Факты были неумолимы. Сколько бы Гу Цзиньянь ни сомневался, ему пришлось признать: перед ним действительно Чу Чжань. И всё же внутри не утихало смутное ощущение подвоха.
Чу Чжань не дал ему времени опомниться. Задерживаться на этой сумасшедшей арене разборок было опасно — чем дольше он тут торчит, тем выше риск выдать себя. И пусть он действительно настоящий Чу Чжань, лишние неприятности ему ни к чему.
Воспользовавшись тем, что Гу Цзиньянь на мгновение замешкался, опустив взгляд, Чу Чжань мёртвой хваткой вцепился в его запястье:
— Поехали отсюда.
Гу Цзиньянь поднял глаза. В них на миг мелькнула растерянность. Оглянувшись на двойника, всё ещё перешагивавшего через ограждение моста, он нахмурился:
— А с ним что делать?
Чу Чжань сжал его руку ещё сильнее — чёрт его знает, вдруг этот сумасшедший опять рванёт к барьеру, сгребёт второго Чу Чжаня в охапку и сиганёт с ним в море.
— Какое нам до него дело? Я свою часть сделки оплатил. Поехали.
Ситуация складывалась бредовая, и Гу Цзиньянь никак не мог найти ей логичного объяснения. Мужчина перед ним знал его до мельчайших деталей и на фальшивку похож не был. Но тот, второй... обладал точно таким же упрямым, непреклонным характером, не желавшим уступать.
В голове у Гу Цзиньяня образовалась полнейшая каша.
Опомнился он только тогда, когда Чу Чжань уже затолкал его в машину на водительское сиденье.
— Едем? — поторопил его Чу Чжань. — Если устал, я могу сесть за руль.
Помолчав несколько секунд, Гу Цзиньянь завёл двигатель.
Фигуры на мосту — второй Чу Чжань, зависший на перилах, и застывший подле него Ло Юй — начали стремительно уменьшаться в зеркале заднего вида. Только тогда Чу Чжань на пассажирском сиденье тихо перевёл дух.
Сюжетный ход удалось переломить. Оставалось надеяться, что в какой-то момент гипнотический сеанс прервётся и Гу Цзиньянь очнётся в реальности.
Раньше, оказываясь в этих иллюзорных мирах пациента, Чу Чжань бунтовал и сопротивлялся. Но, пройдя через цепочку погружений и получше узнав мужчину, он ко всему привык. Даже если бы сейчас потребовалось разыграть страстную любовь и лечь с ним в постель, доктор Чу принял бы это с полным олимпийским спокойствием.
Вот только мысли Гу Цзиньяня текли в совершенно ином русле. Его сознание оставалось пленником гипнотического сценария. В его реальности птичка в золотой клетке, ещё недавно бившаяся насмерть ради свободы, вдруг смирилась и согласилась жить с ним долго и счастливо. Это выглядело дико и невероятно подозрительно.
И всё же где-то в глубине души ему отчаянно хотелось верить фразе, брошенной Чу Чжанем: «Я уже не могу без тебя». В вопросах чувств даже самые искушённые и жёсткие люди порой оказываются наивны, падая жертвой банальных признаний.
Едва Гу Цзиньянь вспомнил эти слова, уголки его губ сами собой поползли вверх. Но в следующее мгновение улыбка застыла.
«Двойник...»
Чу Чжань утверждает, что тот, на мосту — всего лишь нанятый за деньги подставной актёр. А что, если зайти с другой стороны? Что, если настоящий актёр — как раз тот, кто сидит рядом?
Ему ведь давно было известно про интрижку Чу Чжаня с Ло Юем. Лишь бы удержать его подле себя, Гу Цзиньянь закрывал глаза на рога, которые тот ему наставлял, и делал вид, будто ничего не замечает.
Косой взгляд в сторону пассажирского кресла... Слишком, слишком похож! Лицо, мимика, интонации — не отличить. Но если это подделка, значит, фальшивка готова остаться с ним до конца дней, пока настоящий Чу Чжань улетает в счастливое будущее в обнимку с Ло Юем!
