От бешеной скорости за разбитым окном оглушительно свистел ветер, закладывая уши.
«Макларен» успел немного оторваться, но преследователи висели на хвосте. На открытой трассе от них не скрыться: даже у съезда с магистрали эти отморозки не отступятся. Выход один — продержаться до приезда людей Гу Цзиньяня.
Чу Чжань уже успел набрать специального помощника Тона, но тот не мог подоспеть так быстро. Гу Цзиньяню приходилось лавировать на пределе возможностей, выигрывая драгоценные секунды.
Вцепляясь в дверную ручку, Чу Чжань не спускал глаз с зеркала заднего вида. Из окон двух иномарок, несущихся следом, по пояс высунулись люди, целясь ровно в их спорткар.
— Пригнись! — рявкнул Гу Цзиньянь.
Едва Чу Чжань успел сгруппироваться, по прочной броне кузова дробным градом забарабанили пули.
Гу Цзиньянь одной рукой выкрутил руль. Машина пошла в крутой занос, отчаянно петляя по трассе под ураганным огнём.
Чу Чжань приподнял голову. От резких виражей рана Гу Цзиньяня снова открылась: алая кровь извилистыми струйками стекала по кожаному сиденью, собираясь в липкую лужу.
— Гу Цзиньянь! — голос Чу Чжаня сорвался от напряжения. Он вгляделся в суровый, словно высеченный из камня профиль мужчины.
Тот лишь плотно сжал губы, лихорадочно просчитывая варианты.
Впереди показался въезд в тоннель, а в нем — гружёный бензовоз, медленно плетущийся по правой полосе.
В темноте зрачков Гу Цзиньяня вспыхнул холодный, опасный огонёк. Он мазнул взглядом по зеркалу заднего вида.
Вокруг мгновенно потемнело, лишь по бокам слепящими вспышками проносились яркие лампы тоннеля. Мрак внутри салона и бешеный мелькающий свет снаружи создавали сюрреалистичную, искажённую картину.
Чу Чжань почувствовал, как Гу Цзиньянь слегка отпустил педаль газа.
— Что происходит? — тревожно спросил он.
— Впереди бензовоз.
В тоннеле преследователи, опасаясь зацепить цистерну, прекратили хаотичную стрельбу, но стоит «Макларену» сбросить скорость, как чёрные машины тут же начнут нагонять.
Чу Чжань приподнялся и осторожно оглянулся. Спорткар почти поравнялся с тяжеловесом.
И тут Гу Цзиньянь снова утопил педаль в пол, резко обогнав гиганта. Но оторваться не спешил, держась в каких-то четырёх-пяти метрах впереди.
Бензовоз двигался по своей полосе. Преследующие иномарки уступали спорткару в резвости, но тоже шли на пределе. Ещё мгновение — и они поравняются с бензовозом, срезая путь к «Макларену».
Чу Чжань заметил, как Гу Цзиньянь поднял правую руку с пистолетом. Но тот удерживал руль одной рукой и никак не мог целиться назад в настигавших их врагов.
Пока Чу Чжань недоумевал, перед его лицом вдруг опустилась чужая рука, и раздался сухой голос:
— Откинься назад.
Ничего не понимая, Чу Чжань сдвинул сиденье. Ствол пистолета в руке Гу Цзиньяня упёрся аккурат в разбитое окно пассажирской двери.
— Ты... — Чу Чжань проследил за направлением ствола, и его сердце ушло в пятки.
До него дошло. Целью Гу Цзиньяня были не киллеры. Он целился в бензовоз, летевший по соседней полосе.
Водитель тяжеловоза ни о чём не подозревал, спокойно удерживая руль.
— Гу Цзиньянь, ты что задумал?! — дрожащим голосом выкрикнул Чу Чжань.
— Сбросить хвост.
— Там же человек!
— Знаю, — отрезал Гу Цзиньянь.
Взгляд его мгновенно остекленел, фаланга пальца сжала спуск.
Грянул выстрел.
Гу Цзиньянь выжал газ, вырываясь из тоннеля. Чу Чжань прильнул к зеркалу заднего вида.
Пуля пробила колесо бензовоза. Многотонную махину повело, она потеряла управление и, закружившись в бешеном заносе, на полном ходу протаранила несшиеся следом чёрные машины.
Гулом раздался оглушительный, сокрушительный взрыв. Взрывная волна заставила содрогнуться весь тоннель.
