Сознание Чу Чжаня, как и всё его тело, билось в отчаянной попытке вырваться из-под контроля чужой воли. Мышцы ног натянулись, словно струны, но вопреки разуму он медленно опускался всё ниже.
Гу Цзиньянь, дурнеющий от действия афродизиака, соображал с трудом. Однако едва чужая горячая кожа коснулась его, даруя мимолётную прохладу, он тряхнул головой, пытаясь вернуть остатки ясности.
— Ты кто?.. — вытолкнул он хриплый, измученный звук.
— Твой дедушка... — Чу Чжань едва не прокусил губу до крови.
В темноте Гу Цзиньянь не мог разглядеть лица, едва угадывая силуэт над собой. Понимая, к чему всё идёт, но будучи совершенно обессиленным, он всё же процедил сквозь зубы:
— Забирайся с меня!
— А ты думаешь, я сам не хочу?!
Внешне Чу Чжань казался собранным, и только он сам вместе с тем безумцем, что захватил его тело, знал, что находится на самом пределе.
Он наклонился к губам Гу Цзиньяня. Почувствовав, что тот пытается уклониться, Чу Чжань одной рукой прижал его плечо к кровати, второй зафиксировал подбородок и накрыл его губы своими.
— Ты... — окончание фразы потонуло в поцелуе.
Чу Чжань готов был взвыть от бессилия. Он не хотел этого, видит бог, не хотел! Но его язык уже жадно и страстно исследовал чужой рот.
Лёгкий алкогольный флёр мгновенно взорвал и без того накалённый воздух.
Гу Цзиньянь беспомощно принимал этот поцелуй. Внутри него бушевал хаос: разум восставал против интимной близости с незнакомым мужчиной, но тело, терзаемое лекарством, отчаянно требовало разрядки.
Ему едва исполнилось двадцать с небольшим. Как молодой, полный сил парень мог устоять в подобном положении?
Выгадав момент, когда в лёгкие прорвался глоток воздуха, Гу Цзиньянь сфокусировал затуманенные зрачки и изо всех сил впился зубами в губу Чу Чжаня.
— Ммм!.. — от вспыхнувшей боли Чу Чжань отпрянул.
Грудь Гу Цзиньяня тяжело вздымалась. Переведя дыхание, он заговорил тоном, холодным как лёд:
— Лучше убирайся отсюда. Прямо сейчас. Ты вломился без разрешения, это как минимум незаконное проникновение и попытка изнасилования. Если уберёшься сию же секунду — возможно, я не стану давать ходу делу. Иначе последствия... Э-э-эх!.. — Гу Цзиньянь внезапно вытаращил глаза, его зрачки сузились.
Чу Чжань опустился до конца, его лопатки судорожно дрожали.
Гу Цзиньянь почувствовал, как всё тело чужака натянулось, словно натянутый лук, и потерял дар речи. Неведомое прежде ощущение, сравнимое с крушением небес и земли, пронзило каждую его клетку. Он откинул голову на подушку, изящная шея натянулась, а кадык судорожно дёрнулся.
Что касается сексуального опыта, то за все тридцать два года жизни тридцатидвухлетний девственник Чу Чжань познавал радости плоти исключительно в гипнотических иллюзиях — и исключительно с Гу Цзиньянем.
В прошлый раз сюжет заставил Гу Цзиньяня действовать грубо и жёстко, так что Чу Чжань запомнил лишь дикую боль, мало отличавшуюся от хорошей драки.
Но сейчас всё было иначе. Нынешний «персонаж» Гу Цзиньяня оказался куда послушнее, в комнате царила тишина, и чувства Чу Чжаня обострились до предела.
Он терпел это глубокое, проникающее до мозга костей ощущение — уже не острую боль, пронзающую кору головного мозга, а нечто медленное, где боль странным образом переплеталась с иллюзией нежности.
Чу Чжаню приходилось несладко. Без всякой подготовки, «насухую», это напоминало попытку запихнуть миллиметровый стержень в полмиллиметровый корпус ручки.
В конце концов он не выдержал и сквозь зубы содрогающимся голосом выдохнул:
— Хоть бы смазку дал, твою-то мать!..
