В реальной жизни люди с диссоциативным расстройством личности лишь в редчайших случаях осознают собственную болезнь. В подавляющем большинстве они убеждены, что просто страдают от галлюцинаций, слуховых обманов или навязчивых бредовых идей.
Случай Гу Цзиньяня — с его четким пониманием присутствия в собственном разуме постороннего «я» — был феноменом изряда вон выходящим.
Чу Чжань на какое-то время погрузился в раздумья. Сидя на диване, он перевел взгляд на собеседника:
— Генеральный директор Гу, вы хотите сказать, что другая личность прямо сейчас пытается отнять у вас контроль над телом?
— Именно так, — сурово ответил Гу Цзиньянь.
Чу Чжань слегка нахмурился. Прежде он не задумывался о ситуации под таким углом, воспринимая смену двух альтер-эго лишь как естественное проявление патологии.
— Но ведь тот, второй — это тоже вы, — попытался разложить все по полочкам психотерапевт. — Часть вашего собственного скрытого «я». Мне кажется, когда вы говорите о «борьбе за тело», речь идет о банальном нежелании принять эту сторону своей личности. Отсюда и возникает отторжение.
Гу Цзиньянь посмотрел на него тяжелым, спокойным взглядом:
— Я прекрасно понимаю, о чем вы. Но я не намерен позволять какому-то альтер-эго рушить мою дальнейшую жизнь.
— Шансы на полное излечение от диссоциативного расстройства непредсказуемы, генеральный директор Гу. Даже при комбинации медикаментозной и физиотерапии это крайне долгий путь. И чаще всего лечение приводит лишь к тому, что вторую личность удается подавить, убрать вглубь... или научиться с ней сосуществовать.
— Значит, нужно найти способ запереть его так, чтобы он больше никогда не выбрался, — в глазах Гу Цзиньяня на мгновение блеснул ледяной металл. Он чеканил каждое слово: — Ни он, ни я не согласимся на компромиссы. Даже если он — лишь осколок моего расщепленного разума, я не собираюсь делиться с ним правом распоряжаться собственным телом.
Чу Чжань ненадолго замолчал, а затем тихо спросил:
— Объясните, как именно вы чувствуете... что он пытается вытеснить вас?
На губах Гу Цзиньяня мелькнула горечь:
— Наше сознание частично пересекается. Когда он понял, что я намерен избавиться от него с помощью терапии, в нем проснулась жадность. Он тоже не хочет делиться — он жаждет забрать всё себе. Вы и сами видели: последние две недели он не уступал мне ни на шаг.
Чу Чжань задумался, сопоставляя факты:
— Я провел множество сеансов гипноза и погружал вас в три разных сценария. Гу Цзиньянь из первого мира смог вырваться в реальность. Но почему Гу Цзиньянь из последнего мира так и не проявил себя?
— Потому что последний мир вы сконструировали сами, — Гу Цзиньянь запнулся, подбирая слова. — Тот... тот Гу Цзиньянь был лишь проекцией ваших желаний. Вы создали его таким, каким хотели видеть для успешного завершения терапии. Хотя мы с ним и делили психоэмоциональную связь, он не был ни моим реальным воплощением, ни моим скрытым «я».
Гу Цзиньянь окончательно запутался в собственных объяснениях и нахмурился:
— Вы понимаете, о чем я?
Чу Чжань сдержал ироничную ухмылку и кивнул:
— Вполне. Проще говоря, Гу Номер Три был лишь моим вымыслом. Он не отражал ни ваш характер, ни характер Гу Номер Два, несмотря на некую ментальную связь между вами.
Гу Цзиньянь замешкался:
— Гу Номер Два и Гу Номер Три?..
— Не обращайте внимания, — отмахнулся Чу Чжань. — И что вы намерены делать дальше?
Гу Цзиньянь провел рукой по лицу. Его глаза налились красными прожилками от дикой усталости:
— Продолжать лечение.
