Первыми двумя словами доктор Су окончательно ввёл Чу Чжаня в ступор. «Анальный разрыв»? Что значит «в прошлый раз упекли Гу Цзиньяня в больницу с разрывом»?!
Чу Чжань мысленно открутил назад прошлые события, и лицо его сменило пару десятков оттенков — от мертвенно-бледного до багрового. Это же произошло во второй... или в третий запуск гипнотического сеанса? Тогда Гу Цзиньянь вытащил его из лап Ли Мина в клубе «Ланьгуан», а придя в себя внутри гипноза, Чу Чжань обнаружил, что его в машине довели до разрыва и отвезли в неотложку!
Теперь они поменялись ролями. Гу Цзиньянь стал жертвой.
Вот только расплачиваться за всё пришлось Чу Чжаню: мало того что он сам выстрадал ту боль в прошлый раз, так теперь на него ещё и навесили клеймо насильника!
Чу Чжань лишился дара речи от подобной абсурдности.
А тут ещё и Лю Сюнь со своим дурацким вопросом:
— Ты что, тайком от меня по ночам ходишь его плетью охаживать?
Чу Чжаню оставалось только лоб перекрестить. Насколько скучно ему должно быть?! Сейчас он властный гендиректор: захоти он кого-то проучить — достаточно одного слова. Зачем дожидаться глухой ночи и тайно истязать человека?
Впрочем... откуда у Гу Цзиньяня эти раны?
— Чего застыл? — недовольно поторопил его доктор Су. — Быстро перенесите его на кровать! Как я буду обрабатывать раны в этой беспросветной конуре?
Чу Чжань очнулся от оцепенения и велел слугам вытащить Гу Цзиньяня из тёмной комнаты и перенести в спальню.
Только при хорошем освещении удалось разглядеть всю тяжесть увечий. Доктор Су попытался снять с него пиджак, но белая рубашка под ним превратилась в кровавое месиво и мёртвой хваткой прилипла к рассечённой коже.
Снять её обычным способом было невозможно. Чу Чжаню пришлось велеть принести ножницы и буквально разрезать ткань на куски.
Гу Цзиньянь не мог лежать на спине — его уложили ничком. На спине не осталось ни одного живого места: сплошная мешанина из рубцов и запекшейся крови. Впечатляло до мурашек.
Доктор Су обработал раны антисептиком, периодически болезненно ошикивая от одного вида этого кошмара, а Гу Цзиньянь даже в беспамятстве корчился и глухо стонал.
— Ты же... — пробормотал Лю Сюнь с дрожью в голосе, — ты же вчера сам сказал, что сделаешь всё чисто для галочки?
— Я его пальцем не трогал!
— Тогда откуда всё это?! Ему делать нечего, он сам себя ремнём исполосовал?!
— Я... — Чу Чжань замялся, не зная, как оправдаться. Внезапно в голове что-то щёлкнуло, и он ринулся проверять записи с камер наблюдения.
На видеозаписи от пяти утра Гу Цзиньянь сидел на полу, уткнувшись лбом в согнутые колени. Вдруг дверь открылась, вошёл человек, и между ними завязалась перепалка. Посетитель взмахнул кожаным ремнём и с ходу обрушил на запертого град жестоких ударов.
Из динамиков раздался хриплый, исполненный ярости голос Гу Цзиньяня:
— Чу Чжань! Ты когда-нибудь уймёшься?!
В спальне мгновенно воцарилась звенящая тишина. Доктор Су, помощник Тон и пара дюжих охранников, только что переносивших раненого, синхронно повернули головы и уставились на Чу Чжаня.
Чу Чжань хранил гробовое молчание.
Словно чёрт из табакерки выскочил — кошмар воплотился в реальность. Оправдываться было бесполезно: в гипнотическом пространстве его собственные дурные сны материализовались уже не в первый раз.
Пришлось молча проглотить эту горькую пилюлю и взять вину на себя.
Завершив обработку ран и дав необходимые указания, доктор Су вздохнул и с глубоким смыслом произнёс:
— Если он тебе действительно дорог, относись к нему по-человечески. Всё-таки восемь лет рядом с тобой пробыл. За столько лет даже к домашнему питомцу привязываешься.
Чу Чжань мог лишь выдавить из себя сухое:
— Я понял.
Когда все покинули комнату, Чу Чжань остался один на один с бессознательным Гу Цзиньянем.
Вид у того был действительно жалкий. И хотя сам Чу Чжань ни в чём не провинился, раны возникли из-за его собственного ночного кошмара. Так или иначе, чувство вины лёгким скрежетом отозвалось в груди.
Чу Чжань рассудил, что кошмар стал следствием его дневных размышлений. Отправляясь в гипноз, он только и думал о том, как применить принуждение без физического контакта, но в итоге подсознание трансформировало это в дикое насилие.
— Надо менять подход, — сказал он Лю Сюню. — С такими темпами Гу Цзиньянь загнётся в этом иллюзорном мире раньше, чем проникнется отвращением к принуждению.
— Полностью согласен! — подхватил Лю Сюнь, испуганно сглотнув. — Я уже боюсь, что господин Гу не просто откажется платить, а ещё и вчинит нам иск за моральный ущерб!
— В отношениях у меня опыта нет, да и фантазия не такая буйная, как у Гу Цзиньяня. И как, по-твоему, проводить эту «антипринудительную» терапию? — мрачно спросил Чу Чжань.
