Мог ли Чу Чжань согласиться купать его? Пользуясь тем, что из-за травмы Гу Цзиньянь не способен на серьезные бесчинства, он мечтал лишь об одном — тянуть время. Поскорее бы закончился этот сеанс гипноза, принимающий все более нелепый оборот! А едва вынырнув из наваждения, Чу Чжань твердо намеревался вернуть ключи от машины и настойчиво переговорить с главврачом, чтобы найти способ отказаться от пациента.
С таким непростым человеком ему больше не сладить.
— В другой раз попоешься, — бросил Чу Чжань, подбирая сползшее на пол одеяло.
Однако Гу Цзиньянь тут же вцепился в ткань. Чу Чжань с раздражением вскинул взгляд.
— Я уже сколько дней не мылся! От меня же несёт!
— Вот и смерди дальше.
— Ах ты! — Гу Цзиньянь мгновенно вспыхнул.
Он подался вперёд, вцепился в плечи Чу Чжаня и, делая вид, что собирается вонзить укус в его губы, сквозь зубы процедил:
— Ладно! Раз тебе всё равно, мне тем более!
Перехватив его рвущиеся к телу руки, Чу Чжань выругался:
— В доме полно прислуги! Кликни любого — омоют!
Гу Цзиньяня это окончательно задело. Вообще-то он искал лишь предлог, чтобы разговорить Чу Чжаня и разрядить обстановку. Но откровенное отвращение на лице врача вызвало у него настоящую ярость.
— Ты думаешь, мне перед каждым встречным разрисовывать свое тело?!
— Не знал, что ты у нас такой недотрога, — с насмешкой отрезал Чу Чжань.
Гу Цзиньянь закусил губы. Помехой оставалась только травмированная рука, из-за которой он никак не мог взять верх, но и Чу Чжаню приходилось несладко: соперник даже одной рукой орудовал крайне сноровисто.
В итоге они устроили на кровати настоящую потасовку. Спустя пару минут оба уже тяжело дышали, налившись багровым румянцем.
Стало ясно: пока Гу Цзиньянь не добьется своего, спокойного сна Чу Чжаню не видать.
Тихо выругавшись про себя, Чу Чжань свесил ноги и спустился на тапочки.
— Ты куда?
Чу Чжань смерил его мрачным взглядом:
— Идём. Помою я тебя.
Гу Цзиньянь вскинул бровь и, не теряя ни секунды, соскочил с кровати, увязавшись следом в ванную. Там он вальяжно развел руки, дожидаясь, пока его разоблачат, — со стороны могло показаться, будто у него перебиты обе руки, а не одна.
Поскольку Гу Цзиньянь эти дни сидел дома, на нем не было привычного строгого костюма — лишь свободная рубашка, пуговицы которой поддались без труда.
Чу Чжаню уже приходилось видеть его обнаженным, но никогда — так близко.
Сам врач из-за постоянной загруженности в клинике был редким гостем в спортзале, да и коллеги-мужчины всегда ходили застегнутыми на все пуговицы. Ему впервые довелось столь пристально разглядывать чужое мужское тело. И стоило признать: Гу Цзиньянь был хорош во всем — от черт лица до сложения. Рельефные мышцы, широкие плечи, узкая талия — ни капли лишнего жира, лишь подтянутая, налитая дикой силой плоть.
Сняв с него рубашку, Чу Чжань снял лейку душа и уже занес руку над краном, как Гу Цзиньянь нахмурился:
— Ты меня прямо в штанах купать собрался?
Чу Чжань скользнул взглядом по его голому торсу и прикрытым брюкам:
— Либо моешься так, либо снимаешь сам.
Гу Цзиньянь сообразил: перегнет палку — и Чу Чжань просто бросит лейку на пол и уйдет. Пришлось досадно расстегивать штаны самому. Он делал это подчёркнуто медленно, не сводя с врача въедливого взгляда.
Чу Чжань, впрочем, даже бровью не повел:
— Обернись спиной.
—...? — Гу Цзиньянь лишь усмехнулся от такой категоричности, но спорить не стал: положение обязывало.
Чу Чжань встал сзади и омыл его струями воды с головы до ног. Затем намылил гель, смыл пену — все движения были отточены и механически сухи, без единого лишнего слова.