Чу Чжань помедлил, прежде чем озвучить свое мнение:
— Мой гипноз способен лишь погружать в воспоминания или конструировать сны. Для коррекции расщепления личности этого мало. Доктор Лю Сюнь куда опытнее в этой сфере. Может, мне передать ваше лечение ему?
— Хорошо.
Гу Номер Два хозяйничал в этом теле две недели подряд. Вернувшись в реальность, Гу Цзиньянь, несмотря на болезнь, первым делом был вынужден отправиться в корпорацию, где скопилась гора нерешенных дел.
Чу Чжань записал его к Лю Сюню на вторую половину дня.
Пока Гу Цзиньянь разгребал рабочие завалы, Чу Чжань отправился на смену в клинику. Лю Сюнь, получив столь статусного пациента, буквально светился от благодарности и еще с утра настойчиво звал Чу Чжаня пообедать в ресторане за свой счет.
Однако планам не суждено было сбыться. Едва Чу Чжань освободился к полудню, в его кабинете появился сам Гу Цзиньянь с фирменным ресторанным контейнером в руках.
Пришлось дать Лю Сюню отбой.
Чу Чжань открыл упакованный обед. Внутри ровными рядами располагались изысканные блюда, но порция риса была всего одна. Он взглянул на мужчину, прислонившегося к спинке дивана:
— А сам ты есть не будешь?
— Нет аппетита, ешь один, — Гу Цзиньянь прикрыл глаза. Из-под его густых ресниц залегли глубокие тени.
— Не спал ночью?
— Он не спал, — поправил Гу Цзиньянь, не открывая глаз. — Догадался о моих планах и теперь тоже дергается.
«Так вот почему Гу Номер Два просыпался по нескольку раз за ночь», — мысленно отметил Чу Чжань.
— Я немного переведу дух, а потом пойду к доктору Лю.
Чу Чжань понимал, что в такой позе нормально не отдохнуть:
— Ко мне в это время никто не зайдет. Сними обувь да приляг нормальным образом.
Гу Цзиньянь действительно валился с ног. Поколебавшись мгновение, он последовал совету, улегвшись на мягком диване.
Чу Чжань молча пообедал за своим столом, убрал остатки еды и распылил в кабинете освежитель воздуха.
Гу Цзиньянь поспал совсем немного — ровно до начала дневного приема. Поднявшись, он посмотрел на сидевшего за столом врача:
— Если он не проявит себя до вечера, я поеду к себе домой.
— Хорошо.
Похоже, задолженность по делам, оставленная вторым альтер-эго, оказалась поистине исполинской. Закончив прием у Лю Сюня, Гу Цзиньянь успел лишь бегло попрощаться с Чу Чжанем и снова унесся по делам.
Лю Сюнь, едва проводив важного клиента, хоть и не попал на совместный обед, притащил Чу Чжаню стаканчик свежего бабл-ти.
Естественно, Чу Чжаню хотелось узнать подробности.
— И как успехи? Что скажешь о его состоянии?
Лю Сюнь со вздохом пожал плечами:
— Ну ты даешь, Чу! Разве такие вещи решаются за один сеанс? К тому же его второе «я» настроено невероятно агрессивно. Сомневаюсь, что процесс пройдет гладко. Пока я просто выписал ему легкие транквилизаторы, чтобы снять психоэмоциональное напряжение.
Чу Чжань кивнул. Примерно такого ответа он и ожидал.
Лю Сюнь вдруг подался вперед и заговорщически понизил голос:
— Слушай, а второе альтер-эго Гу Цзиньяня... это не тот самый персонаж из твоего первого гипнотического сеанса?
Чу Чжань уже хотел спросить, откуда такие подробности, но вовремя вспомнил, как сам проболтался в баре, жалуясь на безумные выкрутасы первого Гу Цзиньяня.
Лю Сюнь хихикнул:
— Если честно, по-моему, две личности у такого мужчины — это же сплошной плюс!
— В каком смысле?
Лю Сюнь расплылся в двусмысленной ухмылке:
— Вы же с ним вроде как вместе живете, а?