Густые клубы чёрного дыма и огненный шквал рванули вслед за выскочившим на свежий воздух белым «Маклареном».
Выезд из тоннеля уменьшался, пока окончательно не исчез в зеркале. Чу Чжань всё ещё не мог прийти в себя после пережитого ужаса.
Заметив его бледность, Гу Цзиньянь усмехнулся:
— Что с тобой? Перепугался?
Эта брошенная мимоходом фраза заставила Чу Чжаня очнуться. Снаружи снова сияло яркое солнце. Он повернулся и уставился на Гу Цзиньяня, пытаясь разглядеть хоть какую-то эмоцию на его лице.
Но безупречный профиль выражал лишь холодное удовлетворение. За исключением смертельной бледности от потери крови, Гу Цзиньянь выглядел так, будто просто избавился от мелкой неприятности.
Чу Чжань вовсе не собирался притворяться святым внутри гипнотического сна. Но сдержаться не мог. Это был не просто сон, где всё иллюзорно. Здесь всё воспринималось чертовски реально.
Лицо его исказилось от смеси липкого страха и отвращения. Вглядываясь в мужчину, он рявкнул:
— В той машине был ни в чём не повинный человек!
Гу Цзиньянь, когда смертельная опасность миновала, почувствовал, как силы покидают его. Его покоробил этот ледяной, обвиняющий тон.
— Ты меня судить собрался? — глухо отозвался он. — Или нам надо было позволить им расстрелять нас как мишени?
Чу Чжань впервые ощутил перед ним настоящий, животный страх.
Он боялся не того, что Гу Цзиньянь подставил случайного водителя. А того, что тот сделал это без колебаний. Даже веком не моргнул.
Для Чу Чжаня и киллеры, и водитель бензовоза были лишь созданием гипнотического транса, искусственными NPC. Но Гу Цзиньянь был реальным человеком, чьё сознание строило этот мир!
И этот мир вытаскивал наружу самые тёмные, самые жуткие инстинкты его натуры.
А каков же Гу Цзиньянь в реальности?..
Чу Чжаня пробил холодный пот. Он осознал с абсолютной чёткостью: как только этот сеанс гипнотерапии завершится, он не подпустит к себе Гу Цзиньяня ни на шаг. Чего бы это ни стоило, он разорвёт любые контакты с этим психопатом.
Чу Чжань сжал губы и замолчал. Силы окончательно оставляли Гу Цзиньяня, и он съехал на обочину аварийной полосы.
Едва машина замерла, он бессильно откинулся на спинку сиденья. Полежав так пару секунд, он попытался здоровой рукой ослабить галстук на шее. Но пальцы не слушались, и вместо того чтобы распустить узел, он только сильнее затянул его.
Смерив взглядом безучастного Чу Чжаня, Гу Цзиньянь самокритично усмехнулся:
— Ну и жестокий же ты. Я истекаю кровью, а ты даже не взглянешь. Небось мечтал, чтобы меня там прихлопнули? Тогда бы ты со своим альфонсом жил долго и счастливо.
Он ещё раз дёрнул галстук, но рука бессильно упала. Лицо и губы были белыми как полотно, и лишь глаза горели тёмным, жутковатым огнём.
Гу Цзиньянь искривил губы в подобии улыбки:
— Только хрен тебе. Даже если я сдохну, порадоваться ты не успеешь. Моя личная охрана быстро с тобой разделается, а наш прах смешают и уложат в одну шкатулку.
Этот очередной приступ бредовой одержимости переполнил чашу терпения Чу Чжаня. Сглушив ругательство, он с силой рванул собственный галстук, отстегнул ремень безопасности, а затем освободил и Гу Цзиньяня.
Сграбастав его раненую левую руку, Чу Чжань с силой обмотал её галстуком. Он затягивал ткань с такой яростью, что Гу Цзиньянь судорожно глотнул воздух.
— Ши-и... Полегче!
— А без этого кровь не остановить! — рявкнул Чу Чжань, затягивая узел так, будто хотел перетянуть ему не руку, а шею.
На лбу Гу Цзиньяня выступила холодная испарина. Закусив губу, он смотрел на Чу Чжаня сверху вниз. В его взгляде вдруг мелькнула странная, нежная мягкость.
— Я пошутил, — тихо произнёс он.
Чу Чжань так и не понял, к чему относилась эта «шутка» — к расправе или к общей урне для праха. Впрочем, ему было плевать.
