Пусть это и выглядело как последняя подлость.
Сделав шаг вперед, Чу Чжань встал аккурат между ними. Вытянув обе руки, он обхватил затылки Гу Цзиньяня и Ло Юя и с силой попытался свести их головы вместе.
Но те стояли далековато друг от друга. Тут не то что до губ — их лбы-то сдвинуть едва получалось.
Пришлось пока оставить мысль сводить их лбами вручную: сперва надо было сдвинуть их самих поближе.
Чу Чжань подошел к Гу Цзиньяню, обнял его за талию, глубоко вдохнул и попытался поднять — рассчитывал перетащить его к Ло Юю, точно тяжелый валун.
Вот только в этом мерзавце было под два метра роста. В одежде он казался поджарым, но на деле обладал крепким, мускулистым сложением. Ноги Гу Цзиньяня будто в цемент закатали: Чу Чжань аж жилы на шее надсадил, а так и не смог оторвать его от пола.
«Ладно, хрен с ним. Затею с поцелуем тоже придется отбросить».
Потирая подбородок, Чу Чжань принялся мерять шагами кафельный пол уборной.
Спустя пару мгновений он взял Гу Цзиньяня за левую руку, Ло Юя — за правую, соединил их ладони и переплел их пальцы.
Градус скандала, конечно, спал наполовину — все-таки не поцелуй. Но, порассуждав, Чу Чжань решил, что с темпераментом его персонажа в этом мире даже держащихся за руки любовников хватит, чтобы вскипеть от ярости.
Закончив с приготовлениями, он отступил к самому выходу.
Теперь следовало продумать реакцию обманутого покровителя. Что сработает лучше: рвать и метать или сразу заехать обоим изменникам по щеке?
Взглянув на чистое, привлекательное лицо Ло Юя, он решил того не трогать. В прежнем гипнотическом сне Ло Юй относился к нему хорошо. Пусть тот был лишь NPC, подняться рука на него не поворачивалась.
Значит, всю тяжесть гнева придется принять Гу Цзиньяню. Что поделать, работа с пациентом требует жертв.
Настроившись и вызвав в душе нужную волну гнева, Чу Чжань сфокусировал волю и спустил с тормозов застывшее время.
«Три, два, один...»
Возвращенная к жизни пыль снова закружилась в воздухе, а из крана над раковиной тяжело сорвалась и упала капля.
Гу Цзиньянь и Ло Юй одновременно моргнули. Лишь мгновение спустя до них дошло, что в уборной находится кто-то третий, и они разом повернулись на шум.
У дверей стоял Чу Чжань. Лицо его потемнело от ярости, а взгляд, тяжелый и мрачный, буквально прожигал их насквозь.
У Гу Цзиньяня дернулось веко, а лицо мгновенно заледенело.
Ло Юй завороженно уставился на незнакомца. Он узнал его: Чу Чжань, заклятый соперник, забравший у него возлюбленного на долгих восемь лет.
В его памяти Чу Чжань остался грубым, взбалмошным самодуром, чьи замашки внушали лишь отвращение. По логике вещей, он должен был испытывать к нему жгучую ненависть. Но сейчас, глядя на это гордое, утонченное лицо, Ло Юй почувствовал лишь растерянность. В душе не поднялось ни капли неприязни. Напротив, эти слегка приподнятые у уголков миндалевидные глаза словно приковывали взгляд, не позволяя отвести взор.
Сначала обожаемый Гу Цзиньянь, теперь несносный Чу Чжань... Оба они сегодня казались совсем иными. Ло Юй с новой силой усомнился в собственном рассудке.
Губы Чу Чжаня изогнулись в ядовитой усмешке. Опустив взгляд, он задержался на переплетенных пальцах стоящих перед ним мужчин.
— Надо же, — Чу Чжань изогнул бровь. — Похоже, я не вовремя.
Опешив, Гу Цзиньянь и Ло Юй проследили за его взглядом. В ушах у обоих зазвенело. Переглянувшись, они уставились друг на друга с одинаковым немым ужасом.
Словно от удара током, они мгновенно разжали пальцы и отшатнулись друг от друга доброго на метр.
В этот момент оба, за исключением самого Чу Чжаня, окончательно усомнились в собственном психическом здоровье. Они же прекрасно помнили, что только что происходило в уборной! Чувств друг к другу не осталось вовсе, о каком держании за руки могла идти речь? И все же абсурдная реальность была налицо, и объяснить ее не представлялось возможным.
Чу Чжань едва заметно шевельнул пальцами и незаметно сжал ладонь в кулак, въевшись ногтями в подушечку большого пальца. Пришла пора переходить к рукоприкладству. От этой мысли его обдало волной нервозности и неловкости.
Заметив, как Чу Чжань сжал губы и впился в него тяжелым, острым взглядом, Гу Цзиньянь понял: добром это не кончится. Но когда тот стремительно двинулся на него, Гу Цзиньянь даже не шелохнулся. Мысли путались. Неожиданное появление Чу Чжаня, дикая сцена с Ло Юем... Первым порывом было судорожное соображение: как все это объяснить?
«Убавить ему боевые характеристики! Лишить возможности дать сдачу!» — судорожно внушал себе Чу Чжань на ходу. Он играл роль властного босса, заставшего любовников, и меньше всего хотел, попытавшись проучить «ручную птичку», оказаться скрученным и вмятым в пол этой самой птичкой.