Мышцы на лице Чу Чжаня самопроизвольно дернулись. Он по привычке хотел было все отрицать, но любопытство взяло верх:
— Он сам тебе сказал?
Не верилось, что сдержанный Гу Номер Один станет делиться подобным.
— Да от тебя за версту разит его парфюмом!
— Ну и нюх у тебя... — Чу Чжань смерил коллегу тяжелым взглядом. — Так почему ты считаешь, что две личности — это хорошо?
Лю Сюнь почесал нос и с ухмылкой пояснил:
— Смотри сам: перед тобой один человек, а характеры абсолютно разные! Надоел один — оп, и на смену приходит второй. Поссорился со сдержанным — импульсивный тебя утешит. Сплошное разнообразие и калейдоскоп эмоций, разве не прелесть?
— Лю Сюнь!
Итогом языкастости доктора Лю стало его стремительное выдворение из кабинета.
* * *
К концу рабочего дня Гу Цзиньянь так и не появился. Это означало, что второе альтер-эго не взяло верх.
Чу Чжаню была неведома точная частота их смен, но, судя по прошлому опыту, каждая личность удерживала контроль по нескольку дней. Чтобы оба проявили себя в течение одних суток — такого еще не случалось.
Но в этот раз он просчитался.
В начале зимы темнеет рано — в шесть вечера за окнами уже стояла непроглядная тьма. Сырой, промозглый воздух был пропитан холодным одиночеством.
Возвращаться в пустую, выстуженную квартиру давно стало для Чу Чжаня привычным делом. Но за последнее время, пока Гу Цзиньянь беззастенчиво обитал у него, он успел свыкнуться с посторонним шумом и движением. И сегодня, переступая порог с мыслью о том, что в доме никого нет, он почувствовал внезапный укол тоски.
Однако, толкнув дверь, Чу Чжань обомлел.
Квартиру заливал теплый, уютный свет, а из кухни доносился восхитительный аромат домашней еды.
У плиты стоял не кто иной, как Гу Цзиньянь.
Услышав шорох, он обернулся:
— Чего так поздно?
— Ты... — Чу Чжань застыл в замешательстве.
Перед ним совершенно точно стоял Номер Два. Ведь Номер Один еще днем предупреждал, что если перехвата не произойдет, он отправится к себе.
Смена произошла слишком быстро. Чу Чжань с тревогой подумал: если так пойдет и дальше, они начнут сменять друг друга каждые пару секунд. В таком режиме от неврастении придется лечиться уже ему самому.
Гу Цзиньянь тем временем выключил конфорку.
Чу Чжань взглянул на кипящий глиняный горшок:
— Ты сам это приготовил?
— Откуда у меня такие таланты? Я вызвал повара из своего дома. Знаю, что ты не любишь чужих людей в квартире, так что заставил его всё приготовить и выставил за дверь. Но бульон должен был настояться, пришлось лично следить за временем, — Гу Цзиньянь взглянул на часы. — Как раз тридцать минут прошло, пора снимать.
Глядя на горячий ужин и на то, как Гу Цзиньянь ловко суетится между столом и кухней, Чу Чжань почувствовал странный, непривычный всплеск тепла в груди.
Впрочем, этот трогательный момент тут же был безнадежно испорчен: Гу Цзиньянь, проходя мимо, звонко чмокнул его прямо в губы.
Чу Чжань со всей силы вытер рот и смерил его свирепым взглядом:
— Хватит распускать руки!
Видя его искреннее возмущение, Гу Цзиньянь лишь дернул бровью и ухмыльнулся:
— Будто мы раньше не целовались. Чего встал, иди за стол.
С этим наглецом бесполезно было спорить. Чу Чжаню оставалось только пройти в ванную, вымыть руки и сесть ужинать.
Пришлось признать: после выматывающего дня на работе вернуться в дом, где тебя ждет горячая еда — невероятно приятно.
Гу Цзиньянь, словно хвастливый ребенок, тут же выжидающе уставился на него:
— Ну как? Со мной куда лучше жить, правда?