Лю Сюнь на мгновение задумался, после чего глубокомысленно изрёк:
— Как по мне, суть «принудительной любви» неизбежно завязана на постели. Посуди сам: жертву принуждают против её воли, верно? В дорамах ведь как показывают? Властный босс силой забирает бедную девушку. И что для неё самое мучительное в этом процессе? Правильно — постель!
Чу Чжань промолчал, но про себя признал, что логика в этом есть. Вспоминая свои прошлые погружения, когда он сам находился в шкуре жертвы, он понимал, что больше всего его выводили из себя именно попытки Гу Цзиньяня затащить его в кровать.
— Ты хоть понимаешь, что такое «принудительная любовь»? — добавил Лю Сюнь.
— Любовь по принуждению? — неуверенно предположил Чу Чжань.
— Ошибка! Это секс по принуждению.
* * *
Чу Чжань потёр занывший висок:
— Что за бредовые умозаключения...
— Не веришь? Да спроси любого нормального мужика — только насильственный секс способен вызвать у человека окончательное и бесповоротное отвращение!
Оказавшись в тупике, Чу Чжань решился на эксперимент и вызвал в кабинет помощника Тона.
За огромным, вытянутым письменным столом Чу Чжань сидел с видом строгого экзаменатора.
Вошедший Тон с неизменной почтительностью поинтересовался:
— Господин Чу, будут указания?
— Садись, — Чу Чжань жестом указал на кресло.
Тон взглянул на стул и опустился на него.
— Я позвал тебя, чтобы прояснить один вопрос, — Чу Чжань тщательно подбирал слова. — Помощник Тон, представь абстрактную ситуацию. Если бы тебя подверг силовой любви... другой мужчина, что бы ты почувствовал?
На обычно непроницаемом лице Тона отобразилось лёгкое замешательство.
Опасаясь, что тот не понял термина, Чу Чжань уточнил:
— Ты ведь понимаешь значение слова «принуждение»?
Помощник немного подумал и кивнул:
— Понимаю. То, как вы поступаете с господином Гу, и есть принуждение.
—... — Чу Чжань нервно дёрнул уголком глаза. — Раз понимаешь, хорошо. Представь, что некий мужчина совершает подобное над тобой. Каковы твои ощущения?
— Господин Чу, я не гомосексуал.
— Я говорю гипотетически!
— Смотря о каких действиях речь.
— Допустим, этот мужчина тебя избьёт?
— Я избью его в ответ.
— А если тебе нельзя его бить? — Чу Чжань попытался зайти с другой стороны. — Допустим, этот человек вроде меня: обладающий властью и влиянием, с которым тебе не сносить головы в случае конфликта. Я бью тебя, а ты не можешь дать сдачи. Стерпишь?
Тон уставился на Чу Чжаня, глубоко насупив брови:
— Стерплю.
— Почему? — живо спросил Чу Чжань.
— Внешние травмы — ерунда.
Чу Чжань кивнул про себя: похоже, и Гу Цзиньянь, и Тон принадлежат к категории таких вот упрямых крепышей.
Тогда он продолжил расспросы:
— А если я вопреки твоему желанию насильно поцелую тебя? А затем сделаю с тобой... то самое?
Лицо Тона исказилось. Просидев несколько секунд с открытым ртом от шока, он процедил сквозь зубы:
— Господин Чу. При всём уважении к вам как к моему работодателю... в таком случае я бы с огромным удовольствием разрубил вам рот.
—... — Чу Чжань предостерегающе поднял ладонь. — Ладно, всё ясно. Можешь идти.
Помощник Тон вышел из кабинета мрачнее тучи.
— Ну вот, видишь! — ухмыльнулся Лю Сюнь. — Любой нормальный мужчина от такого озвереет.
— И что, мне действительно придётся применить к нему его же методы? — Чу Чжань чувствовал себя беспомощным. — Зайти так далеко я просто не смогу. Чем я тогда буду отличаться от животного?
— Вовсе не обязательно доводить всё до конца! — подал идею Лю Сюнь. — Главное — унизить его в процессе, заставить почувствовать беспомощность, стыд и отвращение!
— Унизить в процессе? — Чу Чжань пополнил свой лексикон новым термином.
— Эх, мне сложно объяснить на пальцах. Поищи в интернете роман про принудительную любовь, посмотри, как там пишут авторские фишки, выдели главное и примени!
Заколебавшись на мгновение, Чу Чжань всё же открыл браузер и вбил в поисковик: «романы о принудительной любви». Экран тут же запестрел сотнями названий.
Он ткнул в самую популярную новеллу, но прежде чем он приступил к чтению, его внимание привлекли комментарии.
Читатели единодушно проклинали главного героя.
Один из комментариев особенно запал Чу Чжаню в душу: * «Прочитала эту дрянь и теперь на всю жизнь заимела отвращение к принудительной любви! Какая же мерзость!»*
Чу Чжань понял: он нашёл своё священное руководство по борьбе с эмоциональным насилием.
В итоге весь остаток дня он провёл за рабочим столом, штудируя веб-литературу.
«Главный герой и его жертва ужинают. Посреди трапезы герой швыряет его на обеденный стол и...»
«Оживлённая улица, средь бела дня на глазах у прохожих герой зажимает несчастного на заднем сиденье авто, пока спереди сидит водитель...»
«Герой даёт ему афродизиак, привязывает конечности к изголовью кровати и свысока наблюдает за тем, как тот корчится от мук, умоляя о пощаде...»