Одежда на Чу Чжане ещё в клубе «Ланьгуан» превратилась в жалкие обноски, так что Гу Цзиньянь сдёрнул её в два счёта.
— Не дёргайся, — бросил он. — Иначе сам же и пострадаешь.
— Ах ты, сука... — Чу Чжань отчаянно брыкался на заднем сиденье. — Гу Цзиньянь, ты вообще края видишь?! Трахаться готов где попало и когда попало, у тебя морали меньше, чем у ссыкливого пса!
— Я же ради тебя стараюсь, — с невинным видом возразил тот.
— Спасибо, блять, от всей души.
Гу Цзиньянь нахмурился, и в его голосе проскользнуло недовольство:
— Что с тобой в последние дни? Материшься как сапожник.
— Веди себя как нормальный человек, и я буду разговаривать с тобой вежливо, — огрызнулся Чу Чжань, впившись в него яростным взглядом.
Гу Цзиньянь замёрз и некоторое время молча разглядывал Чу Чжаня. Когда тот уж было решил, что до безумца наконец дошло...
— А знаешь, мне даже нравится, когда ты меня материшь. Особенно в такие моменты.
Чу Чжань уставился на него как на законченного психа:
— Психопат.
В итоге этот сумасшедший прижал его запястья к кожаной спинке сиденья. Чу Чжань сыпал проклятиями, но быстро выдохся и не мог шевельнуться.
Разглядывая его вспыхнувшее лицо, Гу Цзиньянь озадаченно прищурился:
— Ты чего в последние дни изображаешь из себя невинную девицу?
— Какую, нахуй, девицу... — сквозь зубы процедил Чу Чжань.
Гу Цзиньянь усмехнулся:
— Впрочем, так даже интереснее. Немного разнообразия не повредит. И всё-таки актёрские гены дают о себе знать: пусть в кино ты играешь паршиво, зато играть в недотрогу у тебя получается отменно.
Чу Чжань окончательно перестал понимать логику этого психа. Он что, ослеп? Не видит, что у человека реальный нервный срыв?!
Выражение лица Гу Цзиньяня мгновенно изменилось: взгляд стал тёмным, тяжёлым, а на губах заиграла насмешливая, двусмысленная ухмылка.
"Что этот идиот задумал?"
Не успел Чу Чжань осмыслить эту странную метаморфозу, как пальцы Гу Цзиньяня впились ему в подбородок.
— Брыкайся, — хрипло прошептал тот. — Чем сильнее сопротивляешься, тем больше я завожусь.
Губы Чу Чжаня нервно дёрнулись, но в следующее мгновение он закоченел от ужаса. Гу Цзиньянь грубой силой перевернул его на живот, уткнув лицом в кожаное сиденье. Сзади обдало ледяной прохладой.
"Сука! Опять! Опять эта херня!"
Его языку сегодня снова не повезло. Когда увесистая ладонь Гу Цзиньяня с размаху опустилась на его ягодицу, Чу Чжань, охваченный паникой, со всей силы стиснул зубы — лишь бы проснуться, пока не поздно.
Сила укуса была таковой, что, очнувшись в реале, Чу Чжань чуть не сложился пополам прямо под рабочий стол. Горячая, солоновато-металлическая кровь заполнила рот, дикая боль пронзила мозг.
— М-м-гх!..
Он зажал рот ладонью, не смея даже дотронуться до раненого языка.
Гу Цзиньянь очнулся практически одновременно с ним. Увидев согнувшегося пополам Чу Чжаня, у которого кровь каплями сочилась сквозь пальцы прямо на белоснежный халат, он отбросил кресло и кинулся к нему:
— Доктор Чу! Что с вами?!
Чу Чжань не мог вымолвить ни слова — лицо исказила судорога боли. Лишь махнув рукой, он кое-как выпрямился, пытаясь дотянуться до салфеток на столе. Но не успели его пальцы коснуться коробки, как мощная рука перехватила его за талию.
Чу Чжань вытращил глаза.