Перед этим альтер-эго Чу Чжань принципиально не желал проявлять слабость. Насколько лучше? Да, черт возьми, это было здорово! Если не считать посягательств на его тело в постели, во всем остальном Чу Чжаню не приходилось ни о чем беспокоиться — великий гендиректор Гу обеспечил его и шеф-поварами, и прислугой.
Поэтому Чу Чжань с недовольным видом ел, делая вид, что ничего не услышал.
Гу Цзиньянь не обиделся и продолжил гнуть свою линию:
— Вот скажи, ну какая радость жить с тем, другим? Ни слова за едой, все по правилам... Такой сухарь наверняка и в постели скучен до невозможности.
Поняв, что разговор уходит в совсем уж непотребное русло, Чу Чжань просто отправил ему в рот сочный кусок моллюска, заставив замолчать.
Обычно по вечерам Чу Чжань любил почитать. Гу Цзиньянь хоть и выражал недовольство, но, учитывая сложный характер хозяина квартиры, дергал его по минимуму. Однако сегодня он лип к нему без зазрения совести.
Не в силах сосредоточиться ни на одной строчке, Чу Чжань с треском захлопнул книгу и вонзил в него разгневанный взгляд:
— Чего тебе от меня надо?
— Чу Чжань, возьми отпуск. Полетели в Швейцарию, покатаемся на лыжах.
Чу Чжань смерил его холодным взглядом и отрезал:
— Нет.
— А куда ты хочешь? — не отступал Гу Цзиньянь.
— Никуда. Я хочу работать.
— Да у тебя денег куча, на кой черт тебе сдалась эта работа?! Ну хорошо, если не за границу, то куда у нас в стране хочешь? Поближе где-нибудь... — И он принялся перечислять все известные курорты.
В конце концов, чтобы хоть как-то замять тему, Чу Чжань бросил:
— Посмотрим на новогодних праздниках.
Гу Цзиньянь аж подскочил:
— Это же целых два месяца ждать!
— Подумаешь, два месяца. Куда ты так торопишься? Словно на тот свет спешишь... — Чу Чжань осекся на полуслове. Понимание сказанного комом встало у него в горле.
Гу Цзиньянь мгновенно умолк. В комнате воцарилась тяжелая, звенящая тишина.
Чу Чжань опустил глаза, не смея взглянуть на выражение лица собеседника.
Гу Цзиньянь действительно испытывал панический страх. Чу Чжань внезапно осознал это с невероятной четкостью. Как бы этот человек ни бравировал, какими бы властными и эгоистичными ни были его поступки в реальности и в мире гипноза, он никогда не показывал слабости. Но прямо сейчас его тревога была почти осязаемой.
Гу Номер Один оказался прав: их личности вели войну на уничтожение. И хотя результаты терапии Лю Сюня пока были туманными, сам факт ее начала стал для Номера Два смертельной угрозой.
Борьба за контроль обострялась с каждым часом. На следующее утро в постели Чу Чжаня снова проснулся другой человек.
От такой чехарды голова шла кругом даже у самого психотерапевта. Смена двух мужчин в одной постели происходила настолько хаотично, что Чу Чжань начал испытывать стойкое, липкое чувство стыда — будто он ежедневно спит с разными любовниками.
Чу Чжань в замешательстве уставился на сидевшего рядом мужчину:
— Господин Гу, да что с вами происходит? Почему интервалы между сменами становятся все короче?
Лицо Гу Цзиньяня выглядело отстраненным и мрачным:
— Мне удалось ненадолго вернуть контроль над телом, но я понятия не имею, когда он проснется снова.
Он поднялся, достал лекарства, выписанные вчера Лю Сюнем, и отсчитал несколько таблеток. Увидев, сколько он собирается проглотить за раз, Чу Чжань тут же вскочил и перехватил его руку:
— Господин Гу, нельзя принимать такую дозу!
Под строгим взглядом врача Гу Цзиньяню пришлось отложить лишнее.
Приняв препараты, он опустился на диван. От всей его фигуры веяло болезненным бессилием.
