В голове у Чу Чжаня царил настоящий хаос. Нащупывая грань между внешними раздражителями и внутренними ощущениями, он изо всех сил пытался сохранить ясность ума.
Нужно было срочно вспомнить план, согласованный с Лю Сюнем, и сюжет того злосчастного романа о принудительной любви.
Какой там следующий сценарий?..
Ступни покрылись липкой испариной, а от скользких, непрерывных ласк по коже побежали мурашки. Тяжёлое, хриплое дыхание Гу Цзиньяня напрочь выбивало из колеи, не давая сосредоточиться.
Следующий... что же дальше?..
И надо же было Лю Сюню подать голос именно сейчас! В его тоне звучало искреннее изумление:
— Доктор Чу, ну и замашки у этих богатеев! Я-то думал, они ограничиваются руками, а тут... оказывается, и ноги в ход идут. Век живи — век учись!
Чу Чжань сжал зубы, сгорая от стыда и злости:
— Лю Сюнь, мать твою, ты можешь просто свалить?!
— Ухожу, ухожу! Уже ушёл! — моментально пошёл на попятную коллега.
Сбежал ли тот на самом деле, Чу Чжань проверить не мог. Впрочем, сейчас было не до него: даже если позорился один Гу Цзиньянь, Чу Чжань ощущал себя так, будто их выставили на позор вместе.
Гу Цзиньянь не сводил с него глаз. В его тёмных зрачках клубилась непросветная туманная пелена. На высокой переносице и кончике носа выступили капельки пота, тонкие губы слегка приоткрылись, обнажая влажный кончик языка. Выглядел он почти гипнотически, источая откровенную, чувственную угрозу.
Чу Чжаню казалось, что этот хищный, затуманенный страстью взгляд не просто скользит по его лицу, а медленно, слой за слоем, сдирает пижаму, липко оглаживая каждый сантиметр обнажённой кожи.
— Чу Чжань... Развяжи меня.
Чу Чжань мотнул тяжелевшей головой, пытаясь заглушить чужое жаркое дыхание. Иначе он просто не сможет выстроить следующий поворот сюжета.
Но голос Гу Цзиньяня, точно навязчивый шёпот, проникал под самую черепную коробку.
Не получив ответа, тот сменил тон — в хриплых нотах прозвучала капризная, искушающая обида:
— Чу Чжань, ну помоги мне... Пожалуйста. Мне же больно, я больше не могу...
— Заткнись! — Раздражённый до предела, Чу Чжань просто накрыл его рот ладонью. — Ещё хоть звук издашь — я тебе башку прошибу!
— М-м-м... — издал Гу Цзиньянь звук, от которого его искусанные губы прижались к чужой коже, а длинные чёрные ресницы заметно влажно затрепетали.
Воспользовавшись моментом, он принялся жадно, с наслаждением лизать ладонь Чу Чжаня. Под сомкнутыми пальцами ритмично вырывались горячие, тяжёлые толчки воздуха.
«Вот же псих...» — мысленно выругался Чу Чжань.
За годы практики ему приходилось иметь дело с самыми разными ментальными расстройствами, и в своём деле он считал себя профи. Но с подобными извращенцами сталкиваться ещё не выпадало.
Пришлось зажмуриться — это был единственный способ не встречаться с ним взглядом.
Пусть лижет, лишь бы не мешал. Тратить силы на перепалки в такой момент Чу Чжаню не хотелось. Без беспрестанных стонов стало немного тише... Если, конечно, абстрагироваться от влажного тепла, ласкающего ладонь и ступню.
Наконец, продравшись сквозь пелену мыслей, Чу Чжань вспомнил следующий этап.
Принуждение в машине. Точно, авто! Для уличных сцен нужно слишком много массовки, а вот салона вполне достаточно. В его сознании, словно кадры плёнки, закружились смутные образы.
Но самое главное! Чтобы избежать повторения сегодняшнего кошмара, нужно урезать физическую силу Гу Цзиньяня.