"Сеанс же окончен! Опять?! Да сколько можно таскать меня на руках, как какую-то девицу!"
Гу Цзиньянь сгрёб его в охапку и выскочил из кабинета.
Шёл двенадцатый час ночи. В коридорах клиники «Цзяхуа» царила тишина, и дежурившие у дверей телохранители от неожиданности едва не подпрыгнули, когда их босс вылетел наружу с доктором на руках.
Не останавливаясь, Гу Цзиньянь крикнул подорвавшемуся следом специальному помощнику Тону:
— Свяжись с больницей! Машину к входу, живо!
"Да я и сам идти могу!" — хотел выразить протест Чу Чжань, но из горла вырывалось лишь мычание. Впрочем, спорить не было сил: «Цзяхуа» — клиника психологическая, так что с глубокой рваной раной действительно требовалось ехать в обычную многопрофильную больницу. Да и за руль в таком состоянии он бы точно не сел.
В больнице Гу Цзиньянь поднял на ноги весь персонал. Посреди ночи созвали консилиум лучших специалистов, будто у Чу Чжаня обнаружили смертельную экзотическую болезнь. Счастливому языку уделили несколько часов пристального внимания, чтобы в итоге прийти к глубокомысленному выводу: глубокий укус.
Чу Чжаню поставили капельницу с противовоспалительным. По-хорошему, прокапавшись, он мог спокойненько уехать домой на такси. Однако Гу Цзиньянь, горя желанием загладить вину, настоял на госпитализации в отдельную палату. И не просто настоял...
В просторной VIP-палате было всё необходимое. Тихо бубнил телевизор — его включили, чтобы хоть как-то скрасить неловкое молчание.
Чу Чжань полулежал на койке под капельницей с мрачным и безнадёжным видом, наблюдая за мужчиной, который вальяжно сидел на диване и листал журнал.
Кабы не повреждённый язык, он бы обязательно сказал:
"Господин Гу, вам совершенно не обязательно дежурить у моей постели. На худой конец можно нанять сиделку".
Видеть перед собой Гу Цзиньяня было попросту тошно. Каким бы стопроцентным гетеросексуалом Чу Чжань ни был, после всех безумств в гипнотическом сне он чисто физически не мог находиться в одной комнате с типом, который всего пару часов назад шлёпал его по заднице.
Чу Чжань как раз размышлял, как бы без слов выставить этого визитёра за дверь, когда Гу Цзиньянь почувствовал на себе его взгляд. Стоило тому поднять голову, как Чу Чжань моментально отвернулся, сделав вид, что увлечён телепередачей.
Гу Цзиньянь мазнул взглядом по капельнице, затем перевёл взор на побледневшее лицо врача. Говорить доктор не мог, а сам Гу Цзиньянь не знал, с чего начать разговор, так что молчание становилось всё более тягостным.
В итоге он не придумал ничего лучше, кроме как спросить:
— Доктор Чу, хотите воды?
Чу Чжань медленно повернул к нему голову с таким выражением лица, будто тот предложил ему выпить яду:
"Я, по-твоему, похож на человека, способного глотать?"
До Гу Цзиньяня наконец дошло:
— Простите.
Он снова опустился на диван, очевидно, даже не собираясь уходить.
Если бы дело было в гипнотическом мире, Чу Чжань ни секунды не церемонился бы с этим озабоченным кретином. Но в реальности Гу Цзиньянь держался сдержанно, безупречно вежливо и с достоинством, так что Чу Чжаню было даже не за что зацепиться. Переносить обиды из мира снов в реальную жизнь казалось верхом глупости.
Впрочем, пересекаться им больше не придётся. Очнувшись с прокушенным языком, доктор Чу твёрдо решил: с этого момента пациент Гу Цзиньянь списан со счетов. Он отказывается от этого случая.
Окровавленный медицинский халат висел на вешалке у стены. Телефон остался в кармане, и Чу Чжань намеревался сняться с капельницы одной рукой, чтобы встать и забрать его.