Спустя долгое время он поднял глаза и пристально посмотрел на Чу Чжаня:
— Доктор Чу, терапия Лю Сюня действует слишком медленно. У меня нет столько времени.
Чу Чжань примерно догадывался, к чему он ведет, и молча ждал продолжения.
— Раз эта личность смогла выбраться из сгенерированного гипнозом мира, значит, существует способ загнать её обратно.
Чу Чжань долго молчал. Наконец он тихо спросил:
— Чего именно вы от меня хотите?
— Проведите еще один сеанс гипноза, — произнес Гу Цзиньянь. — Заприте его в пространстве сна.
Чу Чжаню следовало бы сразу ответить «хорошо». Но губы его лишь слабо разомкнулись, а заготовленные слова застряли комком в горле.
Заметив его замешательство, Гу Цзиньянь медленно сжал пальцы в кулак. На его губах проскользнула едва заметная, горькая усмешка:
— Вы успели к нему привязаться?
— Нет, — вырвалось у Чу Чжаня без колебаний.
Никакой привязанности быть не могло. Просто... Просто Чу Чжань понимал: тяжело сознавать, что живой, знакомый человек, с которым ты деляешь быт, может вдруг исчезнуть насовсем.
Любой нормальный человек ощутил бы от этого болезненную внутреннюю пустоту.
Чу Чжань вздрогнул и выдавил:
— Я сделаю это.
Гу Цзиньянь медленно разжал кулак.
— Спасибо, доктор Чу, — тихо отозвался он.
Подготовка к новому сеансу требовала полной переработки данных. Сопоставляя события из прошлых погружений, Чу Чжань постепенно пришел к выводу: Гу Цзиньянь с самого начала страдал не от принудительной любви, а от катастрофической, глубокой депривации любви.
Это проявлялось во всем. Номер Два был настолько лишен тепла, что готов был шагнуть в бездну и утонуть в море, лишь бы не расставаться с ним.
Номер Три, вытащив его из плена, вел себя как жертва синдрома заложника, бредил им и отчаянно молил о каплях взаимности.
Но откуда взялась эта всепоглощающая эмоциональная жажда? Где кроются ее истоки?
— Господин Гу, вы не могли бы рассказать о своей семье?
В глазах Гу Цзиньяня мелькнула тень отторжения, но он все же заговорил:
— Я... рос с дедушкой. Но он умер, когда мне исполнилось пять.
— А родители?
Гу Цзиньянь отвернулся, его взгляд устремился в окно балкона.
— Умерли, — чеканя слова, произнес он ровным, ледяным тоном, лишённым всяких эмоций.
Чу Чжаню больше ничего не нужно было спрашивать. Одно это уже давало полную картину для диагноза: тяжелейшая, запущенная форма эмоционального голода.
Сеанс гипноза требовал минимум двух часов, а учитывая непредсказуемость разума Гу Цзиньяня и риск внезапного пробуждения второго альтер-эго, действовать нужно было предельно осторожно.
Гу Цзиньянь весь день анализировал свое состояние и примерно определил время активности соперника:
— Ночь.
— Почему именно ночь? — уточнил Чу Чжань.
— Днем я вынужден разгребать ту работу, которую он забивает, поэтому у меня практически нет времени на общение с вами. А вот ночью... — Гу Цзиньянь посмотрел на Чу Чжаня с тенью самоиронии. — Ночью он категорически не хочет, чтобы я был рядом с вами. Раньше я просыпался днем, но стоит наступить вечеру — и контроль забирает он.
— Я не уверен, проявится ли он сегодня. Безопаснее дождаться утра, чтобы не допустить ошибок во время погружения.
Сегодня Гу Цзиньянь остался в квартире. Если Номер Два вернется среди ночи, он всё равно неизбежно явится в спальню Чу Чжаня.
Они прождали до десяти вечера, но второй альтер-эго так и не дал о себе знать.
Чу Чжань отправился в ванную, а затем пошел спать. Гу Цзиньянь решительно обосновался на диване в гостиной — в присутствии Чу Чжаня он подчеркнуто соблюдал границы.