Замахнувшись, Чу Чжань хлестко заехал Гу Цзиньяню по щеке. Слабый шлепок вызвал бы подозрения — разъяренный «тиран» не стал бы миндальничать. Посему он вложил в удар ощутимую силу, пусть и попытался ее подконтрольно сдержать.
— Па-а-ак!
В тишине уборной эхом отозвалась сочная, звонкая пощечина. Звук вышел настолько оглушительным, что поджилки затряслись даже у самого Чу Чжаня. Он и сам не ожидал, что удар выйдет настолько тяжелым. Отпечатавшаяся боль отозвалась в его собственной ладони жгучим жаром.
Оставалось лишь догадываться, каково пришлось Гу Цзиньяню.
Приняв удар, Гу Цзиньянь покачнулся и с грохотом свалился на холодную плитку.
У Чу Чжаня расширились глаза. Он украдкой мазнул взглядом по своей ладони. «Серьезно?.. Да, я хотел сделать его покладистее, но не до такой же степени!»
Чу Чжань снова перевел взгляд на лежащего.
Голова Гу Цзиньяня была откинута в сторону, черные пряди челки падали на глаза. На бледной щеке багровел отчетливый, пугающий след от пальцев. Но хуже всего было то, что из уголка его красиво очерченных губ сочилась тонкая алая струйка.
У Чу Чжаня перехватило дыхание. Он едва не бросился на колени осматривать повреждения, но вовремя взял себя в руки. Застыв на месте, он продолжил смотреть на Гу Цзиньяня сверху вниз, сохраняя холодность.
И хотя к нынешнему Гу Цзиньяню Ло Юя больше не тянуло — до появления Чу Чжаня тот даже выказывал некоторое раздражение, — в его памяти все еще жили годы подлинной близости и светлых воспоминаний. Видеть, как с Гу Цзиньянем обходятся подобным образом, было тяжело. Как-никак, перед ним был человек, которого он когда-то страстно любил.
Шагнув вперед, Ло Юй заслонил собою поверженного Гу Цзиньяня. Померив Чу Чжаня тяжелым, полным гнева взглядом, он с возмущением бросил:
— Чу! Он пробыл с тобой восемь лет! Зачем же распускать руки?!
Но не успел он договорить, как с пола раздался ледяной голос Гу Цзиньяня:
— Не твое дело.
— Ах ты... — Ло Юй стиснул зубы. Ввязываться и впрямь не хотелось, но он был замешан в этой чертовой сцене. Позволить Гу Цзиньяню пострадать еще сильнее из-за глупого недоразумения он не мог — память о прошлом не позволяла остаться в стороне.
Опомнившись от собственного же удара, Чу Чжань напустил на себя ехидный вид и с презрением произнес:
— Что еще скажете в свое оправдание? Все очевидно. Или по-вашему измена считается таковой, только если застать вас в постели?
Ло Юй открыл было рот, но тут же осекся и нахмурился. Он чуть было не выложил оправдания. Но с какой стати? Какое ему дело до Чу Чжаня? Почему он вообще должен перед ним отчитываться? Собственные реакции опять поставили его в тупик.
— А если я скажу, что сам не понимаю, что произошло, ты поверишь? — глухо отозвался Гу Цзиньянь.
Грубо смахнув большим пальцем кровь с губы, он снизу вверх впился взглядом в Чу Чжаня. На дне его темных зрачков сквозили усталость и затаенная обида, которые он изо всех сил пытался скрыть.
— Если я скажу, что все совсем не так, как кажется... ты поверишь?
Разумеется, Чу Чжань не собирался верить. В глубине души он испытывал злорадное удовлетворение. В прошлом гипнотическом сне он точно так же сгорал от несправедливых обвинений: сколько бы ни оправдывался, Гу Цзиньянь просто утащил его в раздевалку сквош-корта и жестко взял прямо на диване.
И теперь от Чу Чжаня требовалось лишь одно: скопировать поведение своего пациента — быть таким же глухим к чужим доводам, вздорным и безапелляционным. Ему казалось, что прямо сейчас его мимика один в один повторяет жесткие черты прежнего Гу Цзиньяня: тот же тяжелый, свирепый прищур, то же натянутое выражение лица и едва заметная усмешка, полная ядовитого превосходства.
— Гу Цзиньянь, сам-то как думаешь? — хмыкнул Чу Чжань с ядовитым сарказмом. — Я, по-твоему, совсем идиотом выгляжу? Думаешь, меня так легко облапошить? Только не говори, что вы просто держались за ручки по дороге к писсуару!
Гу Цзиньянь понимал: поверить в подобную дичь мог только умалишенный. На него накатила тяжелая, безнадежная бессильность. Устало подняв взор на Чу Чжаня, он выдавил:
— Я... правда не знаю. Не представляю, с какой стати я сжал его руку. Мы же только что...
Он вовремя прикусил язык. Признаться Чу Чжаню в том, что секунду назад они с Ло Юем договаривались об окончательном расставании, означало загнать себя в еще более безнадежную ловушку. Но в голове совершенно не укладывалось: откуда вообще взялось это чертово рукопожатие?!
Гу Цзиньянь резко перевел взгляд на Ло Юя и с ледяной злобой выплюнул:
— Решил-таки повесить это на меня?!