Все присутствующие дружно обернулись на звук. Чу Чжань, всё ещё привязанный к вращающемуся щиту рулетки, тоже с трудом повернул голову.
В затенённом зале царил полумрак, а вот из открытых дверей коридора лился яркий, слепящий свет. В дверном проёме выросла высокая, статная фигура Гу Цзиньяня.
Он выглядел так, словно только что покинул закрытое заседание Совета директоров: безупречная укладка, дорогой костюм, строгий галстук. Лишь сигарета, зажатая в уголке губ, придавала ему вид элегантного мерзавца.
Свет из коридора очерчивал его силуэт, тлеющий огонёк табака то вспыхивал, то гас. На губах Гу Цзиньяня застыла едва заметная улыбка — насмешливая и дерзкая.
В эту ночь в VIP-кабинете гуляли на широкую ногу. Ли Мин и телохранители прочих мажоров дежурили снаружи, однако при появлении незнакомца никто из них даже не подумал спросить, как тот прошёл. Выправка и внушительная аура Гу Цзиньяня явно указывали на то, что перед ними человек не из простых. К тому же за его спиной стоял всего один амбал-телохранитель, так что Ли Мин и его компания не усмотрели никакой угрозы. Для подобного рода вечеринок появление новых гостей из своего круга было делом привычным.
— Ты ещё кто такой? — буркнул Ли Мин.
— С восьмого, — коротко отрезал Гу Цзиньянь.
Восьмой этаж был вершиной закрытого клуба «Ланьгуан», и статус его посетителей не требовал пояснений. Хотя Гу Цзиньянь не назвал своего имени, компания мажоров мгновенно прониклась уважением: в их кругу сегодня ты с человеком развлекаешься, а завтра, глядишь, проворачиваешь выгодную сделку.
— А, ну заходи, сыиграем вместе, — с лёгкостью согласился Ли Мин.
Едва Гу Цзиньянь переступил порог, сопровождавший его охранник плотно закрыл дверь и застыл у входа, подобно безжизненному изваянию.
Ли Мин нахмурился:
— А твой лоб так и останется тут торчать?
— Я дорожу своей жизнью, — со смешком откликнулся Гу Цзиньянь.
Мажоры дружно расхохотались.
— Ну ладно, пусть порадует глаз, — снисходительно бросил Ли Мин. — Дружище, оцени-ка товар.
Гу Цзиньянь вальяжно подошёл к рулетке и медленно, с толком и расстановкой, оглядел Чу Чжаня с головы до ног.
Вид у Чу Чжаня был плачевный. Сшитый на заказ костюм, в котором он ещё днём блистал на сцене во время вручения премии, превратился в рваные лоскуты. Открытые длинные ноги белели в полумраке, а на лбу запеклась кровь. Из-за подмешанного в алкоголь дрянного снадобья его обычно холодный, собранный взгляд сейчас казался мутным и поплывшим.
Ли Мин обозвал Чу Чжаня «товаром», и Гу Цзиньянь действительно принялся осматривать его, словно ценную покупку.
Чу Чжань встретился с ним взглядом. Честно говоря, на душе стало муторно: от этого психа вполне можно было ожидать, что он примкнёт к оскалившейся стае.
Выражение лица Гу Цзиньяня выглядело откровенно извращённым. Чу Чжаня ещё даже не раздели до конца, а этот гад смотрел на него так, будто уже сожрал без остатка и смаковал послевкусие.
Находясь в эпицентре этого живого пиршества, Чу Чжань принимал на себя липкие, раздевающие взгляды десятка мужчин. Гу Цзиньянь оставался его единственным шансом на спасение, поэтому Чу Чжань стиснул зубы и вонзил в него пристальный взор.
Однако Гу Цзиньянь лишь выдохнул струйку дыма и усмехнулся:
— Почём ставка?
— Ах ты, сука!.. — Чу Чжань от этих слов мгновенно закипел, кулаки сжались сами собой.
— Пятьсот тысяч. Правила знаешь?
Взгляд Гу Цзиньяня буквально прикипел к лицу Чу Чжаня.
— Знаю, — небрежно роготал он. — Только сегодня вы всё равно продуете.