— Господин Гу, я принесу вам одеяло.
— Спасибо, доктор Чу.
Это был первый случай, когда Гу Номер Один абсолютно в сознании ночевал под одной крышей с Чу Чжанем. Стоило погасить свет, как тишину квартиры заполнило незримое присутствие хозяина, сбивая с мысли и заставляя сердце биться чаще.
Чу Чжань беспокойно ворочался в постели. Предстоящий сеанс гипноза давил на него той же тяжестью, что и финал последнего иллюзорного мира.
Хотя обе личности принадлежали одному человеку, у него складывалось стойкое ощущение, будто он разрывается между двумя совершенно независимыми людьми.
Мысли путались, но в конце концов усталость взяла свое, и Чу Чжань погрузился в сон.
Очнулся он посреди ночи от резкого, сухого щелчка зажигалки.
Квартира располагалась на низком этаже, и сквозь полузадернутые шторы проникал желтоватый свет уличных фонарей. Его хватало, чтобы различить у окна темный силуэт.
На мгновение у самых пальцев вспыхнул и угас оранжевый огонек, в воздухе поплыл едва уловимый горьковатый аромат табачного дыма.
Из-за полумрака Чу Чжань не сразу понял, кто перед ним.
Если это Номер Два, то почему он не забрался к нему под одеяло? Но для Номера Один подобное поведение — ночные визиты в чужую спальню — было абсолютно немыслимо из-за его гордости.
Чу Чжань тянулся рукой к выключателю ночника, когда из темноты прозвучал низкий, сдавленный голос:
— Не включай свет.
Рука замерла. Чу Чжань медленно опустил ее и сел на кровати, всматриваясь в силуэт:
— Почему ты смолишь посреди ночи?
— Не спится.
В тишине комнаты повисла тяжелая пауза. Чу Чжань, словно предчувствуя неизбежное, ощутил, как ком подступает к горлу, а пульс начинает ускоряться.
Голос Гу Цзиньяня звучал совершенно безэмоционально:
— Вы собираетесь провести гипноз.
Это был не вопрос. Утверждение.
Чу Чжань открыл рот, но не смог вытолкнуть ни звука.
Все разговоры, которые он вел с Номером Один, были известны Номеру Два — ведь они делили один мозг.
И для стоящего перед ним человека этот план звучал как вынесение смертного приговора.
— Отвечай, — в голосе Гу Цзиньяня прибавилось нажима, но без агрессии — лишь бездонная, свинцовая усталость.
Спустя долгое мгновение Чу Чжань с трудом выдавил:
— Да.
Он увидел, как силуэт в темноте медленно кивнул.
И снова воцарилось молчание. Огонек сигареты догорел до самого фильтра, обжигая пальцы, но человек у окна, казалось, ничего не чувствовал.
— Хочешь избавиться от меня?
— Гу Цзиньянь... — Чу Чжань с трудом перевел дыхание, пытаясь сбросить давящую тяжесть в груди. — Дело не в том, что я хочу тебя прогнать. Ты — расщепленная личность. Твое тело просто не выдерживает такой нагрузки. Тебе необходимо лечение.
— А как же я?
— Что...
Гу Цзиньянь горько усмехнулся. Он медленно подошел к кровати и замер над сидевшим Чу Чжанем, вглядываясь в его лицо сквозь мрак.
— А как же я, Чу Чжань? Куда я должен деться после твоего «лечения»? Вернуться в иллюзорный мир? Мне позволено жить только во снах?
— Ты... ты не принадлежишь этому миру, — Чу Чжань произнес эту фразу с огромным трудом, сжав зубы.
Но мягкие слова здесь не помогли бы. Этот человек знал всё. Он знал о дневном разговоре, о согласии на сеанс, о намерении запереть его в глубинах сознания.
