Вот только достучаться до разума своего персонального «бога» Ло Юй не мог. Нащупав в темноте Чу Чжаня, он осторожно потянулся ближе.
Чу Чжань молчал, и тогда Ло Юй тихонько коснулся пальцами его лица, пока не ощутил, как шелковистые ресницы едва заметно дрогнули под подушечкой пальца. Не спит.
Ло Юй бесшумно улыбнулся.
— Всё ещё злишься на меня? — донёсся его едва слышный шёпот.
На самом деле Чу Чжань прекрасно осознавал собственную искажённую, болезненную психологию. Но каждый раз, когда его уязвимое самолюбие получало очередной удар, он оказывался не в силах совладать с тёмными мыслями.
А потом, когда шторм внутри утихал, накрывало жестокое самоосуждение. Ло Юй ни в чём не виноват, он совершенно напрасно стал мишенью для этой черной, иссушающей зависти. От одной мысли об этом Чу Чжаня сжигало чувство глубокого стыда.
И сейчас тихий голос Ло Юя вновь пролился ярким солнечным светом на зловонное, хлюпающее болото у него в душе.
Чу Чжань видел, насколько Ло Юй искренен и добр к нему, и оттого сгорал от стыда ещё сильнее.
— Я поступил как эгоист. Сам всё решил и совершенно не подумал о твоих чувствах…
Чу Чжань разомкнул веки.
В полумраке комнаты Ло Юй заметил, как блеснули его темные, ясные глаза.
— Давай помиримся.
Чу Чжань ничего не ответил, лишь слегка уткнулся подбородком в подушку. Но этого нехитрого жеста хватило, чтобы Ло Юй от счастья потерял остатки сна.
Юношеские обиды вспыхивают и гаснут в одно мгновение. После той ночи они снова стали неразлучны. Чу Чжань изо всех сил пытался перестроить своё восприятие: пусть изредка в груди всё ещё вспыхивали уколы зависти, дышать становилось всё проще.
Холода наступали стремительно. День рождения Ло Юя пришёлся на ненастную, дождливую пятницу.
Ло Юй позвал Чу Чжаня отметить праздник, а заодно уговорил остаться у него на все выходные — чтобы не мотаться туда-сюда, да и оставлять друга одного в пустом общежитии ему не хотелось.
Чу Чжань ненадолго задумался и согласился.
Как только прозвенел последний звонок, Ло Юй подхватил рюкзак и помчался к кабинету седьмого класса. Забрав Чу Чжаня, они вместе сели в подъехавший представительский автомобиль.
Чу Чжань пытался представить, насколько роскошным окажется особняк семьи Ло, но когда машина остановилась у ворот, понял, что его фантазия была слишком скромной.
В усадьбе Ло Юя стоял не просто один особняк — тут возвышался целый комплекс из главного и гостевых корпусов, а по территории суетилась целая вереница слуг. Сам Ло Юй и вовсе занимал отдельный двухэтажный дом.
Его родители уехали в заграничное путешествие, и Ло Юй рассчитывал в этот сырой, промозглый день привезти Чу Чжаня к себе, купить скромный торт, зарыться в мягкие пледы в тёплой комнате, вкусно поесть и поиграть в приставку. А завтра, если погода разгуляется, выбраться в город.
Однако едва они переступили порог, выяснилось, что прислуга вовсю украшает холлы. Родители неожиданно вернулись из-за границы специально, чтобы устроить сыну пышный праздник в честь совершеннолетия.
Чу Чжань мгновенно почувствовал себя незваным гостем. Ловкость и непринуждённость как рукой сняло, уступив место давящей скованности.
— Если не хочешь выходить к гостям, мы можем остаться здесь. Поужинаем прямо в комнате, — попытался успокоить его Ло Юй.
Чу Чжань поколебался пару секунд и качнул головой:
— Нет, так нельзя. Твои родители устроили праздник ради тебя, ты обязан выказывать уважение.
Раз уж он оказался в чужом доме, следовало хотя бы поздороваться с хозяевами. Чу Чжань спустился вслед за Ло Юем и вежливо поприветствовал его родителей.