Услышав столь наглое заявление, Ли Мин и остальные зашлись в гоготе:
— Эй, бро, ты не зарывайся! Реально думаешь, что такой умелец? Смотри не сдуйся первым!
— Ха-ха-ха!
Кабинет захлестнула волна похабного, нечистоплотного хохота. У Чу Чжаня перед глазами всё потемнело. Он явно в прошлой жизни разорил родовую усыпальницу Гу Цзиньяня, раз в этой ему выпала участь врачевать рассудок этого сумасшедшего.
Кровь подступила к горлу от подступившей ярости. Чу Чжань одним только взглядом готов был изрезать Гу Цзиньяня на тысячи кусков.
Заметив эту ненависть, Гу Цзиньянь слегка наклонился и тихо спросил:
— Что такое? Хочешь мне что-то сказать?
— Пошёл к чёрту, — прошипел Чу Чжань сквозь зубы.
— До чего сердитый.
— Пваливай! — Чу Чжань отвернулся, видеть не желая эту физиономию.
— Ладно, ухожу.
«...»
Чу Чжаня колотило от гнева. Гу Цзиньянь действительно отвернулся, проследовал в глубь комнаты и развалился на кожаном диване в самой густой тени.
Стоило ему отойти, как застывший у дверей телохранитель двинулся к рулетке. Чу Чжань, как и все остальные, решил, что Гу Цзиньянь просто проявляет заботу о своём подчинённом, отправляя его «поразвлечься».
Этого помощника Чу Чжань помнил по реальному миру — личного секретаря по фамилии Тон. Надо же, Гу Цзиньянь, конструируя гипнотический сон, не забыл прихвастнуть верным кадром. Настоящий босс года.
— Дружище, ты чего? — хохотнул Ли Мин. — Сам за своего лба платить будешь?
Вместо ответа помощник Тон извлёк из-за пояса предмет, при виде которого присутствующие мгновенно изменились в лице. В полумраке блеснуло лезвие.
— Вы что, совсем из ума выжили?! — Чу Чжань уставился на приближающуюся сталь, отчаянно забившись на щите.
Ли Мин недовольно нахмурился, обращаясь к дивану:
— Слышь, ты затеваешь мокруху ещё до начала игры? А нам потом с кем развлекаться?
Гу Цзиньянь из своего тёмного угла лишь небрежно пустил колечко дыма:
— Раз уж играем в извращения, немного крови только добавит остроты.
У Чу Чжаня глаза готовы были вылезти из орбит. В следующий миг в воздухе мелькнула серебряная молния. Инстинкт заставил его зажмуриться: что ж, адская боль разрушит гипноз, и ему не придётся резать себе язык.
— Бля-я-я! — ахнул кто-то из толпы.
«...»
Однако ожидаемой дикой боли не последовало, и пробуждение от кошмара не наступило.
Чу Чжань, покрывшись холодным потом, с трепетом открыл глаза и увидал, что острый клинок лишь одним точным движением перерезал удерживавшие его кожаные ремни.
Ли Мин вспыхнул и с угрозой уставился на Гу Цзиньяня:
— Слышь, ты предел знаешь? Это ещё что за фокусы?
— Этот артист не продаётся, — донёсся с дивана ленивый голос Гу Цзиньяня. — Подберите кого-нибудь другого.
— Да мы ради него всё и затеяли!
— Ты чё, решил всё себе забрать?!
До мажоров наконец дошло: этот хлыщ с восьмого этажа явился сюда вовсе не развлекаться, а срывать им кураж.
Помощник Тон аккуратно освободил Чу Чжаня от остатков пут и помог ему дойти до дивана.
Гу Цзиньянь окинул присутствующих ледяным взглядом и, чуть изогнув уголки губ, открыто выложил карты на стол:
— На то, что уже попало мне в рот, свои пасти не раззевайте.
Компания золотой молодёжи не привыкла терпеть подобное дерзкое поведение на своей территории. Пусть этот парень с восьмого этажа и обладал высоким статусом, за плечами местной гопоты стояли семьи, чьи связи суммарно могли смять кого угодно. Разбалованные и привыкшие к безнаказанности, они от слов Гу Цзиньяня мгновенно осатанели.
Двое мажоров дернулись было вперёд, чтобы выбить из него спесь, но дорогу им преградила могучая рука помощника Тон. В его пальцах всё так же хищно поблёскивал клин.