— Доктор Чу, вам в уборную? — Гу Цзиньянь моментально поднялся, намереваясь помочь ему встать.
Чу Чжань ткнул пальцем в сторону халата и изобразил у уха телефонную трубку. Гу Цзиньянь всё понял и подал ему гаджет.
Поразмыслив, Чу Чжань открыл заметки, быстро набрал строчку текста и протянул экран собеседнику. Гу Цзиньянь недоумённо принял телефон и вчитался:
[Господин Гу, уже поздно. Вы можете идти домой и отдохнуть.]
Гу Цзиньянь на мгновение задумался, после чего напечатал ответное сообщение прямо под строчкой Чу Чжаня:
[Доктор Чу, не беспокойтесь, я пока совершенно не хочу спать.]
Чу Чжань лишился дара речи.
"Язык-то прокушен у меня одного! Какого черта ты переписываешься в заметках, вместо того чтобы сказать вслух?!"
Чу Чжань изо всех сил попытался подавить нарастающее раздражение. Единственным его желанием было выставить этого человека за дверь.
[Капельница закончится, и я сразу лягу спать.]
Гу Цзиньянь бросил взгляд на бутыль с физраствором, заполненную ещё наполовину. Поняв прозрачный намёк, он решил проявить тактичность — всё-таки в реальном мире он был воспитанным человеком — и поднялся с дивана.
Однако у самого выхода он замер, будто вспомнил нечто важное, и повернулся:
— Доктор Чу, давайте обменяемся контактами?
Чу Чжань: «...»
Выпалить пациенту в лицо: «С этой минуты я с вами больше не работаю» — профессиональная этика не позволяла. Такое категоричное решение стоит сначала обсудить с главврачом, оформляя передачу дела по всем правилам. А уж к кому в итоге попадёт Гу Цзиньянь — его волновало меньше всего.
Понятное дело, что при отсутствии дальнейшего взаимодействия делиться личным номером не имело никакого смысла. Вот только объяснять это сейчас, едва шевеля распухшим языком, было выше его сил.
Чу Чжань молчал, а Гу Цзиньянь и не думал уходить, сохраняя на лице вежливую, сдержанную улыбку.
Как говорится, на улыбку не ответят ударом. Сделать с этим человеком Чу Чжань сейчас ничего не мог. В итоге Гу Цзиньянь, абсолютно проигнорировав кислую мину доктора, с довольным видом отсканировал QR-код и отправил запрос на добавление в друзья.
— Высыпайтесь, доктор Чу.
Едва за Гу Цзиньянем закрылась дверь, долгое напряжение дня наконец отпустило Чу Чжаня. Однако не успела капельница докапать до конца, как экран телефона снова зажёгся от входящего сообщения:
[Гу Цзиньянь]: Доктор Чу, как только подлечите рану, мы сразу продолжим терапию.
Чу Чжань смерил экран презрительной ухмылкой. Однако, подумав, что в реальности этот человек действительно ничем его не обидел — даже наоборот, проявил максимальную заботу, — сухо отпечатал в ответ:
«Угу».
* * *
Чу Чжань взял больничный и остался отлеживаться дома. Травма оказалась чертовски неприятной: за несколько дней он чуть не заработал гастрит, поскольку питался исключительно жидкими кашами и бульонами.
Всё это время Гу Цзиньянь регулярно присылал с курьерами дорогие подарки. Отказаться от них Чу Чжань не сумел, так что роскошные корзины и упаковки пока просто пылились в гостиной. Гу Цзиньянь также отправил пару сообщений со стандартными расспросами о самочувствии, на которые Чу Чжань ответил короткими, отстранёнными фразами.
Как только рана затянулась, Чу Чжань связался с главврачом Чжу и заявил, что отказывается от дальнейшего ведения Гу Цзиньяня.
Главврач Чжу явился к нему домой в тот же день.