Закончив с перевязкой, Чу Чжань откинулся на кресло.
— Гу Цзиньянь. Я не могу принять то, как ты поступил.
Мужчина смерил его холодным взглядом.
— Но я уже всё сделал, — отчеканил он.
— У нас был другой выход! Можно было тянуть время, пока не подтянется помощник Тон! — Чу Чжань не отступал, уставившись на него с не меньшим вызовом.
— Опять винишь меня в жестокости? Да, ты прав, мы могли бы дождаться помощи, — Гу Цзиньянь чеканил каждое слово. — Вот только у меня нет ни терпения, ни желания рисковать. Если проблему можно решить одной пулей, я не стану терять время.
Он ядовито усмехнулся:
— Кто угодно может читать мне мораль. Но только не ты, Чу Чжань. По крайней мере, твои ручки остались чистенькими. Ты даже к оружию не прикоснулся.
Чу Чжань почувствовал глухую усталость. Отвернувшись к окну, он закрыл тему.
В салоне воцарилось тяжёлое, удушливое молчание. До самого приезда Тона никто больше не проронил ни слова.
Вскоре подкатил кортеж из десятка машин. Специальный помощник Тон подскочил к водительской двери, с тревогой вглядываясь в шефа:
— Генеральный директор Гу, вы целы?!
— Нормально, — Гу Цзиньянь бросил быстрый взгляд на Чу Чжаня, застывшего у пассажирского окна.
Тон подал знак охранникам. Те моментально открыли пассажирскую дверь, и Чу Чжань молча пересел в подъехавший седан.
— Генеральный директор Гу, надо срочно в больницу, — Тон помог шефу выбраться из «Макларена» и понизил голос: — Я проверил. Это люди семьи Ли.
— Сволочи, — презрительно фыркнул Гу Цзиньянь. — Совсем страх потеряли, раз дерзнули напасть на меня.
— Что будем делать?
Гу Цзиньянь на мгновение задумался:
— В тоннеле камеры. Я стрелял. Шум нам ни к чему. Оформи всё как рядовое ДТП со столкновением и последующим взрывом. Пошли людей, пусть зачистят хвосты.
— Понял.
— И ещё, — добавил Гу Цзиньянь. — Не жалей денег, замять нужно так, чтобы ниточка ко мне не привела. И особенно — чтобы имя Чу Чжаня нигде не всплыло. Он публичная персона.
— Сделаю.
— И... — Гу Цзиньянь замялся. — Найди семью водителя бензовоза. Выплати щедрую компенсацию.
Закончив с распоряжениями, Гу Цзиньянь опустился на заднее сиденье машины, встретив всё тот же отстранённый взгляд Чу Чжаня.
На душе у него было паршиво. Погода стояла прекрасная, Чу Чжань только-только начал проявлять к нему хоть какую-то теплоту — и надо же было всему так испоганиться.
В больницу Гу Цзиньянь не поехал, вызвав доктора Су прямо в особняк.
Ближайшее время его левая рука должна была оставаться в тугой повязке. Чу Чжаню выходить из дома тоже запретили, так что им двоим приходилось целыми днями мозолить друг другу глаза.
После того случая Чу Чжань не проронил ни слова дружелюбия. В постели он просто отворачивался к стене, накрывался с головой и игнорировал любые оклики Гу Цзиньяня.
А тот с повреждённой рукой не мог проявить силу, вынужденный подавлять глухое раздражение.
Вечером, поднявшись в спальню, Гу Цзиньянь снова увидел укутанную в одеяло спину. Ему до смерти хотелось вернуть те редкие моменты нежности, которыми Чу Чжань одарил его пару дней назад.
Их холодная война затянулась. Пора было переломить ситуацию, но гордость не позволяла Гу Цзиньяню просто так пойти на попятную, а предлога он найти не мог.
Переминаясь с ноги на ногу у кровати, он наконец пересилил себя, подошёл и сдёрнул одеяло здоровой рукой.
— Чу Чжань. Вставай.
Чу Чжань накрылся с головой. Но Гу Цзиньянь не отступал и одним рывком сбросил одеяло на пол.
— Что тебе нужно?! — Чу Чжань сел на кровати, с яростью уставившись на него.
Гу Цзиньянь на мгновение смутился, но тут же выпрямил спину и, гордо задрав подбородок, буркнул:
— Помоги мне вымыться.