Он адресовал эту ругань сумасшедшему эго внутри себя.
Однако Гу Цзиньянь, услышав этот сдавленный, полный муки голос, опешил. Помолчав секунду, он ответил:
— У меня... нет ничего такого.
* * *
Когда Чу Чжань опустился совсем глубоко, Гу Цзиньянь, только что грозивший тюремным сроком, перестал сопротивляться.
Он сжал пальцами простыню, не сводя глаз с нависшего над ним силуэта.
В тишине раздавалось лишь их тяжёлое, сбивчивое дыхание, гулко бьющее по ушам.
Поскольку инициатива исходила от него самого, на этот раз всё выходило удивительно мягко. Чу Чжань сотни раз пытался отключить сознание, но по мере того как движения продолжались, непередаваемое чувство окончательно спутало все мысли.
Он отчаянно пытался абстрагироваться, но внутренний голос не затыкался: «Ну что? Тебе ведь тоже нравится, да? Говорят, парни в этом возрасте прочнее алмаза».
«Заткнись, тварь...» — на глазах Чу Чжаня выступили слёзы.
Гу Цзиньянь снова замер. Он прикусил губу, осмысливая эти слова.
Ему не нравится? С какой стати он смеет выказывать недовольство, если сам же всё и начал?!
И почему это ему не нравится?
Для неопытного парня такие слова звучали настоящим оскорблением. Но что он мог сделать? Сейчас у него банально не было сил.
Значит, этот человек вломился в его номер, взял его силой, воспользовался его слабостью от алкоголя и лекарства, а теперь ещё и издевается?
Гнев подступил к горлу Гу Цзиньяня, но он вынужден был признать... ощущения были невероятными. До того невероятными, что кружилась голова. Честно говоря, если бы этот безумец сейчас с брезгливостью бросил его и ушёл, Гу Цзиньянь просто сгорел бы от нерастраченного жара.
Поэтому после долгой паузы он смущённо и досадуя пробормотал:
— У меня сейчас просто нет сил.
Имелось в виду: не смей винить меня в плохой технике.
Чу Чжань выжал холодную усмешку:
— Хм. А в некоторых местах сил хоть отбавляй.
Кончики ушей Гу Цзиньяня мгновенно вспыхнули.
Должно быть, из-за этого намёка ситуация снова изменилась. Чу Чжань почувствовал реакцию партнёра, и в голове у него загудело. «Ну всё, — подумал он, — снова в больницу увезут».
Сколько прошло времени, Чу Чжань не знал. Находясь в одной и той же позе, он давно выбился из сил.
Но непослушное тело словно обладало бесконечным запасом энергии.
Судя по штампам из собачьих мелодрам, проклятое снадобье спадёт лишь тогда, когда они пройдут через это раз семь или восемь, не меньше.
Под конец даже Гу Цзиньянь не выдержал и прошептал:
— Выносливый ты...
На самом деле у Чу Чжаня судорогой свело обе ноги. Он едва приподнял липкие от пота веки и огрызнулся:
— Заткнись лучше.
Несмотря на усталость, его тело продолжало действовать, пока перед глазами Чу Чжаня не потемнело. Теряя сознание, он успел подумать: «Чёрт... как же я устал».
* * *
Сон был небывало глубоким. Когда Чу Чжань очнулся, казалось, будто все кости в теле переломаны и сложены заново невпопад.
Он медленно открыл глаза. В комнате было светло — тяжёлые шторы кто-то раздвинул.
Яркий солнечный свет лился сквозь огромные панорамные окна. Чу Чжань инстинктивно прикрыл глаза рукой.
Пребывая в полузабытьи, он почувствовал, как мышцы руки дрожат от слабости.
— Проснулся?
Раздался лишённый эмоций голос. Чу Чжань резко повернул голову и увидел Гу Цзиньяня, сидевшего на диване. Тот не мигая смотрел на него.
Гу Цзиньянь уже был полностью одет, тогда как сам Чу Чжань всё ещё лежал абсолютно голым, прикрытый одеялом лишь до пояса.
События прошлой ночи хлынули в память и окончательно сбили его с толку.