— Мам, пока вас не было, меня приютил Чу Чжань, — с улыбкой подмигнул другу Ло Юй.
Мать Ло Юя, молодая, элегантная женщина, тепло улыбнулась:
— Тогда тебе тем более стоит окружить его заботой. Чу Чжань, чувствуй себя как дома, не стесняйся.
Чу Чжань, до этого сжимавшийся от неловкости, немного расслабился.
Восемнадцатилетие разрушило их скромные планы на тихое празднование. Родители пригласили кучу народу, и Ло Юй теперь не мог вильнуть от светских обязанностей.
Когда прислуга принесла в комнату сшитый на заказ смокинг, Ло Юй покачивая головой, краем глаза взглянул на Чу Чжаня, сидевшего на диване.
События развивались слишком быстро. Ло Юй не успел подготовиться, а Чу Чжань тем более. На нём была самая обычная чёрная курточка. Ло Юй отлично понимал: среди гостей будут не только старейшины рода, но и крупные бизнес-магнаты, так что торжественный дресс-код обязателен для всех.
В гардеробной Ло Юя висели десятки костюмов, но все они были ему не по размеру. Да будь они хоть трижды впору, Ло Юй просто не представлял, как предложить свою одежду Чу Чжаню. Одно неловкое слово — и болезненное самолюбие друга будет ранено. Но и позволить ему спуститься вниз в простенькой одежде тоже казалось катастрофой: тот сгорит от стыда.
Ло Юй был готов разрыдаться от досады.
Подгоняемый прислугой, он быстро переоделся и застыл у дверей, не решаясь шагнуть в коридор.
Чу Чжань поднял на него взгляд и тут же отвёл глаза в сторону.
Ло Юй подошёл ближе, пытаясь разрядить обстановку натянутой ухмылкой:
— Мама совсем с ума сошла. Нарядила меня в этот уродский костюм, я в нём даже шаг сделать нормально не могу.
Он напряжённо вглядывался в лицо Чу Чжаня.
— Тебе идет, — ровно произнёс тот. — Очень красивый.
Ло Юй нервно сжал пальцы под длинными манжетами:
— Чу Чжань… э-э… может, ты тоже хочешь переодеться?
Чу Чжань поднялся с дивана и качнул головой:
— Не стоит. Твои вещи мне всё равно не подойдут. Праздник вот-вот начнётся, тебе пора спускаться.
Ло Юй вздохнул:
— Ну… ладно.
Приём на первом этаже напоминал грандиозный коктейльный вечер. На праздник в честь совершеннолетия юного наследника съехались более сотни гостей. Глядя на ослепительную роскошь интерьеров, на мелькание вечерних платьев и дорогих смокингов, Чу Чжань с порога ощутил густой, пьянящий запах больших денег.
Родители позвали Ло Юя из центра зала. Тот, не желая бросать друга одного, принялся суетливо давать указания:
— Ты, наверное, голоден? Бери всё, что понравится на фуршетном столе. Если что-то не по вкусу — откладывай на тарелку, официанты уберут. Тебе принести вина или сока? Хочешь, я позову кого-нибудь? Не скучай тут, ладно? Я освобожусь и сразу вернусь к тебе. А если станет совсем тошно, вон там ребята из баскетбольной команды, можешь поболтать с ними.
Ло Юй уходил и снова возвращался, пока родители не окликнули его в третий раз. Чу Чжань мягко вытолкнул его к гостям, заверив, что с ним всё будет в порядке.
Как только Ло Юй с неохотой скрылся в толпе, Чу Чжань подошёл к сервировочному столу, положил себе пару миниатюрных пирожных и забился в самый тихий, неприметный угол зала.
До сегодняшнего дня самоуверенный Чу Чжань свято верил: стоит ему проявить достаточно усердия, и он добьётся успеха, не уступающего положению Ло Юя.
Но сегодня до него дошло. Между ними пролегала пропасть. Социальный барьер, который он, возможно, не преодолеет никогда в жизни.
Чу Чжань чувствовал себя дворнягой, случайно забредающей на прием к высшему свету. Он смотрел на юношу в центре зала. Они были ровесниками, но Ло Юй в безупречно скроенном смокинге держался уверенно, с лёгкой изящностью ведя светские беседы. А он, Чу Чжань, скрючился в тени, излучая лишь мрачную, давящую безысходность, и боялся даже громко вздохнуть, чтобы не стать чужим посмешищем.