— Не принадлежу этому миру?.. — тихо эхом повторил Гу Цзиньянь. Его голос едва заметно дрогнул, в нем слышалась мешанина из смеха и отчаяния: — Чу Чжань, с чего ты взял, что хозяин этого тела — он, а не я? Только потому, что ты познакомился с ним первым? Потому что я проявился позже, ты решил, что я — лишь искаженный фантом?
Чу Чжаню нечего было возразить. Ведь именно так он и считал.
Гу Цзиньянь глубоко, судорожно вздохнул:
— Раз уж мы делим одно тело на двоих, то почему я не имею права жить в этом мире и наслаждаться реальностью?
Грудь Чу Чжаня сдавило тисками. Ему безумно захотелось выскочить из спальни, распахнуть балконную дверь и жадно заглотить ночной морозный воздух.
— Почему? — хрипло переспросил Гу Цзиньянь. — Почему ты не можешь дать мне хоть каплю справедливости?
— Гу Цзиньянь! — Чу Чжань обхватил голову руками, вцепившись пальцами в волосы от бессилия и досады. — Перестань задавать эти вопросы! Я всего лишь врач! Моя задача — лечить пациента, и я просто делаю свою работу!
— Если бы я мог, я бы в жизни не ввязался в этот кошмар! Но вы оба сами вторглись в мою жизнь! Вы оба вывернули ее наизнанку, превратив в хаос!..
Глядя на его отчаяние, Гу Цзиньянь почувствовал, как резкая боль обожгла глаза. Направляясь в спальню, он был готов устроить скандал, выплеснуть ярость, жестко овладеть им прямо здесь, чтобы навсегда отбить у Чу Чжаня охоту сговариваться с его врагом.
Но когда он увидел Чу Чжаня, беспокойно метавшегося во сне, вся его агрессия моментально выкипела.
Осталась лишь выжженная пустая степь.
Он скинул обувь, забрался на кровать и крепко обнял Чу Чжаня со спины, притянув его к себе.
— Спи. Уже поздно, — тихо прошептал Гу Цзиньянь ему на ухо, будто только что между ними не было этого страшного разговора.
Чу Чжань отлично знал свой характер: он был устойчив к грубости, но абсолютно беззащитен перед чужой уязвимостью. Он предпочёл бы, чтобы Гу Цзиньянь творил дикости, чем слышать этот сдавленный, глухой голос, наполненный горчайшей смиренностью.
Чу Чжань со сжавшимся сердцем закрыл глаза, молча принимая эту тяжесть.
Гу Цзиньянь сжимал его в объятиях с отчаянной силой, и Чу Чжань не пытался вырваться. Что принесет следующий гипноз — не знал никто.
Возможно, этот человек навсегда сгинет в пространстве снов. Возможно, ничего не выйдет, и он продолжит жить в реальности.
Но в эту минуту Чу Чжань отчетливо ощущал: у Гу Цзиньяня нет будущего. И сам Гу Цзиньянь это прекрасно понимал.
Это было страшное, леденящее предчувствие.
Чу Чжань не понимал, почему его так колотит. Он должен был испытывать лишь раздражение, но никак не этот удушливый трепет.
В темноте снова раздался шепот:
— Ты выбираешь его. Потому что он вежливый, правильный, потому что он не станет переступать черту...
— Нет.
— И Третий тебе нравился. Послушный, жалкий, заглядывал в глаза и молил о любви.
— И это не так.
Гу Цзиньянь не почувствовал облегчения от его отрицаний. Напротив, в его тоне зазвучала сухая самоирония:
— А меня ты ненавидишь. За то, что я был с тобой груб. За то, что ломал тебя в гипнозе, унижал, заставлял делать то, чего ты терпеть не мог. Я сам во всем виноват, я знаю, что никогда не заслужу твоей симпатии.
Горло Чу Чжаня сжало судорогами.
— Гу Цзиньянь... Все, что ты делал, происходило не на самом деле. Это был лишь гипнотический сон.
Мужчина долго молчал. А затем тихо спросил:
— Ты простишь меня?
Он обхватил Чу Чжаня за талию и уткнулся лбом в его лопатки.
— Скажи, ты меня простишь?
