Ассистент Тон вместе с охранниками уже вышел.
— Чу Чжань, что ты, чёрт возьми, задумал?! — рявкнул Гу Цзиньянь, повернув голову к кушетке.
Чу Чжань, сидевший там с опущенной головой, даже не поднял глаз от экрана телефона. С тех пор как Цзиньяня скрутили и бросили на кровать, прошло уже добрых десять минут.
Чу Чжань размышлял, как правильно увязать это с принуждением. Из своего скудного опыта познаний в подобной экзотике он помнил: руки и ноги жертвы обычно разводят в стороны и крепят к четырём столбикам кровати.
Но когда он наконец оторвался от смартфона и окинул взглядом «пациента», реальность оказалась далека от фантазий.
Ассистент Тон, разумеется, понятия не имел о тонкостях любовных игр. К тому же у роскошного ложа в каюте лайнера отсутствовали угловые столбики, поэтому телохранители действовали по самой надёжной инструкции: скрутили конечности Гу Цзиньяня так плотно, что тот стал похож на египетскую мумию.
— Доктор Чу, и как мы планируем его лечить? — спросил Лю Сюнь, наблюдая за метаниями мучившегося на кровати Гу Цзиньяня. Сам Чу Чжань всё ещё судорожно листал любовный роман на экране, пытаясь на ходу выучить пару подходящих приёмов.
— Раз уж мы начали полноценную терапию, издевательства должны выглядеть убедительно. Иначе всё это скатится в банальную прелюдию. Гу Цзиньянь обязан осознать, что его унижают и мучают, а не ублажают, — сдвинув брови, с глубокомысленным видом ответил Чу Чжань.
— И что, ты прямо сейчас пойдёшь наступать ему на лицо?
Чу Чжань усмехнулся:
— Пусть ещё немного помаринуется. А потом я вытру об него ноги.
Гу Цзиньяня сжигала такая жажда, что кожа покрылась румянцем. Он повернулся к Чу Чжаню, умоляюще глядя на него помутневшими, влажными глазами. Обычно холодные, тонкие губы были искусаны почти до крови.
— Чу Чжань...
Минуло ещё немного времени, прежде чем Чу Чжань убрал телефон и неспешно подошёл к кровати.
Гу Цзиньянь дошёл до предела: гладкий, высокий лоб блестел от пота, мышцы натянулись до предела.
Чу Чжань поддел его подбородок кончиком пальца:
— Кто дал тебе право думать, будто ты можешь мной распоряжаться?
Едва ощутив прохладу чужого прикосновения, Гу Цзиньянь судорожно сглотнул и попытался податься навстречу, задев губами пальцы.
— Помоги мне...
Чу Чжань проигнорировал просьбу и жёстко зафиксировал его лицо:
— Даже не думай. Даже если я стану калекой, в наших отношениях сверху буду только я. А ты лежи и кайся. Когда поймёшь свою ошибку — развяжу.
Едва Чу Чжань разжал пальцы, Гу Цзиньянь отчаянно уставился на него, издав горловой хрип.
— Чу Чжань, помоги... Дай мне...
— Что дать? Привести кого-то? — Чу Чжань с холодным интересом наблюдал за его мучениями.
— Не надо никого!
— А кого ты хочешь?
— Тебя, — выдохнул Гу Цзиньянь сквозь сжатые зубы.
Момент настал. Если заставлять его терпеть дальше, бедняга рисковал скончаться от кровавого излияния. Чу Чжань решил: сначала унижение, а потом, так и быть, он проявит милосердие и найдёт для него кого-нибудь.
От мысли о том, что предстоит сделать, сердце Чу Чжаня заколотилось как сумасшедшее, а кончики пальцев задрожали.
Надеть самую дорогую обувь, пройти самый долгий путь, заиметь самые пахучие ноги и растоптать самого гордого мужчину!
Собрать подходящий «аромат» времени не было, но ждать дальше он не мог. Помимо этого приёма, у добропорядочного доктора Чу в запасе больше не имелось ни единой идеи.
Под полным надежды взглядом Гу Цзиньяня Чу Чжань забрался на мягкий матрас и замер прямо над ним, свысока разглядывая свою жертву.