Эта мысль мгновенно разрушила хрупкую веру в услышанную сказку. Пальцы Гу Цзиньяня до белых косточек сжали рулевое колесо.
Заметив, как меняется выражение лица водителя — то смягчается, то мрачнеет, — Чу Чжань почувствовал, как сердце уходит в пятки. В реальном мире Гу Цзиньянь всё ещё пребывал в глубоком гипнотическом сне. Чу Чжаню едва удалось переписать ход событий, и провалить всё, чтобы начинать сначала, категорически не хотелось.
Решив пока не проявлять инициативы, он ждал. Наконец Гу Цзиньянь, не отрывая взгляда от дороги, произнёс абсолютно ровным, ледяным тоном:
— Отвечай.
Чу Чжань тут же подобрался:
— Я слушаю.
— Когда именно ты понял, что не можешь без меня?
Сомнения всё-таки грызли его изнутри.
— Недавно, — без колебаний выложил Чу Чжань.
— А двойника когда нанял?
Чу Чжань замялся. До таких мелочей он легенду продумать не успел, поэтому мозги закрутились на предельной скорости.
Острый, как бритва, взгляд Гу Цзиньяня уже метнулся в его сторону.
Сохраняя максимально невозмутимый вид, Чу Чжань честно соврал:
— Перед тем как поехать в сквош-клуб. Я знал, что добром та встреча не кончится, вот и вызвал парня, с которым договорился заранее.
Гу Цзиньянь издал сухой, ядовитый смешок:
— И ты знаешь, что произошло в том клубе?
Доктор Чу, естественно, знать этого «не мог» — ведь оригинал якобы там не присутствовал.
— Понятия не имею, — качнул он головой.
На губах Гу Цзиньяня заиграла откровенная насмешка:
— Я с ним переспал. То есть ты предпочёл подставить под это дело своего дублёра?
— Поэтому я и пожалел! — поспешно нашёлся Чу Чжань. — Едва осознав, как ты мне дорог, я кинулся искать тебя... А что касается вашей ночи... я не в обиде.
Гу Цзиньянь лишь презрительно фыркнул.
Пока машина неслась по трассе, он просчитывал варианты. Если этот Чу Чжань — фальшивка, смириться с тем, что настоящий сейчас развлекается на свободе, он не сможет никогда. Ошибка стоила слишком дорого, нужна была абсолютная уверенность.
Внезапно Гу Цзиньянь съехал на обочину, заглушил двигатель и повернулся к пассажиру. Его глаза въелись в лицо Чу Чжаня, словно пытаясь разглядеть хоть малейший изъян или фальшь.
Чу Чжань мгновенно пришёл в боевую готовность.
— Я не то чтобы не верю, что ты — это Чу Чжань, — проговорил Гу Цзиньянь. — Но хочу удостовериться.
— В чём ещё?!
— Ответь на один вопрос. Назови наш с тобой секрет.
Чу Чжань нахмурился. Под тяжёлым, испепеляющим взглядом он судорожно перебрал в памяти все прошлые гипнотические сеансы. Какой ещё секрет?! Когда это они успели обзавестись общими тайнами?
Блефует. Точно хочет поймать на понте.
— Нет у нас никаких секретов, — твёрдо отрезал Чу Чжань.
— Есть, — без тени сомнения возразил Гу Цзиньянь.
Чу Чжань опять усомнился в своей памяти — то ли склероз подкрался, то ли от частых погружений в чужие фантазии мозги набекрень съехали.
— Дай хоть подсказку. Так сразу и не вспомнить.
Гу Цзиньянь подался вперёд. Наблюдая за его резкими чертами лица, Чу Чжань затылком почуял неладное. В этих иллюзиях подобная глумливая ухмылка на лице пациента всегда предвещала неприятности.