Чу Чжань решил быстренько доесть пирожные и сбежать обратно в комнату Ло Юя, чтобы хотя бы там спрятаться от жгучего стыда.
Однако несколько парней из баскетбольной команды — такие же избалованные мажоры из богатых семей — с самого начала презирали нищеброда Чу Чжаня. Увидев, что Ло Юй притащил этого зарыша к себе домой, они от нечего делать решили над ним подшутить.
— Эй, Чу Чжань! Ты чего тут один жуёшь? — с фальшивой ухмылкой приблизилась компания.
Чу Чжань отложил вилку и лишь молча кивнул.
— Вы же с Ло Юем вроде как лучшие друзья, — подал голос другой. — И что ты ему подарил?
Чу Чжань сжал губы и опустил взгляд. Он ничего не подарил.
— Ло Юй ко всем нам относится отлично. Раз у него сегодня день рождения, может, когда эта тоска закончится, рванём куда-нибудь продолжить?
— А куда?
— Восемнадцать лет же исполнилось! Пора пойти в нормальное место для взрослых.
— Можно в клубный комплекс «Ланьгуан». Правда, ценник там кусается, — намеренно растягивая слова, бросил один из парней.
— Да ладно вам! Скинемся по-братски, делов-то.
Чу Чжань слушал, как они небрежно называют суммы — по несколько десятков тысяч с носа. Он закусил внутреннюю сторону щеки и затаил дыхание, мечтательно надеясь стать невидимкой.
Вдруг один из мажоров уставился прямо на него и скабрезно усмехнулся:
— Чу Чжань, Ло Юй к тебе ближе всех липнет, прямо ближе, чем к нам. Ты сколько скинешь?
Чу Чжань шевельнул губами, но из горла не вырвалось ни звука.
— Да ладно вам, парню и так несладко, вы же знаете его семейку, — с наигранным сочувствием вмешался третий. — Куда ему до нас? Сделай символический вклад, Чу Чжань. Тысчонку хотя бы нашкрябаешь?
…Тихая парковая аллея возле особняка утопала в промозглой мороси. Сквозь густые кроны деревьев вдалеке всё ещё пробивался ослепительный свет залитой огнями виллы, а по темной дороге прочь от неё изо всех сил бежал одинокий силуэт в чёрной куртке.
Чу Чжань сам не помнил, как выскочил из дома Ло Юя. В памяти осталась лишь его жалкая, заикающаяся фраза, брошенная баскетболистам: «Мне надо в туалет».
Он бежал не оглядываясь, прочь от этого чужого, враждебного мира. Голая, неприкрытая классовая ненависть и презрение жгли его изнутри, заставляя всё тело дрожать от унижения, а лицо — пылать огнём.
Ему жизненно необходимо было спрятаться. Стереть себя из реальности.
Из элитного коттеджного посёлка такси вызвать было невозможно, и Чу Чжань бежал вдоль шоссе под проливным дождём.
Студёные капли заливали глаза, насквозь промочили волосы, но в эту холодную зимнюю ночь он ничего не чувствовал. Стыд, ярость и уничтоженное самолюбие полностью парализовали его чувства.
Даже вернувшись в общежитие, он тупо уставился в стену, сидя за письменным столом и забыв сменить мокрую одежду.
Ему потребовалось пару часов судорожных, рваных вдохов, чтобы хоть немного выпустить томящуюся в груди душноту.
Но едва он поднялся, намереваясь переодеться и дойти до душа, в дверь общежития с грохотом ударили. Кто-то остервенело молотил снаружи кулаками и ногами.
Чу Чжань с недоумением приоткрыл замок, и дверь тут же вылетела с треском от мощного пинка. Лишь благодаря быстрой реакции он успел отскочить в сторону.
На пороге стоял Ло Юй. Настоящий принц, каким он был пару часов назад, сейчас выглядел безумцем: растрёпанные волосы, вымокший насквозь дорогой смокинг, а на всегда мягком, красивом лице застыла дикая, зверская ярость. Его глаза были налиты кровью.