Заметив, как трепетное ожидание в глазах Гу Цзиньяня сменяется изумлением, Чу Чжань нахмурился:
— Ты чего так смотришь?
И вдруг, подняв ногу, медленно опустил стопу прямо на его нежную щёку.
Гу Цзиньянь округлил глаза. Связанный по рукам и ногам, он мог лишь беспомощно отвернуть голову.
— Чу Чжань! — раздался его яростный, неверующий рык.
На самом деле Чу Чжань едва не умирал от страха, но, раз уж взялся за роль извращенца, приходилось держать фасон. К тому же, вспомнив, как в самом начале этого гипнотического мира Гу Цзиньянь применил против него кожаный туфлик, доктор почувствовал, что совесть его слегка утихла.
— Ты ещё смеешь на меня орать? Так, по-твоему, просят о помощи? — С этими словами он чуть сильнее надавил ступнёй.
Ни один нормальный мужчина не потерпел бы подобного позора, не говоря уже об исполненном гордыни Гу Цзиньяне. Длинные ресницы Цзиньяня затрепетали, а желваки на сжатых челюстях ходили ходуном под стопой Чу Чжаня.
— Моли о пощаде, — приказал Чу Чжань полуугрожающим тоном.
Но тот лишь зажмурился и крепче сжал зубы, не издав ни звука.
Чу Чжаню всё же не хватало истинной изощрённости. Видя, что реакция нулевая, а связанные перед собой руки Гу Цзиньяня уже натёрты веревками до кровавых ссадин, доктор смягчился.
«Скучно и бессмысленно, — подумал он. — И что люди находят в подобных играх?»
— Ладно, так и быть, приведу тебе кого-нибудь, — пробормотал Чу Чжань и вознамерился убрать ногу с его лица.
Однако в то же мгновение связанные руки Гу Цзиньяня рванулись вверх и намертво вцепились в его щиколотку.
— А? — Чу Чжань обомлел. Попытался выдернуть ногу, но та даже не шелохнулась. Нахлынуло дурное предчувствие. — Ты чего вытворяешь?
Гу Цзиньянь молчал. В его налитых кровью глазах читалась лютая ярость загнанного в угол волка, мёртвой хваткой вцепившегося в добычу.
Хотя его запястья были туго стянуты вместе, пальцы умудрились обхватить тонкую прохладную щиколотку Чу Чжаня.
А в следующее мгновение Чу Чжань и Лю Сюнь одновременно ахнули от ужаса.
Притянув чужую стопу к самому лицу, Гу Цзиньянь слегка приоткрыл алые губы и высунул влажный язык. Обжигающий, щекотный контакт с подошвой моментально отозвался током в самом черепе Чу Чжаня!
— Ты... Ты что делаешь?! — У Чу Чжаня волосы встали дыбом.
Балансируя на одной ноге посреди пружинящей кровати, он отчаянно дёргал второй, но не мог сдвинуть Гу Цзиньяня ни на миллиметр. Напряжённые руки мужчины превратились в стальные тиски, сжавшие щиколотку до красноты.
Чу Чжань брыкался в панике и смущении, но Гу Цзиньянь лишь распалялся всё сильнее, шелковисто и страстно облизывая его пальцы.
Сцена была настолько дикой, что Чу Чжань, словно получив удар током, рванулся изо всех сил, потерял равновесие и рухнул навзничь прямо рядом с Цзиньянем.
Чтобы подняться, нужно было выбить ногу из чужого захвата, но взбесившийся Гу Цзиньянь не обращал внимания на удары.
Кое-как приняв сидячее положение, Чу Чжань попытался разжать его пальцы вручную, но Гу Цзиньянь уже вовсю покрывал горячими поцелуями его щёку, шею и даже прикусил мочку уха.
— Отпусти! — выкрикивал Чу Чжань, уворачиваясь от поцелуев. — Отпусти, кому говорю! Ногу мою отпусти!
Единственным доступным оружием Гу Цзиньяня оставались руки и губы, но, несмотря на затуманенный снадобьем разум, инстинкты работали безупречно. Сила в нём проснулась зверская.
Упираясь руками в его широкую грудь, Чу Чжань мог лишь беспомощно наблюдать, как его щиколотку медленно подтягивают ниже.
