было плевать. Он хотел лишь одного: сбежать. Сбежать как можно дальше.
Ло Юй смотрел на него с невыносимой болью. Он спешно сдернул с себя черное пальто и набросил на плечи Чу Чжаня. Пола оказалась длинной и доходила почти до колен, надежно укрывая наготу.
Чу Чжань брел на пределе возможностей. Каждый шаг отзывался тупой, разрывающей болью где-то глубоко внутри. Когда они добрались до машины Ло Юя, его лицо окончательно пошло белыми пятнами.
Ло Юй ударил по газам. Он не сказал, куда они едут, да Чу Чжаню было и неважно. Любое место лучше, чем рядом с Гу Цзиньянем. Хотя бы пока этот кошмар не закончится.
Ло Юй впился пальцами в руль. Он украдкой бросил взгляд на пассажирское сиденье, на изможденного Чу Чжаня, и вдруг заметил, как из-под полы пальто по его бледной голени стекает тонкая алая струйка в перемешку с чужой мутной жидкостью.
Ло Юй со всей дури яростно врезал кулаком по рулю. Из разбитых костяшек вновь брызнула кровь, пачкая кожаную обивку.
— Я вывезу тебя. Документы у меня с собой, вещи собраны. Сейчас прямо в аэропорт, и за границу.
— Угу, — Чу Чжань откинулся на спинку и закрыл глаза.
Машина выскочила на Морской мост. Чу Чжань всё еще пытался прийти в себя, когда обычно сдержанный и воспитанный Ло Юй вдруг громко, грязно выругался:
— Сука!
Чу Чжань почувствовал лавину недоброго предчувствия. Он открыл глаза и увидел, как лицо Ло Юя окаменело от напряжения.
Взглянув в зеркало заднего вида, Чу Чжань похолодел. Сзади на бешеной скорости их нагонял «Бентли». Даже сквозь лобовое стекло проглядывал перекошенный, зверский лик водителя.
— Жми! — рябью крикнул Чу Чжань. Он не вынесет этого снова. Ни за что.
Ло Юй утопил педаль в пол. Пустой мост превратился в арену для смертельных гонок.
Гу Цзиньянь крутанул руль и с размаху протаранил их бок, а затем, пустив машину в занос, перерезал дорогу поперек. Раздался оглушительный скрежет металла.
Чу Чжаня швырнуло вперед, прямо в сработавшую подушку безопасности. Голова пошла кругом. Придя в себя, он увидел, как Гу Цзиньянь вылетает из «Бентли», срывает дверцу их машины и за шиворот волочит его наружу.
— Отпусти! Пошел вон! — Чу Чжань отбивался как мог, пока его тащили по асфальту.
— Оставь его! — взревел Ло Юй и наотмашь бросился на Гу Цзиньяня.
Они сцепились прямо посреди проезжей части. Белая футболка Гу Цзиньяня уже насквозь пропиталась кровью из раны на голове. Бледное, красивое лицо казалось ликом выходца с того света.
Чу Чжань на карачках попытался добраться до водительского места, чтобы сбежать, но едва его рука коснулась ручки, как раздался щелчок.
Гу Цзиньянь стоял, приставив дуло пистолета к лбу Ло Юя.
— Чу Чжань, дернешься — и я спускаю курок, — его пальцы налились напряжением, снимая оружие с предохранителя.
Оба замерли.
Чу Чжань твердил себе: «Не смотри! Это всё херня! Настоящая только боль в твоем собственном теле!». Но ноги будто налились свинцом. Он не мог сделать и шага, неотрывно смотря на Ло Юя.
Гу Цзиньянь вдруг расхохотался. То ли кровь заливала ему глаза, то ли разум окончательно угас, но его плечи тряслись от дикого, надрывного смеха. А потом он воззрился на Чу Чжаня хриплым, сорванным шепотом:
— За что? А?! Я же отдавал тебе всего себя! Почему всё закончилось вот так?! Почему вы оба тут изображаете невинных жертв, а я — конченый монстр?!
Он кричал, сокрушаясь всё сильнее, пока голос не превратился в хриплое безумное рыдание:
— Вы, блядь, столько лет бегаете друг за другом и всё никак не натрахаетесь?! А я тогда кто?! Я берег тебя, возносил на вершину, позволял втаптывать свои чувства в грязь — а кто я был для тебя?!
Чу Чжань застыл у машины. Он закрыл глаза. Внутри шла бешеная борьба. «Беги! Беги, пока можешь! Если ты снова попадешь к нему в руки, он сотрет тебя в порошок!».
Но тут он увидел глаза Ло Юя. Тот беззвучно, одними губами, шепнул ему: «Беги».
Горькая, удушающая тоска, принадлежавшая когда-то юному Чу Чжаню, в мгновение ока накрыла его с головой. Тело сработало быстрее разума.
Прямо за спиной находились ограждения Морского моста. Чу Чжань в один шаг подошел к перилам и перемахнул через них. Ему было плевать, настоящий Ло Юй или нет. Эмоции выжгли остатки благоразумия.
— Чу Чжань! — в ужасе закричал Ло Юй.
Гу Цзиньянь впился в него мертвым взглядом, рука с пистолетом одеревенела.
— Брось оружие и дай ему уйти, — проговорил Чу Чжань, стоя на самом краю. — Или я прыгаю.
Одна его нога уже повисла над бездной. Внизу, на стометровой глубине, плескалось белесыми волнами бескрайнее море, искрясь под солнцем.
— Чу Чжань, слезай оттуда! — молил Ло Юй.
Чу Чжань смотрел только на Гу Цзиньяня. Если тот выстрелит — он шагнет вниз. Может, хотя бы смерть в этом сне прервет долбаный гипноз.
Но стоять на такой высоте было по-настоящему страшно. От вида бездны кружилась голова.
Пауза затянулась. Гу Цзиньянь вдруг тихо ухмыльнулся. Губы искривила горькая, беспросветная ухмылка, а застлавшая глаза кровь мешала слезам.
— Ты готов за него на такое?.. — тихо выговорил он. — Готов сдохнуть ради него? Надо же… Эгоистичная, продажная сука — и вдруг такая самоотверженность.
— Ну что ж, — Гу Цзиньянь опустил взгляд, и слеза наконец скатилась по его длинным ресницам. — Я помогу тебе.
Он резко вскинул голову, оттолкнул Ло Юя и бросился к перилам.
— ЧУ ЧЖАНЬ!!!
В голове Чу Чжаня образовался вакуум. Он успел лишь услышать этот дикий крик Ло Юя.
В следующее мгновение сильные руки Гу Цзиньяня мертвой хваткой обвили его талию, а у самого уха раздался отчаянный, полный боли и безумия шепот:
— Раз ты так хочешь подохнуть — значит, сдохнем вместе!
Они вместе рухнули в пустоту.
Секунда — и наступила невесомость. В нос ударил шквалистый, соленый ветер.
От бешеного падения чувства отключились, но перед глазами Чу Чжаня всё ещё стояли кроваво-красные глаза Гу Цзиньяня.
Этот ублюдок действительно не отпустит его даже после смерти.
Страшный удар о воду взметнул в небо тучу брызг, вдребезги разбивая их тела.