— Припёрся с одним охранником и думаешь, что схватил Бога за бороду?! — выплёвывая слова, шагнул вперёд Ли Мин. — Ты вообще кто такой, сука?!
С этими словами он зазывающе махнул рукой в сторону дверей. В тот же миг коридор загрохотал десятками тяжёлых шагов. В кабинет ворвалась орава телохранителей в чёрных костюмах — с полсотни человек плотным кольцом обступили диван.
Чу Чжань чувствовал, как сознание окончательно застилает туман, у него не было сил даже поднять веки. Он беспомощно откинулся на спинку дивана. Обстановка накалилась до предела, но когда до его носа донёсся едва уловимый терпкий аромат табака, исходящий от Гу Цзиньяня, в душе на миг воцарилось странное спокойствие.
Ли Мин выскочил вперёд и зарычал:
— Решил нам тут концерт устроить?! Отлично, сегодня мы вас всех тут и закатаем! Посмотрю я, как вы отсюда выберетесь!
В комнате повеяло смертельной опасностью.
Находясь под прицелом десятков свирепых глаз, Гу Цзиньянь даже не почесался. Он лишь слегка наклонился к Чу Чжаню и невинно поинтересовался:
— И что делать будем? Похоже, нам отсюда не выбраться.
Чу Чжань вспыхнул:
— Ты меня спрашиваешь?! У тебя что, своей охраны нет?!
— Спешил, не взял с собой, — с самым честным видом открестился тот.
«...»
Напряжение достигало пика, кольцо нападавших сжималось, точно чёрные тучи, заслоняя и без того скудный свет.
Потерявший силы Чу Чжань с тревогой уставился на стоявшего рядом помощника Тон. Однако на лице этого парня, казалось, полностью отмерли мимические нервы: какими бы паршивыми ни были дела, его физиономия оставалась непроницаемой.
Не понимая, блефует ли тот или действительно спокоен, Чу Чжань перевёл взгляд на Гу Цзиньяня. Теперь оставалось уповать только на этих двоих. Хотелось верить, что их навыков рукопашного боя хватит, чтобы пробить брешь в этой ораве.
Однако то, что он увидел в следующую секунду, повергло его в абсолютный шок. Холодный пот ледяной волной промчался от копчика прямо к затылку.
В полумраке Чу Чжань первым разглядел, чем именно забавляются пальцы Гу Цзиньяня.
В этих гипнотических мирах он навидался всякого бреда, но происходящее сейчас переходило все границы.
Этот псих крутил в руках вороненый пистолет, и его длинные, костистые пальцы с изящной небрежностью навинчивали на ствол глушитель.
— Блядь! У него пушка! — взвизгнул кто-то из толпы.
Заметившие оружие мажоры мгновенно застыли.
Ствол с дальнобойной дистанцией — это вам не кулачный бой. Несмотря на численный перевес, Ли Мин опешил.
— Ты совсем долбанулся?! — закричал он, наблюдая, как Гу Цзиньянь безмятежно закручивает резьбу. — В твоём магазине патронов на пальцы одной руки! Думаешь, один против всех потянешь?!
Ли Мин искренне не верил, что Гу Цзиньянь решится на крайность. Любая фигура с этажей выше четвёртого в клубе «Ланьгуан» в случае скандала могла поднять на ноги весь Цзиньган. Он решил, что Гу Цзиньянь просто понтуется из последних сил.
Гу Цзиньянь поднял глаза. Оружие в его руках смотрелось так же привычно, как палочки для еды. Он медленно наставил ствол прямо в лоб Ли Мину и небрежно роготал:
— Положит ли семерка свинца всю вашу ораву — не знаю. Но на тебя одного точно хватит. Хочешь проверить?
Видя его абсолютную умиротворённость, Ли Мин не решился рисковать. Он бесшумно сделал пару шагов назад, спрятался за спину массивного амбала-охраника и, резко вытолкнув того вперёд, огласил комнату воплем:
— Мать вашу, вали его!
Он был свято уверен, что в суматохе Гу Цзиньянь не сумеет выцепить его среди десятков тел. Каким бы ни было оружие, три человека против толпы — обречены.