Едва шевеля губами, Гу Цзиньянь медленно произнёс:
— «Мяу» говорит кошечка, «гав» говорит собачка... А кто говорит «ку-ку»?
Чу Чжань откровенно выпал в осадок.
— Ты совсем из ума выжил?! Что это за детская загадка вместо секрета?
— Отвечай, — чеканя каждое слово, повторил Гу Цзиньянь.
Чу Чжань был на сто процентов уверен, что над ним издеваются.
— Что за бред ты несёшь? Не было у нас такой ахинеи!
Гу Цзиньянь тихо усмехнулся и ловким движением извлёк откуда-то воронёный пистолет.
У Чу Чжаня дёрнулся глаз.
— Будь ты настоящим Чу Чжанем, знал бы ответ. Раз молчишь...
Договаривать он не стал — ледяное дуло вонзилось аккурат в висок Чу Чжаня.
Чёрт! С трудом выстроив эту мыльную оперу и подойдя к финалу, сдохнуть прямо сейчас? Зачем тогда были все эти пляски с бубном?!
— Это детская считалка? — попытался сгладить углы Чу Чжань.
Гу Цзиньянь отвечать не стал. С ехидной полуулыбкой он взвёл курок.
Этот псих не шутит! Ладно, загадка так загадка...
— Голубь?
— Мимо, — указательный палец Гу Цзиньяня натянулся на спусковом крючке.
От сухого клика механизма у Чу Чжаня окаменело всё тело. Зажмурившись, он попытался судорожно выдавить из себя хоть какую-то логику, потом распахнул глаза:
— Кукушка?! Петух? Утка? Воробей? Павлин?! Да ты измываешься надо мной! Ты сам, что ли, «ку-ку»?!
Взгляд Гу Цзиньяня окончательно потемнел.
— Время вышло. Ты — не Чу Чжань.
— Твою мать!
У этого ублюдка всегда получалось довести сдержанного доктора Чу до белого каления. Увидев, как палец начинает вдавливать спуск, Чу Чжань сорвался на оглушительный крик:
— Гу Цзиньянь, сука, ты не смеешь меня убивать!
— Это ещё почему?
Вжатый затылком в боковое стекло, Чу Чжань очутился в ловушке. По личному богатому опыту гипнотических кончин доктор знал: смерть без пыток настаёт мгновенно, ты даже боль почувствовать не успеваешь. Но если оставался хоть малейший шанс выкрутиться, уходить на перезагрузку жутко не хотелось.
— Ладно! — выкликнул он, скосив глаза на оружие. — Я скажу правду! Только история дикая и смахивает на мистику, выслушай!
— У меня нет времени.
— Минута! — уговаривал Чу Чжань. — Одна минута, я в двух словах!
Гу Цзиньянь даровал ему эту минуту.
— На самом деле... — Чу Чжань ощутил смертельную усталость: опять придётся расхлёбывать этот бред про иллюзорные миры. — Я твой психотерапевт. Ты болен, а я лечу тебя гипнозом. Всё вокруг — лишь подсознательная галлюцинация, неправда! Тот Чу Чжань и я — один и тот же человек. Убьёшь меня — убьёшь его!
Замолчав, Чу Чжань сам осознал, насколько беспомощно и глупо прозвучало объяснение. На лице Гу Цзиньяня отобразилось вполне предсказуемое выражение.
— За идиота меня держишь?
— Я абсолютно серьёзно! — обречённо выдохнул доктор.
— Сдохни, — ровно произнёс Гу Цзиньянь.
Всё кончено, карты спутаны. Но какая же обида берёт! Откуда, чёрт возьми, вылез этот долбаный секрет?!
— Так скажи мне, блядь, кто говорит «ку-ку», что это за херня...
Грянул выстрел.
Из правого виска Чу Чжаня на боковое стекло брызнула алая струя, распустившись на прозрачной поверхности ярким бутоном.