Гу Цзиньянь ощущал, как тонкие, длинные пальцы касаются его лопаток и поясницы. Под прохладными каплями кожа покрывалась мурашками, а поры раскрывались. С тех пор как Чу Чжаня выписали из больницы, прошло уже больше двух недель. В горле у него пересохло от нахлынувшего жара.
Чу Чжань, не замечая чужого состояния, мечтал лишь об одном — поскорее закончить и уйти.
Вдруг Гу Цзиньянь, до этого стоявший лицом к кафелю, резко развернулся. Чу Чжань не успел отвести взгляд и, посмотрев вниз, обомлел от увиденного. В ушах мгновенно загудело.
Вспыхнув от гнева, он занес руку, чтобы швырнуть лейку, но Гу Цзиньянь сработал быстрее — рванулся вперед и прижал его спиной к ледяной плитке. Вода из включенного душа хлестала прямо по ним.
— Ты... мать твою!.. — яростно ругался Чу Чжань, пытаясь отпихнуть его.
Гу Цзиньянь одной рукой скрутил его запястья, горячо и жадно пытаясь прильнуть к его губам:
— Чу Чжань... Чу Чжань, не дергайся...
— Гу Цзиньянь! Мы же уговаривались — никакой силы!
— Только сегодня... Пожалуйста, один-единственный раз!
Чу Чжань отчаянно крутил головой, уворачиваясь. Не дотягиваясь до губ, Гу Цзиньянь покрывал сумбурными поцелуями его щеки, скулы и шею.
Терпение врача лопнуло: он замахнулся и со всей силы лягнул противника. Вообще-то он метил в голень, чтобы сбить пыл, но в суматохе и кутерьме попал... совсем в другое место.
Гу Цзиньянь дико вскрикнул, тут же согнулся в три погибели и уперся уцелевшей рукой в стену.
Чу Чжань остолбенел. На притворство это не походило. Гу Цзиньянь содрогался от дикой боли всем телом, даже его лопатки ходили ходуном.
— Ты... как ты? — Чу Чжань торопливо перекрыл воду и протянул руку к его плечу, но тот судорожно оттолкнул его.
— Проваливай! — выцедил Гу Цзиньянь сквозь сжатые зубы.
Чу Чжань замер в замешательстве. Он не ожидал, что все закончится столь плачевно, хотя и своей вины тут не видел: не зачни Гу Цзиньянь распускать руки, никто бы его не лягал.
Бросить его в таком состоянии было бы совсем немилосердно, но атмосфера стояла неловкая, и врач понятия не имел, какими словами выразить участие.
Вдруг Гу Цзиньянь тихо спросил:
— Ты меня настолько ненавидишь?
В его голосе проскользнула обида, от которой у Чу Чжаня сжалось сердце. На самом деле у него не было ненависти к Гу Цзиньяню — просто все происходящее в этом гипнотическом мире выбивало из колеи. Любой гетеросексуальный мужчина чувствовал бы себя паршиво, если бы его раз за разом уволакивали в постель. Но смотреть на мучения Гу Цзиньяня было невмоготу.
— Ты ведь сам говорил, что мы начнем всё сначала? — Гу Цзиньянь покосился на него, взволнованный и уязвленный. — Сам! А теперь даже прикоснуться к себе не даешь.
Чу Чжаню нечем было ответить. Почувствовав неловкость, он пробормотал:
— Я... я просто вспылил. Правда, не со зла. Ладно тебе... давай я хотя бы гляну?
Он потянулся к его локтю, но Гу Цзиньянь упрямо отстранился:
— На что ты там собрался глядеть?!
— Ну... проверить, не оторвал ли чего.
Гу Цзиньянь впился в него бешеным взглядом и, стиснув зубы, медленно распрямился, опираясь о кафель. Чу Чжань попытался подставить плечо, но его снова грубо отодвинули.
— Выйди!
На этот раз тот разозлился всерьез. Сознавая за собой грех, Чу Чжань спорить не стал.
За спиной снова зашумела вода. Поймав брызги и промочив пижаму, Чу Чжань отправился в гостевой санузел, чтобы быстренько ополоснуться. Вернувшись в спальню, он увидел, что Гу Цзиньянь уже лежит на кровати с закрытыми глазами.
Комнату озарял лишь тусклый свет ночника. Чу Чжань подошел ближе и нагнулся:
— Спишь?