Случай был беспрецедентный. Едва распахнув дверь и увидав начальника на пороге, Чу Чжань мгновенно осознал: идея с отказом накрывается медным тазом.
И действительно, едва опустившись на диван в гостиной, главврач даже не притронулся к свежезаваренному чаю и сходу перешёл к делу:
— Лакомый кусок, о котором мечтает половина клиники, а ты умываешь руки? Что стряслось?
Чу Чжань ответил честно:
— Главврач, мои возможности не безграничны. При всём уважении к солидному гонорару, рисковать собственной шкурой я не готов. Давайте без самодеятельности: перенаправьте господина Гу к другому специалисту согласно регламенту.
Главврач Чжу озадаченно нахмурился:
— Какая ещё шкура? По парной гипнотерапии во всем Цзиньгане — да что там, по всей стране! — едва ли найдётся специалист твоего уровня. Если уж ты умываешь руки, то о других и заикаться не стоит.
Заметив непреклонность на лице подчинённого, главврач прищурился с подозрением:
— Что такое? В гипнотическом сне господина Гу кроется какая-то опасность?
Особой смертельной опасности Чу Чжань не ощущал, но вот для его собственного комфорта — а точнее, для задницы — угроза была самая что ни на есть реальная. Раз-другой увернуться удалось, но если продолжать в том же духе, в гипносон придётся брать с собой вазелин, а по пробуждении сразу записываться к проктологу.
Естественно, посвящать руководство в такие нюансы было выше его достоинства, так что он выразился иначе:
— Текущее состояние господина Гу не подходит для парной гипнотерапии. Я настоятельно рекомендую традиционные методы лечения у другого врача.
— Он там тебя, что, расчленил, что ли? — искренне изумился главврач. — Ты столько лет в «Цзяхуа», и я впервые слышу, чтобы ты бросал работу на полпути!
— Проблема в парной гипнотерапии: гипноз выходит из-под контроля, я не могу вовремя проснуться. Точнее... процесс становится неуправляемым.
Видя суровое выражение лица Чу Чжаня, главврач Чжу крепче сжал чашку и погрузился в раздумья. Он прекрасно знал ответственное отношение своего лучшего специалиста к делу: если Чу Чжань заговорил об опасности, значит, ситуация действительно зашла в тупик.
Однако спустя некоторую паузу главврач вздохнул и заговорил с поистине отцовским участием:
— Чу Чжань, пойми и ты. Господин Гу уже не раз хвалил тебя и чрезвычайно доволен промежуточными результатами. Ты же понимаешь, о чём я? Будь на его месте рядовой больной — да без проблем! Но статус Гу Цзиньяня... Мы просто не можем взять и сказать ему «нет».
В глубине души Чу Чжань и сам это прекрасно понимал: пока Гу Цзиньянь лично не уволит его, никакой свободы выбора у него нет. Но попытаться всё же стоило. Теперь же, после слов начальника, стало ясно — придётся колоться, плакать, но продолжать грызть этот фикус.
Пока Чу Чжань хмуро молчал, главврач похлопал его по плечу:
— Ты профи. Если сейчас пойдёшь на открытый конфликт с Гу Цзиньянем, то даже уволившись из «Цзяхуа», вряд ли сможешь нормально устроиться в другую клинику.
— Я понимаю, о чём вы, — выдохнул доктор.
— Вот и славно! Ищи плюсы: доведёшь дело до конца — с его-то связями и влиянием ты озолотишься и прославишься на всю страну! К тому же всё, что происходит во сне, — лишь иллюзия. На реальную жизнь это никак не влияет. Ну пырнёт он тебя там ножом — больно будет от силы пару минут, и всё!
Чу Чжань лишь нервно усмехнулся.
"Отличная перспектива, ничего не скажешь!"
Из каких источников Гу Цзиньянь узнал о завершении его больничного — оставалось загадкой, но накануне первого рабочего дня от него снова пришло сообщение:
[Гу Цзиньянь]: Доктор Чу, как ваш язык? Давайте назначим время для следующего сеанса.