Не успел Чу Чжань опомниться, как Ло Юй сделал широкий шаг вперёд и мёртвой хваткой вцепился в воротник его куртки.
Чу Чжань не успел и рта открыть, как Ло Юй с силой швырнул его вглубь комнаты. Чу Чжань пошатнулся, попытался удержать равновесие, но второй толчок сбил его с ног — поясница с размаху врезалась в острый край письменного стола.
— Ты совсем сдурел?! — рявкнул Чу Чжань. В его душе и без того всё кипело, так что тон выключился предельно резкий.
Ло Юй сжал зубы до хруста и без лишних слов заехал кулаком Чу Чжаню прямо в скулу.
Чу Чжань рухнул на край койки. Он уставился на друга дикими, неверящими глазами:
— Ты за что меня ударил?!
Все скопившиеся за этот вечер унижение, боль и обида хлынули наружу безудержным потоком. Чу Чжань взвыл и с ревом налетел на Ло Юя, сбивая его на пол и нанося ответный сокрушительный удар по его физиономии.
— За что?! По какому праву?!
Ло Юй, забыв о своей привычной мягкости, остервенело катался с ним по полу.
— А я к тебе плохо относился?! — орал Ло Юй, и в его голосе звенели кровавые слезы. — Чу Чжань, побойся бога, ответь мне — я хоть раз сделал тебе плохо?!
Он прижал Чу Чжаня к полу, смяв его одежду на груди, а его пальцы побелели от яростной хватки.
— Сегодня мой день рождения! Что значит твой сбег без единого слова?! А?! Я вокруг тебя на цыпочках хожу, каждую мелочь предусматриваю, чтобы твоё раздутое самолюбие не задеть! А ты всё равно обгадил всё своим эгоизмом?!
Словно с Чу Чжаня содрали последнюю защитную одежду. Перестав притворяться спокойным, он в полном отчаянии закричал прямо в лицо Ло Юю:
— Ты сам меня туда приволок!
Уголки глаз Ло Юя покраснели. Сквозь сжатые зубы он процедил:
— Да! Это я дурак! Сам притащил тебя к себе, хотел навязать свой праздник! Сам набился к тебе в друзья! А ты ведь меня за человека не считаешь, да?! Тебе же тошно от нас, от тех, кто жрёт на родительские деньги!
Чу Чжань хотел сказать, что всё не так, но у него больше не осталось сил оправдываться.
— Считай как хочешь! — выкрикнул он.
Холодный блеск в глазах Ло Юя начал гаснуть, уступая место горькой, изломанной ухмылке.
— Считай как хочешь… — повторил он шёпотом. — Так вот почему ты сбежал? Потому что презираешь меня? Потому что в твоих глазах я просто клоун, который крутится возле тебя?
Чу Чжань дрожащими губами выдохнул:
— Парни сказали, что вы собираетесь в клуб.
Ло Юй нахмурился:
— И что?
— Они потребовали с меня одну тысячу юаней. За твой праздник. А у меня нет таких денег!
Ло Юй сух и горько расхохотался. Это был нелепый, неверящий смех, который тут же сменился бешеным рыком:
— И из-за какой-то тысячи ты просто встал и ушёл?! Ты правда думал, что я заставлю тебя платить?! Чу Чжань, ты за кого меня принимаешь?!
Чу Чжань отбросил остатки гордости. Пустившись во все тяжкие, он, даже будучи прижатым к полу, не отводил взгляда и орал, захлёбываясь воздухом:
— Да! Тебе эти деньги не нужны! Но что я должен был делать на глазах у всех?! Сидеть там и мямлить, что у меня нет паршивой тысячи?! Для вас это мусор, а для меня — харчи на полгода вперед! Твоя спортивная майка стоит столько, сколько я в глаза не видел, а ты её можешь легко подарить или выбросить в помойку!
Эмоции, копившиеся годами под гнётом нищеты, прорвали плотину. Из глаз Чу Чжаня брызнули горячие слезы, стекая по бледным, исхудавшим щекам за воротник.