Чу Чжань крепко зажмурился:
— Тот мир был не настоящим...
— Но в этом не настоящем мире... ты сможешь меня простить? — Голос Гу Цзиньяня звучал приглушенно, его горячее дыхание сквозь ткань футболки обжигало кожу на спине.
Это дыхание казалось почти влажным от слез.
Чу Чжань ничего не ответил.
Гу Цзиньянь издал беззвучный, горький смех:
— Разумеется. Разве такое можно простить? Тот, другой, будет уважать тебя и беречь. Третий будет спасать тебя и униженно вымаливать капли чувств. А я... Я лишь бил тебя клюшкой, наступал на твоё лицо, унижал, силою тащил за собой и увлек на дно моря. Ты никогда меня не простишь...
В ту ночь Гу Цзиньянь говорил долго. Чу Чжань едва находил в себе силы вставлять редкие фразы. Как профессиональный психотерапевт, он прекрасно понимал: его собственная реакция называется бегством.
Он бежал от роли палача. Бежал от осознания того, что своими руками вычеркивает живую, дышащую душу из реального мира.
Чувства внутри бурлили и захлестывали его, не давая дышать до самого рассвета, но внешне он сохранял маску полного, ледяного равнодушия.
И лишь под утро, слушая тихий шепот Гу Цзиньяня, он наконец забылся тяжелым сном.
* * *
Проснувшись утром, Чу Чжань увидел перед собой знакомое лицо. Но он сразу понял: перед ним сидит другой Гу Цзиньянь.
Скрыв застывшую в глубине глаз смутную тоску, Чу Чжань сдержанно поздоровался:
— Господин Гу.
— Доктор Чу.
— Начнем сеанс гипноза с утра.
— Хорошо.
Чу Чжань хотел подняться, но Гу Цзиньянь перехватил его за локоть.
Он указал на его лицо, и в его взгляде проскользнуло сложное чувство:
— Доктор Чу, вы совсем не отдохнули. У вас очень красные глаза.
— Я сейчас умоюсь, — Чу Чжань почти вырвался и стремительно шагнул в ванную.
Он замер перед зеркалом. Бледная кожа, глаза, испещренные красной сеткой сосудов, и при этом совершенно застывшее, холодное выражение лица — будто происходящее вокруг его ничуть не касалось.
Он не удержался и с горечью прошептал собственному отражению:
— Какой же ты бесчувственный.
Но бледный мужчина в зеркале словно ответил ему: «Ты не виноват. Ты просто врач. Ты должен выполнять свой долг перед пациентом».
Чу Чжаню показалось, что его голова сейчас расколется от гула противоречивых мыслей.
Резкий звук оповещения на телефоне мгновенно оборвал этот внутренний шум.
Сегодня у него был выходной, но будильник все равно сработал по графику. Отключив сигнал, Чу Чжань заметил непрочитанное сообщение, пришедшее в пять часов утра.
Кто мог писать в такую рань?
Пальцы, замершие над экраном, самопроизвольно задрожали. Знакомый леденящий трепет снова волной накатил на грудь.
Чу Чжаню пришлось обеими руками упереться в раковину, чтобы восстановить дыхание и подавить подступающий к горлу судорожный ком. Лишь немного справившись с собой, он разблокировал экран.
Но в следующее мгновение чувства, которые он изо всех сил давил в себе с самого вчерашнего вечера, прорвали платину и накрыли его с головой.
Сообщение было от Гу Цзиньяня.
Совсем короткое.
Всего три слова:
«Не забывай меня.
— Номер Два»
В конце концов он принял то, кем являлся в глазах Чу Чжаня — лишь безымянным альтер-эго с условным порядковым номером.
И позволил себе обнажить свою беспомощность и страх лишь через короткую строчку, отправленную, пока хозяин квартиры спал.
И Чу Чжаня внезапно пробила ознобом оглушительная мысль: тот живой, настоятельный, несносный человек, который еще вчера суетился на кухне и заглядывал ему в глаза... возможно, больше никогда не вернется в реальный мир.