Иначе даже сценарий с машиной сорвётся, стоит Гу Цзиньяню начать сопротивляться. Выходец из влиятельного клана, он наверняка с детства проходил подготовку по рукопашному бою. Состязаться с ним в ловкости или захватах Чу Чжань точно не сможет.
Значит, сделаем его беспомощным! Лишим сил!
Чу Чжань попытался ускорить время, пропустить ночь с днём и сразу перескочить к следующей сцене.
Терпеть всё это дальше не было никаких сил. По мере того как в его голове формировался новый мир, пальцы Гу Цзиньяня на его лодыжке внезапно сжались мёртвой хваткой.
Чу Чжань открыл глаза и замер.
Мышцы на руках Гу Цзиньяня натянулись, на стройной шее вздулись жилы, а взгляд стал диким, ошалелым.
Посмотрев на него пару секунд со звериным оскалом, Гу Цзиньянь зажмурился. Его брови болезненно сдвинулись к переносице, а губы нервно задрожали, изредка обнажая сжатые белые зубы.
Как мужчина, Чу Чжань прекрасно понял, что сейчас произойдёт. От ужаса у него перехватило дыхание.
Нужно успеть переключить сюжет ДО ТОГО, как Гу Цзиньянь разрядится!
В голове набатом забилась единственная мысль: «Быстрее, переключай, иначе он...»
«...пачкает мне ногу!»
Горячая, влажная волна промочила ткань на ступне. В то же мгновение перед глазами Чу Чжаня вспыхнул ослепительный белый свет, а на лице Гу Цзиньяня застыло блаженное, отстранённое выражение.
* * *
Чу Чжань сидел на кровати. Один.
Недавно смятые и растрёпанные простыни теперь были идеально разглажены.
Гу Цзиньянь исчез.
Вот только липкое, влажное ощущение на ноге никуда не делось, сохраняя чужое тепло.
Он всё ещё находился в VIP-каюте круизного лайнера, однако за панорамным окном виднелся порт — судно уже встало на якорь у причала.
Чу Чжань только собирался проверить, сработал ли перенос, как раздался голос Лю Сюня:
— Доктор Чу!
От неожиданности Чу Чжань вздрогнул.
Для обитателей этого мира — включая Гу Цзиньяня — подобные скачки оставались незамеченными. Но Лю Сюнь был наблюдающим психотерапевтом и всё прекрасно понимал.
— Доктор Чу, вы сдвинули временную шкалу? — с ходу спросил он.
— Да, я попытался перескочить к следующему сценарию, но что-то пошло не так, — нахмурился Чу Чжань. — По задумке мы должны были оказаться в машине, а я всё ещё на лайнере.
— А где господин Гу?
— Без понятия.
Чу Чжань просто вырезал из памяти остаток ночи, так что картина в его голове не сформировалась.
Он взял со столика телефон и посмотрел на экран: следующий день, три часа дня.
Чу Чжань набрал номер специального помощника Тона.
— Генеральный директор Чу, у господина Гу сегодня съёмки, — тут же отчитался тот. — Ещё до рассвета за ним заехал менеджер и увёз на площадку.
— Понял, — сдержанно ответил Чу Чжань и скинул вызов.
А затем, вспомнив кое-что, стремительно сдёрнул ноги с кровати и с потемневшим лицом помчался в ванную.
Лю Сюнь, видя такую спешку, с улыбкой поддел его:
— Прижало, что ли?
— Ногу мыть! — огрызнулся Чу Чжань.
* * *
Тем временем в университетском общежитии кипела работа — снимали интимную сцену. Двое главных героев с безупречной внешностью ютились на узкой односпальной кровати. По сценарию их лица сближались всё сильнее.
И вот, когда губы почти соприкоснулись, один из актёров внезапно распахнул глаза. Вглядевшись в нежные, утончённые черты партнёра, он тяжело нахмурился.
— Цзиньянь, ты чего глаза открыл? — окликнул его режиссёр, останавливая съёмку.
Ло Юй тоже открыл глаза. Увидев перед собой ледяной, отстранённый взгляд Гу Цзиньяня, он на мгновение смутился, словно только что очнулся от наваждения.