Остальные мажоры тоже кинулись за спины своих костоломов, осыпая их истеричными приказами.
Однако полсотни телохранителей оставались неподвижны. Как бы Ли Мин с компанией ни орали, амбалы не шелохнулись. Они продолжали сжимать кольцо вокруг дивана, но их тела синхронно развернулись... в сторону самого Ли Мина и его друзей.
У Чу Чжаня ёкнуло сердце. Он взглянул на Гу Цзиньяня. Тот поднялся с дивана и, точно прогуливаясь по парку, неторопливо прошёл сквозь строй застывших охранников прямо к Ли Мину.
— Вы что, оглохли, уроды?! Взять его! — надрывался Ли Мин, всё ещё не осознавая ужаса ситуации.
Гу Цзиньянь достал сигарету, и ближайший к нему амбал тут же вышколенно чиркнул зажигалкой.
Сделав глубокую затяжку, Гу Цзиньянь чуть прищурился:
— Уверен, что это твои люди?
Лицо Ли Мина мгновенно пошло белыми пятнами. Вся спесь с золотой молодёжи слетела в секунду, они в панике переглядывались.
Лишь сейчас до них дошло: ворвавшиеся в кабинет охранники были им абсолютно незнакомы.
А где же их собственные люди?..
С трудом удерживая дрожь в голосе, Ли Мин выдавил:
— Ты... что ты задумал?!
Игнорируя его вопрос, Гу Цзиньянь обернулся к дивану:
— Они к тебе распускали руки. Как думаешь, какому наказанию их подвергнуть?
Чу Чжань взглянул на зажатый в его руке ствол, и у него закололо в висках. Он всерьёз опасался рикошета.
Хотя всё происходящее было лишь сном, моральные устои Чу Чжаня принадлежали реальному миру. Мысль о настоящем убийстве вызывала у него отвращение и ужас, поэтому он постарался уклониться от ответа:
— Делай что хочешь. Меня не втягивай.
— До чего ты сговорчивый, — Гу Цзиньянь подмигнул ему, словно флиртуя на глазах у всех. — А ведь должен был сказать: «Кто меня трогал — отруби им эти клешни». А иначе на имущество Гу Цзиньяня всякая тварь будет раззевать пасть. Да и с тебя самого за такие касания надо бы спустить шкуру — а то испачкался.
У Чу Чжаня волосы встали дыбом. Гу Цзиньянь произносил эти жуткие вещи с легкой улыбкой, но кровавый огонёк в его глазах не оставлял сомнений: этот психопат реально способен воплотить сказанное в жизнь.
Насладившись мелькнувшим в глазах Чу Чжаня испугом, Гу Цзиньянь удовлетворенно усмехнулся и снова перевёл взгляд на Ли Мина:
— Игра ведь ещё не началась. Значит, мы её продолжим.
Кабинет полностью контролировался людьми Гу Цзиньяня, ствол смотрел прямо в грудь, и от прежней наглости Ли Мина не осталось и следа.
— Какая ещё игра?.. — заикаясь, выговорил он.
Гу Цзиньянь поднял бровь:
— Нас тут много. Выберем кого-то одного и продолжим. Не стоит портить людям вечер.
— Что ты имеешь в виду?!
— Ну, у меня довольно специфические вкусы, — Гу Цзиньянь окинул присутствующих задумчивым взглядом, после чего зафиксировал его на Ли Мине. — Пожалуй, остановимся на тебе.
Ли Мин обомлел:
— Ты... что ты сказал?!
— Сыграем на тебя, ты не против? — Гу Цзиньянь расплылся в ледяной, жутковатой ухмылке.
Впервые в жизни с ним обращались как с дешёвой девкой. В душе Ли Мина вспыхнула смесь ярости и дикого страха:
— Ты... да ты хоть знаешь, кто я?! Знаешь, кто мой отец?!
— И кто же твой папаша? — наклонил голову Гу Цзиньянь.
Помощник Тон сделал шаг вперёд и зачитал без выражения, будто зачитывал финансовую отчётность:
— Ли Юньхай. Нынешний секретарь городского комитета партии Цзиньгана. Его дед, Ли Чэн, в прошлом занимал высокий пост в Министерстве обороны...