— Ты — богатый барчук! У тебя любящие предки, ты с детства ни в чём не нуждался, вокруг тебя одни друзья! Откуда тебе знать, каково это — быть вроде меня?! Да от меня даже разит нищетой, каждый это видит! Дело не в том, что я тебя презираю! Я сам себя ненавижу, понятно тебе?! Вот почему я ушёл! Просто дай мне убраться из вашего грёбаного элитного круга! Дай мне забиться в угол и сидеть тихо! Я больше не хочу быть чужим чучелом для насмешек!
Чу Чжань задохнулся от собственного крика, и слезы хлынули из его глаз неконтролируемым потоком.
Ло Юй смотрел, как юноша под ним судорожно вздрагивает всем телом, глухо глотая слезы, и в его собственном сердце что-то болезненно сжалось.
Он поднёс руку к лицу Чу Чжаня, ощутив подушечками пальцев обжигающую влагу.
Упрёки застряли у него в горле. Ло Юй лишь уткнулся лицом в тёплую шею Чу Чжаня и судорожно выдохнул:
— Извини…
— Но ты же знаешь… Я не такой, как они.
Чу Чжань знал. Он всё прекрасно понимал. И когда он ощутил, как горячие слёзы Ло Юя впитываются в его кожу, его собственное сердце сжалось от боли.
Они долго лежали на холодном полу, пока Чу Чжань постепенно не затих. Тогда Ло Юй поднял его, усадил на стул и принялся суетливо искать сухую одежду. В комнате не было обогревателя, и, остыв после драки, они оба начали сильно замерзать.
Ло Юй заботливо помог оглушённому Чу Чжаню снять сырую куртку, принёс горячей воды и протёр ему лицо.
Когда с уборкой было закончено, пальцы всё ещё оставались ледяными. Недолго думая, они оба забрались на верхний ярус койки и зарылись под одно одеяло.
Чу Чжань выставил из-под края только глаза, отстранённо уставившись в потолок.
Желая разрядить обстановку, Ло Юй тихо спросил:
— Чу Чжань, а какая у тебя мечта?
Мечта? Чу Чжань задумался. Раньше его желания не ходили дальше успешной учёбы, хорошей школы и университета. А теперь…
— Я хочу стать богатым. Хочу, чтобы никто и никогда больше не смел смотреть на меня свысока.
Ло Юй промолчал.
Прошло много времени, прежде чем он произнёс:
— Чу Чжань, у человека должна быть мечта помимо денег. Только она даёт настоящую силу духа. Если твой внутренний мир станет крепким, ничьи слова больше не смогут тебя ранить. А деньги… Сколько бы их ни было, если ты не умеешь управлять душой, они просто сделают тебя своим рабом.
Чу Чжань медленно повернул голову к другу:
— Почему ты со мной дружишь? Зачем ты так добр ко мне?
— Не знаю, — честно ответил Ло Юй, и на его лице отразилось растерянное выражение. — Но ты должен знать одно: моя дружба с тобой вообще никак не связана с твоей семьёй или деньгами.
— А с чём тогда?
Почему? Ло Юй и сам не мог ответить. Он действительно не понимал. Даже сейчас, вглядываясь в блестящие от слёз глаза Чу Чжаня, он не мог объяснить, отчего так странно и трепетно ёкает где-то в груди.
Поддавшись неясному порыву, он касался пальцами щеки Чу Чжаня.
— Не знаю, Чу Чжань. Правда не знаю.
Чу Чжань ощутил, как тёплые подушечки пальцев медленно поглаживают его кожу. В душе кольнуло неловкое, странное чувство. В тёмных зрачках Ло Юя отражалось его собственное лицо, и дыхание Чу Чжаня на мгновение перехватило.
Лицо Ло Юя становилось всё ближе и ближе…
Зрачки Чу Чжаня резко сузились, а в следующее мгновение… тонкие, благородные черты его лица исказились в дикой гримасе.
— А-а-а-а-а-а!!!
Он резко распахнул глаза и с диким воплем подскочил на кресле, схватившись за бедро.
Чу Чжань с мучительной миной огляделся по сторонам и замер.