Чу Чжань промолчал, лихорадочно соображая. Они с Гу Цзиньянем ещё не знакомы в этом сценарии. В голове созрел план, чтобы избежать дальнейшей путаницы и преследований.
Он напустил на себя непринуждённый вид и произнёс в сторону дивана:
— Вчера я перебрал и перепутал номера. Не бери в голову. Сделаем вид, что ничего не было.
Гу Цзиньянь молча разглядывал лицо Чу Чжаня, будто пытаясь что-то на нём прочесть. В конце концов на его губах появилась холодная, едва заметная усмешка:
— Не надо играть со мной в недотрогу, я на это не покупаюсь. Говори прямо: чего ты от меня хочешь?
Чу Чжаню показалось глупым вести переговоры лёжа, и он попытался сесть. Но стоило ему дёрнуться, как тело снова бессильно откинулось на подушки.
— Не теряй моё время. У меня мало терпения.
Чу Чжаню только того и надо было. Не дожидаясь продолжения, он отрезал:
— Мне ничего не нужно. Забудем всё. Мы не знакомы, и если пересечёмся в будущем — просто пройдём мимо.
Гу Цзиньянь слегка нахмурился и погрузился в раздумья.
Спустя довольно долгое время он спросил с некоторой досадой:
— Ты часто так делаешь?
— Как «так»?
Гу Цзиньянь въелся в него тяжёлым взглядом:
— Связи на одну ночь?
—... — Чу Чжань мгновение подумал и, взвесив риски, решил соврать: — Случается.
Гу Цзиньянь замолчал.
Чу Чжань решил быстрее убраться из номера. Едва переведя дух, он, опираясь руками о матрас, с трудом сел. Даже это простое движение заставило его побледнеть, а на лбу выступила испарина.
Но он изо всех сил держал лицо, панически боясь, что Гу Цзиньянь заметит его состояние и из чувства вины решит «взять на себя ответственность».
Избегая чужого взгляда, Чу Чжань медленно сполз на другую сторону кровати.
— Я хочу принять душ.
Гу Цзиньянь кивнул, но подвоха не понял, продолжая смотреть ему в спину.
— Будь добр, отвернись.
Только тогда Гу Цзиньянь отвёл взгляд.
Чу Чжань, собрав последние силы, словно улитка, добрался вдоль стены до ванной. Одно только очищение заняло уйму времени, а под конец процедур он едва не лишился чувств от боли.
Выяснив, что одежда осталась у кровати, он, сжав зубы, накинул банный халат. Затем, с видом бывалого гуляки, уверенно шагнул обратно в спальню, прошёл мимо Гу Цзиньяня, подхватил с пола свои вещи и вернулся в ванную переодеваться.
Одевшись, он намеревался покинуть номер без лишних слов.
Но едва он подошёл к двери, с дивана донёсся голос Гу Цзиньяня:
— Погоди.
— Что ещё?
— Мы вчера не предохранялись.
—... — мышцы на лице Чу Чжаня нервно дёрнулись. Он сдержанно выдавил: — Угу.
Гу Цзиньянь черкнул что-то в телефоне и снова взглянул на него:
— Сделай полное обследование организма. Тебя встретят и отвезут. Я всё оплачу.
—... Спасибо.
Когда Чу Чжань ушёл, Гу Цзиньянь вызвал помощника Тона.
Войдя в номер и увидав растрёпанную постель, Специальный помощник Тон удивлённо приоткрыл рот.
— Проверь этого человека. Не хочу, чтобы потом меня шантажировали подобными вещами. Выясни его истинные мотивы.
— Будет исполнено.
— Погоди, — окликнул его Гу Цзиньянь. Посмотрев на кровать, он невпопад спросил: — У тех, кто часто практикует связи на одну ночь... бывают травмы?
Помощник Тон проследил за его взглядом. Покрутив в голове мысли, он ответил:
— У опытных людей есть навык, они точно не получают травм.
Гу Цзиньянь резко перевёл взгляд на Тона, в его глазах читалось растерянное недоумение:
— А что тогда означает кровь на постели?
Помощник Тон задумчиво порассуждал и с полной серьёзностью ответил:
— Кровь на постели... обычно означает, что это был первый раз.
—! — Гу Цзиньянь поражённо замер с открытым ртом.