Гу Цзиньянь лишь нахмурился, игнорируя его.
— Может, все-таки вызвать врача?
В ответ Гу Цзиньянь демонстративно повернулся на бок и натянул одеяло до самого подбородка. Покачав головой, Чу Чжань обошел кровать, погасил светильник и лег на свою половину. В темноте Гу Цзиньянь услышал его тихий вздох.
— Эх, ну что за упрямец... С такими вещами не шутят. Послушай меня, давай вызовем этого доктора Су, а то мало ли...
Гу Цзиньянь сдернул одеяло с головы и яростно прорычал в темноту:
— Не дождешься! Все на месте и работает!
— Ну и слава богу, — с облегчением выдохнул Чу Чжань. Случись что серьезное, вины было бы не обобраться.
Впрочем, уснуть ему все равно не удалось. Сеанс гипноза явно затянулся. Судя по сегодняшней выходке, сдерживаться Гу Цзиньянь долго не станет. Едва рана затянется, все разговоры об «ухаживаниях без принуждения» пойдут прахом. Гу Цзиньянь — мужчина не промах и своего не упустит.
Если гипнотический сон не прервется сам в ближайшие дни, придется искать способ вырваться из него. Вариант с умышленным прикусыванием языка отпадал: отчекрыжить себе кусок плоти по неосторожности — дураков нет.
Но была и другая проблема, наводившая на врача не меньшую тоску: что случится, когда они очнутся? Как-никак, а в реальности Гу Цзиньянь сохранит все воспоминания об этом пинке... А учитывая его скрытую властность и мстительный нрав, перспективы рисовались мрачнейшие. Чем дольше Чу Чжань размышлял об этом, тем сильнее его пробирала дрожь.
Так дело не пойдет.
Даже если в реальности удастся отказаться от пациента, здесь, в сновидении, стоит держаться помягче. Иначе настоящий Гу Цзиньянь сожрет его с потрохами.
Он еще долго ворочался, силясь сообразить, какими именно способами проявить обходительность и загладить вину.
Шорохи подняли Гу Цзиньяня.
— Чего крутишься? — недовольно буркнул он.
Чу Чжань блеснул глазами в темноте и повернулся к нему лицом:
— Переживаю за твои ушибы... Вот и не спится.
Гу Цзиньянь замер. Спустя мгновение его рука сгребла Чу Чжаня за плечо и притянула к себе. Чу Чжань ненадолго задеревенел, но вырываться не стал.
— Всё в порядке, не бери в голову.
В эту минуту Гу Цзиньяню показалось, что Чу Чжань действительно изменился. Поверив в обещание начать всё с чистого листа, он ощутил, как теплое, покорное тело в его руках возвращает утраченный покой.
После этой ночи их отношения явно пошли на лад. Чу Чжань больше не напускал на себя ледяную неприступность, а Гу Цзиньянь стал гораздо сговорчивее. Решив вести себя с пациентом сдержанно и учтиво, Чу Чжань постепенно перестал испытывать прежнее напряжение.
Вот только подобная покладистость породила у Гу Цзиньяня опасные иллюзии. Поскольку на работу он пока не ходил и целыми днями отлеживался дома, ему то и дело хотелось ласки.
Учтивость учтивостью, но терпимости к чужим посягательствам у Чу Чжаня не прибавилось. Поэтому, едва Линь Фэй позвонила с напоминанием о съемках, врач без колебаний согласился вернуться на площадку.
Гу Цзиньяня эта новость привела в бешенство. Наблюдая, как Чу Чжань поправляет пиджак перед ростовым зеркалом, он состряпал недовольную мину:
— Может, бросишь эту затею? Всё равно платить там гроши.
«Кабы ты клешнями не распускался, я б и сам из дома ни ногой», — подумал Чу Чжань. Больше всего его тяготила актерская игра: на площадке он чувствовал себя деревянным и неуклюжим.
Однако внешне Чу Чжань сохранил безупречную улыбку, подошел к Гу Цзиньяню и миролюбиво похлопал его по плечу:
— Во мне сомневаешься? Всегда можешь заявиться с внезапной проверкой.
Угадав его мысли, Гу Цзиньянь лишь фыркнул:
— Ну нужен ты мне! Будто у меня дел больше нет.
— Вот и отлично. Я пошел, а как закончу — сразу домой.