Вокруг не было ни полумрака тесной сержанской койки, ни съёмочной площадки. Перед ним стояли знакомый компьютерный стол и привычная обстановка кабинета.
В кресле по ту сторону стола всё ещё сидел Гу Цзиньянь с крепко закрытыми глазами, а рядом стояла медсестра Сяо Ань, в ужасе сжимая в руках пустой шприц.
Чу Чжань мгновенно забыл о боли на бедре. На душе стало невероятно легко — слава богу, вернулся.
Сяо Ань задрожала:
— Доктор Чу, вы же сами приказали: если зазвонит будильник, а вы не проснётесь, всадить вам укол…
Чу Чжань, шипя от боли, мазнул по воздуху ладонью:
— Спасибо, ты свободна. Иди.
— Хорошо, доктор Чу! — Сяо Ань мгновенно выскочила за дверь, запечатав за собой кабинет.
Чу Чжань потряс головой, прогоняя липкие остатки сна. Взглянув на человека напротив, он на секунду задумался.
Настольные часы показывали, что прошло всего чуть больше двух часов, но ему казалось, будто в том мире пролетела вечность.
Психопатический мир гипноза — это не место для нормальных людей. Всего пара погружений, а он уже чувствовал себя выжатым как лимон.
Нужно аккуратно, без резких движений поговорить с Гу Цзиньянем и отказаться от этого лечения.
Чу Чжань поднял руку и прямо перед лицом Гу Цзиньяня звонко щелкнул пальцами.
Гу Цзиньянь медленно приподнял веки.
— Господин Гу, сеанс окончен.
Однако, разглядев врача перед собой, Гу Цзиньянь медленно выпрямился. В его глазах вспыхнул такой ледяной, обжигающий свет, что Чу Чжаню стало не по себе.
Под этим тяжелым взглядом у Чу Чжаня мурашки пробежали по спине.
— Что такое?..
— Доктор Чу, — произнёс Гу Цзиньянь, и его голос, до сеанса вполне вежливый, сейчас звучал как треск замерзшего льда. — Не забывайте, что именно я ваш пациент.
— Э-э… Что? — окончательно запутался Чу Чжань.
— Вы взялись меня лечить. Перед сеансом сами утверждали, что попытаетесь направить меня через романтические отношения. И что в итоге?
— И что в итоге? — на автомате повторил Чу Чжань.
Гу Цзиньянь вытеснил сквозь зубы холодный, презрительный смешок:
— И это вы называете «направлять»? Крутить роман с другим парнем у меня в голове — это, по-вашему, терапия?
—… — Чу Чжань выпал в осадок. Что с этим мужиком не так?! Что значит «крутить роман с другим»?!
Это же… Это же твои собственные шизофренические фантазии, мать твою!
Чу Чжань попытался сохранить лицо, хотя внутри всё кипело от смеха и злости одновременно. Великий гендиректор Гу сейчас на полном серьёзе приревновал его к собственному глюку?!
— Господин Гу, вы… — Чу Чжань безнадёжно качнул головой. — Вы поступаете неоправданно. К тому же… я не крутил роман с Ло Юем! С ним был… прошлый Чу Чжань, разве нет?
Грудь Гу Цзиньяня тяжело вздымалась. Он исказил губы в полуулыбке:
— Ло Юй, значит? Отлично. Я смотрю, он произвёл на вас глубокое впечатление.
—… — Чу Чжань раздражённо взъерошил волосы и откинулся на спинку кресла.
Их отношения с Гу Цзиньянем стали донельзя странными. С одной стороны, они виделись от силы пару раз. С другой — в гипнотическом мире они провели вместе кучу времени и успели несколько раз дойти почти до постели.
Так что от прежней строго регламентированной вежливости не осталось и следа.
Остыв, Гу Цзиньянь осознал, что его претензии звучат бредово. Он взял себя в руки, и на его лице снова воцарилась маска невозмутимого спокойствия.
Чу Чжань решил, что сейчас самый подходящий момент расставить все точки над «i»:
— Господин Гу, вам лучше найти другого специалиста. Я чувствую… что ваши гипнотические миры мне просто не по зубам.
Гу Цзиньянь чуть приподнял веки, въедаясь в него темным, неопределенным взглядом:
— Мы ещё даже роман не начали, а вы уже сдулись?