Дослушав перечисление родни до третьего колена, Гу Цзиньянь изобразил наигранное удивление:
— Ого. Какая солидная родословная.
Ли Мин решил, что тот замялся, и немного повеселел, возвращая привычный спесивый тон:
— Так что не делай глупостей, бро. Из-за какого-то вшивого артиста наживать себе таких врагов — себе дороже.
— Ли Юньхай... Ли Чэн... — Гу Цзиньянь вдруг тихо рассмеялся. — Ну и что с того? Да будь тут твой папаша лично, по одному моему слову он точно так же полез бы на эту рулетку.
Слышать, как оскорбляют его отца, было выше сил Ли Мина:
— Да кто ты такой, мать твою?!
Гу Цзиньяню не исполнилось и тридцати. В таком возрасте статус полностью зависит от семьи. Будь он кем-то реально значимым, его бы знали в лицо.
Не может быть, чтобы власть семьи Ли в Цзиньгане не смогла сокрушить этого обнаглевшего выскочку.
Однако Гу Цзиньяню надоело сотрясать воздух. Его взгляд окончательно остыл:
— Даю тебе шанс. Снимай штаны и сам лезь на щит.
Ли Мин оцепенел:
— Ты... ты... Мой отец тебя из-под земли достанет!
Не обращая на него внимания, Гу Цзиньянь повернулся к замершим мажорам:
— Вы же любите острые ощущения? По-моему, пустить по кругу собственного кореша — это куда веселее. Давайте, резво сняли штаны.
Мажоры замёрзли изваяниями.
Ли Мин смотрел на них с ужасом и немой мольбой.
Гу Цзиньянь терял терпение:
— Долго мне ждать? Или мне твоих родственников сюда вызвать, устроим семейный подряд?
— Ты!!!
Сигарета догорела. Видя, что никто не шевелится, Гу Цзиньянь швырнул окурок на пол и передёрнул затвор:
Щёлк.
Пф-ф-ф!
Приглушённый, глухой хлопок заставил всех вздрогнуть. Чу Чжань резко повернул голову: один из мажоров повалился на пол, судорожно зажимая простреленное бедро, из которого хлынула кровь. Парнишка забился в истеричном визге.
— Я сказал «снимайте», или вы подумали, что я шучу?
Едва Гу Цзиньянь закончил фразу, до остальных дошло: здесь не шутят. Дрожащими руками они панически кинулись расстёгивать ремни.
Гу Цзиньянь наставил дымящийся ствол на позеленевшего Ли Мина и вращательным движением кисти указал на рулетку:
— Будешь копаться — потеряешь шанс вообще на неё залезть.
Захлебываясь слезами, Ли Мин дрожащими пальцами расстегнул пряжку.
Чу Чжань не ожидал, что развязка окажется настолько дикой. Его тошнило от одной мысли о том, что сейчас начнётся. Единственным желанием было убраться из этого гадюшника.
Но тело его не слушалось. Пришлось окликнуть стоящего неподалёку помощника Тон:
— Помоги мне выйти, пожалуйста.
Стеклянные глаза помощника чуть сдвинулись:
— Господин Гу не приказывал.
«...»
Гу Цзиньянь с удовлетворением наблюдал, как скулящий Ли Мин взбирается на щит, а его дружки с перекошенными лицами обступают рулетку.
— Вот это по-нашему. Игра должна приносить удовольствие всем, — с этими словами Гу Цзиньянь бросил пистолет ближайшему охраннику и направился к дивану.
У Чу Чжаня застучало в висках. Гу Цзиньянь опустился рядом и бесцеремонно сгреб его за плечо:
— Ну как? Достаточный урок?
Глядя на разворачивающееся безумие, Чу Чжань с трудом выдавил:
— Мне плохо. Выведи меня отсюда.
Гу Цзиньянь ответил невпопад:
— Мир так жесток. Стоило мне отвлечься, как тебя едва не испачкали. И после этого ты ещё твердишь, что хочешь уйти? Как я могу тебя отпустить?
Чу Чжань даже не поворачивал головы, чувствуя на себе его тяжелый, липкий взгляд. Он без труда мог представить выражение лица Гу Цзиньяня: мягкая улыбка при абсолютно ледяных, насмешливых глазах.