Режиссёр скомандовал продолжить с того же места. Менять ракурс не требовалось — актёры всё равно лежали неподвижно. Нужно было всего лишь соприкоснуться губами и изобразить страстный поцелуй.
Однако оба замерли на кровати как вкопанные. Несмотря на подбадривания и крики съёмочной группы, они просто молча смотрели друг на друга. В этом немом поединке не было и капли романтики — скорее, витало нечто странное и нечитаемое.
— Что с ними? — шёпотом спросил режиссёр у своего помощника. — Глубокий эмоциональный контакт отрабатывают?
Тот понаблюдал пару секунд и покрутил головой:
— Не похоже.
— Чертовщина какая-то, — проворчал режиссёр. — Обыкновенно они водою не разлить, а сегодня словно кошка между ними пробежала. Ссорились?
— Да нет, на прошлых дублях всё было в порядке. Вот только сейчас что-то переклинило.
Видя, что работы не будет, режиссёр объявил перерыв, дав актёрам время прийти в себя.
Ло Юй наблюдал, как Гу Цзиньянь молча поднялся с кровати и с окаменевшим лицом покинул съёмочную площадку.
Линь Фэй, видевшая всё от начала до конца, поспешила за ним в гримёрку. Протянув бутылку минералки, она осторожно поинтересовалась:
— Брат Гу, вы с Ло Юем поругались?
Дверь в комнату отдыха оставалась приоткрытой. Сидя на диване, Гу Цзиньянь прекрасно видел, как через коридор, в противоположной комнате, Ло Юй о чём-то непринуждённо беседует с ассистентами. На его светлом, благородном лице играла привычная мягкая улыбка — та самая, за которую его так любили окружающие.
Гу Цзиньянь знал, что они с Ло Юем искренне привязаны друг к другу. Человек, о котором он грезил столько лет, стоял совсем рядом, но сейчас...
Гу Цзиньянь нахмурился и сквозь зубы бросил:
— Видеть его тошно.
— Ч-что?.. — Линь Фэй оторопела.
Ей ли не знать, насколько глубоки чувства между Гу Цзиньянем и Ло Юем? Услышать такое из его уст было полнейшим шоком. Но встретившись с его нескрываемым, глубоким отвращением, она окончательно запуталась.
— Брат Гу, что с тобой? До начала мотора всё же было прекрасно, вы смеялись, болтали...
— Правда? — Гу Цзиньянь подозрительно прищурился.
— Ты что, не помнишь?
Гу Цзиньянь промолчал.
Он действительно ничего не помнил. Всё, что происходило до того момента, как он открыл глаза на кровати, казалось смутным и подёрнутым дымкой. Память удерживала лишь события вчерашнего вечера на лайнере... когда ему подсыпали дрянь.
Он помнил, как ласкал ступню Чу Чжаня, как тот краснел от злости и беспомощности...
При одной мысли об этом дыхание Гу Цзиньяня участилось.
Он точно помнил, что разрядился. Но вот что было дальше — восстановить в памяти так и не смог.
Это неведение вызывало глухое раздражение.
— Брат Гу, может, ты просто переутомился? — с тревогой спросила Линь Фэй.
Гу Цзиньянь решил, что так оно и есть. Иначе откуда эта проклятая путаница в голове?
Он привычным движением потянулся к груди, но тут же вспомнил, что на нём обычная белая футболка — сценический костюм без внутренних карманов.
— Брат Гу, ты чего ищешь?
— Сигареты.
Линь Фэй уставилась на него, как на сумасшедшего:
— Брат Гу... ты же никогда не курил.
— Серьёзно? — Гу Цзиньянь и сам опешил.
Списав все странности на душную погоду и дикую усталость, он сказал Линь Фэй, что ополоснёт лицо в уборной.
Поскольку сегодня был выходной, на этаже стояла тишина. Гу Цзиньянь умылся холодной водой и подошёл к писсуару.
Однако едва он расстегнул брюки, как в ванную комнату вошёл высокий, статный мужчина.
Их взгляды пересеклись.