Сначала подошва ощутила рельеф горячих грудных мышц, затем палящее тепло сместилось ниже, грозя обжечь кожу. От этого жара у Чу Чжаня вспыхнули уши.
Когда стопа миновала глубокую линию пресса и двинулась к самой опасной зоне, Чу Чжань не выдержал и заголосил:
— Гу Цзиньянь, сука! Да ты... Ты совсем охренел?!
Творил всё это Гу Цзиньянь, но чувство стыда почему-то зашкаливало у самого Чу Чжаня. Потеряв всякую связность речи, он смог выдавить лишь:
— Совесть у тебя есть или нет?!
— Чу Чжань, сними с меня... — тяжело дыша, прохрипел Гу Цзиньянь, не сводя с него затуманенного взгляда.
Глянув на единственную преграду из ткани, оставшуюся на мужчине, Чу Чжань чуть не сгорел со стыда.
Пришлось сменить тон на более мягкий:
— Послушай меня. Так ты себе не поможешь. Отпусти, и я найду тебе кого-то красивого и покладистого.
— Чу Чжань... — Гу Цзиньянь прижал его стопу к своему поясу и слегка подался навстречу. — Сними.
— Ты, блин... — Чу Чжань сжал зубы и снова попытался вырваться, но силы быстро таяли.
Поняв, что помощи от Чу Чжаня не дождаться, Гу Цзиньянь решил действовать напролом — пусть даже через ткань.
— Гу Цзиньянь! — осознав, для каких именно целей тот собирается использовать его ногу, Чу Чжань обречённо схватился за лоб. — У меня грибок! Ты уверен, что хочешь продолжать?!
Гу Цзиньянь на мгновение замешкался, а затем пробормотал:
— Какая же у тебя куча болячек...
— Раз знаешь, так отпусти!.. — Не успел Чу Чжань вздохнуть с облегчением, как воздух снова застрял у него в горле.
Его стопу уже плотно прижали к самому эпицентру. Обхватив её своими широкими ладонями, Гу Цзиньянь начал...
В ушах у Чу Чжаня зазвенело. Он замер в полном шоке.
И тут тишину прорезал истошный вопль Лю Сюня:
— Твою-ю-ю мать! Едрить тебя в корень!
Ситуация зашла в тупик. Чу Чжань не мог вырваться и был вынужден наблюдать, как его стопой неприлично забавляются.
Это выглядело не просто странно — это было дико, сюрреалистично и пугающе.
Его нога отродясь не испытывала подобных температур. Даже сквозь тонкую ткань жарило так, что пальцы на ноге поневоле сжимались.
Гу Цзиньянь смотрел на него налитыми кровью глазами. Его благородное, красивое лицо исказилось от дикого возбуждения, обнажая хищную, первобытную натуру.
Чу Чжань чувствовал: наклонись он чуть ближе — и этот безумец впился бы ему в горло, перекусывая артерию.
— До... доктор Чу... — заикаясь, пролепетал Лю Сюнь. — Ч-что делать-то?!
Вспомнив, что в комнате есть свидетели этой позорной сцены, Чу Чжань вспыхнул от злости и досады. Но Гу Цзиньянь, весь покрытый синяками и ссадинами от его недавних пинков, присосался к нему как пиявка и не собирался отступать.
Первая часть плана — с унижением через лицо — позорно провалилась.
Что ж...
Чу Чжань зажмурился и изо всех сил попытался отвлечься от сладостно-жутких ощущений, накатывающих на подошву.
Сменить локацию! Сменить декорации! Нельзя больше оставаться в этом пространстве и позволять Гу Цзиньяню заниматься этой хернёй!
Один бог ведает, сколько времени этому психу понадобится, чтобы утихомириться.
— Срочно переходим к следующему этапу! — Чу Чжань скривился от очередного движения Гу Цзиньяня и со всей дури брыкнул его свободной ногой.
Удар вышел слабым и скорее похожим на поглаживание — извращенец лишь сладостно застонал.
Лю Сюнь опешил:
— А? Уж так сразу?!
Чу Чжань чуть не заплакал от досады и прошипел сквозь зубы:
— А ты сам как думаешь, мать твою?!
Он свирепо уставился на мужчину, тонущего в пучине похоти, и выплюнул с ненавистью:
— Ну погоди у меня, тварь... Посмотрим, как ты запеваешь потом!