— Да, спасибо за помощь. Но я не хочу здесь оставаться. Будь добр, прикажи кому-нибудь вынести меня.
У рулетки началось движение. От первых же звуков Чу Чжаня заштормило от отвращения.
Однако Гу Цзиньянь не собирался его отпускать. Он склонился к самому уху Чу Чжаня и интимно шепнул:
— Подожди немного. Посмотри со мной игру для взрослых.
Чу Чжань отвернулся, выдёргивая плечо:
— Смотри сам. Я не настолько больная тварь.
Гу Цзиньянь некоторое время молча разглядывал его. Чу Чжань уже решил, что перегнул палку и сейчас его отправят на рулетку вторым рейсом, но псих неожиданно расплылся в нежной улыбке. Он провел пальцами по щеке Чу Чжаня:
— Ладно, не буду показывать тебе всякую дрянь. Поехали.
Чу Чжань перевёл дух. Однако стоило ему попробовать подняться, как к голове прилила волна адского жара. Ноги окончательно превратились в вату, и он едва не рухнул обратно. Гу Цзиньянь ловко подхватил его.
Заметив нездоровый румянец, заливший лицо Чу Чжаня, он нахмурился:
— Что он выпил?
От рулетки уже доносились вопли Ли Мина. Помощник Тон подскочил к одному из мажоров и встряхнул его за шиворот:
— Что вы дали господину Чу?!
Парень зазаикался:
— Да... да то, что Ли-шао подмешал... Ядрёную дрянь...
Чу Чжаня озарило. Теперь понятно, что это за «лекарство». Он поднял глаза на Гу Цзиньяня и обомлел: взгляд того изменился. Тема отравления его больше не волновала — в глазах зажглись хищные, откровенно опасные искры.
Чёрт! Чу Чжань мысленно взвыл. Это же идеальный расклад для этой скотины!
— В больницу... Нам надо в больницу, — Чу Чжань попытался оттолкнуть Гу Цзиньяня, изо всех сил цепляясь за остатки самообладания.
— До неё километров пятнадцать.
— Так газуй!
Вместо ответа Гу Цзиньянь подхватил Чу Чжаня на руки и уверенным шагом направился к выходу.
— Быстрая вода не утолит жажду. Ты меня за покойника держишь?
Гу Цзиньянь несётся по коридору с Чу Чжанем на руках, за ними шлейфом валит охрана — чистейший штамп из дешёвого женского романа.
Выйдя из кабинета, Чу Чжань снова поразился масштабности происходящего. Если в зале полсотни охранников казались перебором, то коридор был просто забит чёрными костюмами. Люди Ли Мина стонали, впечатанные лицом в стены вдоль всего прохода.
При росте за метр восемьдесят и весе под семьдесят килограммов Чу Чжань не казался Гу Цзиньяню обузой. Тот спустился на лифте в абсолютно пустой холл — территорию уже зачистили. У входа ждал кортеж из представительских авто.
Усаженный на заднее сиденье «Бентли» Чу Чжань горел как в огне. Дышать становилось всё тяжелее.
— В больницу... Пожалуйста, скорей в больницу... — бормотал он, рванув ворот рубашки, но облегчения это не принесло.
— Хорошо, — кротко отозвался Гу Цзиньянь.
Но сквозь пелену мутного сознания Чу Чжань уловил шорох одежды. Он с трудом разомкнул веки и застыл.
— Ты... ты что, блядь, делаешь?!
В зрачках Гу Цзиньяня плясали безумные сполохи. Стягивая галстук, он низким голосом произнес:
— Похоже, ты не дотерпишь до больницы.
В голове Чу Чжаня будто рванула граната:
— С чего ты взял, что я не дотерплю?! Перестань раздеваться, идиот! Я сказал — в больницу!
Гу Цзиньянь протянул мягкое: «О-у», даже не подумав остановиться:
— Значит, это я не дотерплю.
Без всяких приказов перегородка между салоном и водителем плавно поползла вверх. В следующий миг мощное тело Гу Цзиньяня накрыло Чу Чжаня. Несмотря на простор салона, бежать было некуда — Чу Чжань оказался втиснут в угол сиденья.
Окончательно потеряв контроль над собой, он рявкнул:
— Гу Цзиньянь! Ты... да ты просто...