Гу Цзиньянь отбросил пистолет, неторопливо достал салфетку и принялся тщательно вытирать пальцы. Косой взгляд скользнул по обмякшему телу Чу Чжаня, уткнувшемуся головой в дверцу.
— «Гу-гу» говорит Янь Го, — тихо, словно погрузившись в воспоминания, пробормотал Гу Цзиньянь. — Тот парень на мосту выложил тебе слишком много сведений обо мне. Я почти поверил. Но вы оба упустили одну деталь. Я зачитывался любовными романами, а он обожал уся, особенно «Возвращение героев-кондоров». Он меня не любил, но по вечерам перед сном мы читали каждый своё: он — свои мечи и подвиги, я — свои страсти. И хотя мы почти не разговаривали, этот ответ мне дал именно он.
Закончив ностальгировать, Гу Цзиньянь, довольный своей проницательностью, подвёл итог:
— И помимо этой тайны, была ещё одна деталь. Настоящий Чу Чжань увлекается уся, а ты, видимо, начитался фэнтези, раз состряпал такую ахинею про психотерапевтов и иллюзии.
С дырой в виске, из которой сочилась кровь, Чу Чжань ещё цеплялся за уходящие остатки жизни. Услышав этот шедевральный вывод, он понял: если его не добила пуля, то докончит чистейшая ярость.
Сцепив зубы, он из последних сил смерил Гу Цзиньяня уничтожающим взглядом и вытолкнул единственный звук:
— Сука...
И погрузился во тьму.
* * *
Спустя пару минут Чу Чжань пришёл в себя. Он снова лежал в коридоре перед той самой дверью. Физической боли не было вовсе, зато в груди всё клокотало от дикой досады. Кое-как поднявшись, он рванулся к ручке, намереваясь снова ворваться в сцену.
Но дверная ручка будто намертво приварилась — замок не поддавался.
Ладно, в запасе оставались ещё две двери. На кой чёрт вымещать на себе этот бредовый негатив? Переведя дыхание и взяв себя в руки, Чу Чжань повернул ручку четвёртой двери.
Стоило створке распахнуться, как на него хлынула волна узнавания.
Старая съёмная квартира, где они когда-то жили с Гу Цзиньянем. Диван, обеденный стол — всё стояло на привычных местах. Поношенная, но прибранная и чистая обстановка.
Сердце Чу Чжаня ёкнуло. В памяти сам собой всплыл образ маленького Гу Цзиньяня. Картинки прошлого ожили пред глазами: вот малыш крутится в этой самой гостиной, не отходит ни на шаг, канючит и заглядывает в глаза, зная лишь одно слово — «братик». Если расстроится — заливается слезами, а стоит развеселить — хохочет на весь дом.
Лишь сейчас доктор Чу осознал: сколько бы времени ни прошло, он скучал по тому мальчишке. И в эту секунду его охватило трепетное, почти детское ожидание скорой встречи.
Однако обстановку пополнили детали, вгнавшие его в замешательство. На обувной полке у входа рядами стояли кроссовки — далеко не детского размера. А у самой стены на плитке покоился баскетбольный мяч.
Прикрыв за собой дверь, Чу Чжань прошёл в спальню. На кровати синело постельное бельё с двумя подушками. Под некогда голым подоконником устроился письменный стол, уставленный учебниками и письменными принадлежностями. А за стеклом, на балконе, сушились вещи — и снова взрослого кроя.
Неужели в квартиру заселился кто-то другой?
Впрочем, чему удивляться. Когда Чу Чжань скончался прямо на улице, Гу Цзиньянь был совсем крохой. Но ведь мальчик — наследник влиятельной семьи! Хоть полиция, нашедшая тело, хоть родня из клана Гу — его в любом случае забрали и устроили в комфорте.
На душе у Чу Чжаня стало горько и одиноко.
Вдруг со стороны прихожей донёсся щелчок замка.
Очнувшись от размышлений, Чу Чжань поспешил выскочить из спальни. Но едва его взгляд встретился со взглядом человека, стоящего у порога, он так и застыл на месте.