—…Мои возможности ограничены.
— Я выложил больше миллиона юаней не для того, чтобы смотреть, как вы милуетесь с кем-то другим. За такие деньги я мог бы сходить в кино сотню раз.
—… — Чу Чжань сжал зубы, удерживая себя от отборного мата. Он выдвинул ящик стола, достал ключи от спорткара и выложил их на столешницу прямо перед Гу Цзиньянем.
Гу Цзиньянь мельком глянул на брелок, а затем перевёл взгляд на врача.
От этого взгляда у Чу Чжаня снова похолодела спина.
— Подарки назад не забирают.
Чу Чжань вздохнул:
— Господин Гу, я правда не могу вас лечить.
Гу Цзиньянь поднялся с кресла, снял с вешалки смокинг и, медленно надевая его, как бы между прочим ровно проговорил:
— Доктор Чу, идите домой и как следует отдохните. А когда голова прояснится, мы вернёмся к разговору о том, можете вы меня лечить или нет.
В этой фразе отчётливо прозвучала угроза.
Проводив Гу Цзиньяня взглядом, Чу Чжань обессиленно вытянулся в кресле.
Спорткар его больше не интересовал. Скинув ключи обратно в ящик, Чу Чжань переоделся в гражданское и поехал домой.
За долгие годы практики он ни разу не чувствовал себя настолько морально опустошённым. Двухчасовой сеанс ощущался как целый год каторги.
Судя по тону Гу Цзиньяня, тот вряд ли отвяжется от него в ближайшее время, но думать об этом сегодня у Чу Чжаня просто не было сил.
Он поужинал, принял душ, накинул халат и ушёл в кабинет проглядывать медицинскую литературу, чтобы хоть как-то отвлечься.
Около десяти вечера в прихожей раздался шум, а затем прозвенел дверной звонок.
Чу Чжань замер. Кого могло принести в такую рань?
Открыв дверь, он обомлел.
— Господин Гу?..
Он действительно опешил. Даже если бы на пороге стоял главный врач клиники, Чу Чжань удивился бы меньше.
Гу Цзиньянь был одет в длинное чёрное кашемировое пальто, но из-под него выглядывал вовсе не строгий костюм, а… пижама в клетку.
Такой наряд на генеральном директоре крупной корпорации выглядел дико и сюрреалистично.
Но больше всего Чу Чжаня испугало выражение его лица.
Гу Цзиньянь выглядел пьяным: расслабленный, вальяжный, но алкоголем от него не пахло вовсе.
Его тёмные зрачки были расфокусированы, а тонкие губы слегка приоткрыты.
— Доктор Чу…
— Господин Гу, вы… как вы узнали мой адрес?
Гу Цзиньянь расплылся в улыбке, не мигая уставившись на лицо врача:
— Доктор Чу, пригласите меня войти.
Чу Чжань поколебался, но всё же отступил в сторону, пропуская его.
Закрыв дверь, он уставился на Гу Цзиньяня, который хозяйским шагом прошёл в гостиную и уселся на диван.
— Господин Гу, что произошло? Зачем вы пришли так поздно?
Гу Цзиньянь поманил его пальцем:
— Доктор Чу, присядьте ко мне.
Слушая этот мягкий, вкрадчивый шёпот, Чу Чжань чувствовал, как по телу бегут мурашки. Он остался стоять на безопасном расстоянии, сохраняя настороженность.
Видя, что Чу Чжань сел в противоположное кресло, Гу Цзиньянь медленно прошёлся взглядом по его открытой шее и спустился ниже, к крепким икрам, видневшимся из-под полы халата.
Чу Чжань поморщился под этим откровенным взглядом, но постарался не подать вида, лишь плотнее запахнул халат.
— Господин Гу, что вам нужно? — в его голосе прорезалось раздражение.
— Доктор Чу, мне кажется, дома моя болезнь окончательно вышла из-под контроля.
— Господин Гу, уже слишком поздно. Я собираюсь спать. К тому же… я правда не могу вылечить ваше… — едва не вырвалось «психическое расстройство».
— Правда не можете?
— Правда не могу.
Гу Цзиньянь замолчал. Его блуждающий взгляд заскользил по комнате, будто в поисках чего-то, пока не остановился на махровом халате Чу Чжаня. Вдруг он резко поднялся.
В голове Чу Чжаня взвыли все сирены. Он дернулся назад, пытаясь встать, но было поздно — Гу Цзиньянь в два шага преодолел расстояние и с силой прижал его к дивану.
— Гу Цзиньянь, ты совсем сбрендил?! — выкрикнул Чу Чжань, вырываясь и вступая в настоящую драку.
Гу Цзиньянь вклинился коленом между его бёдер, фиксируя тело. Он владел боевыми искусствами, поэтому без труда прижал локтями заломленные руки Чу Чжаня.
— Доктор Чу, ну и что мне теперь делать?
Его горячее, сбивчивое дыхание обжигало лицо Чу Чжаня. Тот в ужасе и гневе отвернулся:
— Пошёл вон с меня!
— Доктор Чу, я же говорил вам — я больше не контролирую себя.
— Заткнись! Я сейчас полицию вызову! Эй! Ты… ты что делаешь, сука?!
Чу Чжань в ужасе вытаращил глаза: Гу Цзиньянь одним движением развязал пояс его халата и, пока тот не успел опомниться, ловко и мёртво стянул им его запястья.
— Гу Цзиньянь! — Чу Чжань оказался абсолютно беспомощен. Его руки были крепко связаны над головой.
Закончив с узлом, Гу Цзиньянь довольно вздохнул.
— Доктор Чу… — Он опустил голову и глубоко втянул носом запах чистой кожи на шее Чу Чжаня, прикрыв глаза, будто принимая дозу.
Чу Чжаня пробрал крупный озноб.
— Я давал вам время подумать до завтра. Вы всё хорошо обдумали?
Чу Чжань сжал зубы так, что затрещали суставы:
— Прошло всего пару часов! Что я, блядь, должен был обдумать?!
— Да? Всего пару часов? — В глазах Гу Цзиньяня мелькнуло замешательство. — А мне казалось, прошла вечность… Так нельзя, доктор Чу. Чу Чжань, как ты мог бросить меня и уйти домой? Разве я не приезжал к тебе на съёмки? А? Голова после того мяча всё ещё болит?
—… — Чу Чжань замер. Что за херня?! У него что, пространственно-временной сдвиг в башке произошёл?
— М-м? — Гу Цзиньянь чуть склонил голову набок, и в его туманном взгляде вспыхнули искры безумной, патологической страсти. — Так ты будешь меня лечить?
Увидев этот безумный блеск и осознав, что Гу Цзиньянь окончательно слетел с катушек, Чу Чжань проклял тот день, когда пустил этого психа в дом.
Пытаясь успокоить его и сбить градус безумия, Чу Чжань перешёл на мягкий, заискивающий тон:
— Господин Гу, вы успокойтесь. Успокойтесь, ладно? Развяжите меня, и мы вместе что-нибудь придумаем. Вам сейчас нужно…
— Что нужно?
«Нужно подлечить мозги», — пронеслось в голове Чу Чжаня, но вслух он, естественно, этого не сказал:
— Господин Гу, Гу Цзиньянь, послушай меня. Тебе нужно просто сесть рядом и успокоиться. Я помогу тебе справиться с эмоциями, иначе твоя болезнь заставит тебя сделать… что-то ужасное.
Но Гу Цзиньянь словно не слышал его. Его губы касались кожи на шее Чу Чжаня всё ближе и ближе:
— А у реального доктора Чу кожа оказывается такой гладкой…
— А-а-а-а-а! — Чу Чжань вытянулся струной, его шея одеревенела от ужаса. Он отчаянно забился под ним, но Гу Цзиньянь сидел как каменная глыба.
— Доктор Чу, так вы вылечите меня или нет?
Когда ладонь Гу Цзиньяня медленно скользнула под отпахнувшийся халат, Чу Чжань окончательно потерял самообладание и истошно заорал:
— Вылечу! Вылечу я тебя, сука! Только руки свои убери, тварь! Да вылечу я тебя, слышишь?!