Съёмки проходили на территории одного из университетов города Цзиньган. По сюжету фильма «Сложно улететь даже на крыльях», роковой вражде двух главных героев предшествовала светлая пора юношества, поэтому весь сегодняшний день был отведён под сцены их школьных и студенческих воспоминаний.
Чу Чжань сначала отправился в гримёрку, где переоделся в белую баскетбольную форму. Едва закончив с образом, он столкнулся у дверей с Ло Юем — тот выходил из соседней комнаты. Чу Чжань невольно замер на месте от удивления.
Прежде он видел Ло Юя всего дважды. На церемонии вручения наград тот блистал в роскошном костюме, излучая безупречный лоск суперзвезды. Во второй раз, на съёмках в поместье, под его банным халатом таилась совсем иная, искушающая чувственность. Теперь же на нём была точно такая же спортивная форма, как и на самом Чу Чжане. Широкая спина, ладные, подтянутые плечи, длинные и цепкие конечности... Из-за свежеостриженных волос и ярких, контрастных черт лица от Ло Юя так и веяло чистой, дерзкой юношеской пылкостью.
Он о чём-то вполголоса переговаривался в коридоре со своими ассистентами. Чу Чжань подметил: за те несколько дней, что они не виделись, артист заметно сдал — похудел, в глубине глаз залегла глухая усталость.
На этот раз их взгляды пересеклись, но Ло Юй лишь равнодушно скользнул по нему взором. Никакого страстного, непреодолимого влечения, жгуче пылавшего в его зеницах при прошлых встречах, не осталось и в помине.
Скупо кивнув, Ло Юй в сопровождении внушительной сюиты помощников прошествовал мимо.
Линь Фэй, стоявшая подле Чу Чжаня, тихо прошептала:
— Похоже, у Ло Юя сегодня совсем нет настроения.
Провожая взглядом его уходящую спину, Чу Чжань глухо откликнулся:
— Угу.
И всё же в груди снова закопошилась та же тяжёлая, давящая тоска, что и в тот раз, в поместье, когда он наблюдал за одиноким и покинутым Ло Юем. Чу Чжань не находил логического объяснения этой странной эмоции. Ему казалось, что подобные чувственные вспышки совершенно не вяжутся с его характером — они ведь пересекались от силы пару раз! С чего бы так переживать?
— Сегодняшние сцены раскрывают историю Чу Чжаня и Ло Юя в их студенческие годы, — сверившись со сценарием, пояснила Линь Фэй. — Утром снимаем матч, а во второй половине дня перемещаемся в общежитие.
Съёмочное оборудование уже разместили на баскетбольной площадке спорткомплекса. Постановщик как раз инструктировал массовку по перемещениям, и вскоре камера взяла в кадр Ло Юя. Чу Чжань устроился на трибуне, наблюдая за тем, как фигура актёра точёным росчерком рассекает паркет. Едва щёлкнула хлопушка, как вся недавняя апатия Ло Юя мгновенно испарилась.
Его взгляд стал предельно собранным. Было видно, что в обыденной жизни он часто держит в руках мяч: движения отдавали отточенным мастерством, а под рельефными икрами при каждом рывке отчётливо играли узловатые мышцы.
Едва соло-эпизод Ло Юя завершился, настала очередь Чу Чжаня выйти на площадку. Особо сложных трюков от него не требовалось: по сюжету они играли в одной команде, и оператор ловил в кадр их взаимную сыгранность и мимику. Никаких реплик — только невербальный контакт, безмолвное понимание с полувзгляда.
— Чу Чжань!
Пас от Ло Юя прилетел точно в руки. На мгновение Чу Чжаня обдало странным дежавю, словно всё это уже происходило. Но времени на размышления не оставалось: подхватив мяч, он стремительным дриблингом рванул к кольцу противников. По замыслу режиссёра, Чу Чжань должен был взмыть в воздух и, преодолев блокировку защитника, совершить эффектный данк.
Однако режиссёр, желая нагнать в кадр драматического накала, постоянно подгонял актёра-блокировщика. Тот рванул вдогонку и выпрыгнул под щитом практически одновременно с Чу Чжанем. Краем глаза Чу Чжань уловил лишь массивную тень, надвигающуюся прямо ему на голову.
В следующий миг перед глазами вспыхнула и погасла тьма. Тело с глухим стуком обрушилось на паркет, и затылок пронзила дикая, раскалённая боль от удара о доски.
— Чу Чжань!
Прежде чем сознание окончательно поглотила липкая мгла, к нему в панике устремилась чья-то белая фигура.
* * *
Прошла, казалось, целая вечность.
Чу Чжань открыл глаза. Преодолев минутное оцепенение, он осознал, что сидит на трибуне баскетбольного зала. Рука автоматически потянулась к затылку, ощупывая ушибленное место.
Во время съёмок скамьи пестрили массовкой, однако сейчас во всём огромном зале оставалось от силы несколько человек. Игра на паркете приостановилась, и стайка подростков с криками бежала к трибунам.
— Попали в кого-то! — донёсся сбивчивый возглас одного из игроков.
Чу Чжань проследил за их взглядами. Действительно, на первом ряду сжался юноша лет шестнадцати-семнадцати. Его лицо было сплошь залито кровью. Злополучный баскетбольный мяч по инерции подкатился прямо к ногам Чу Чжаня. Подхватившись с места, Чу Чжань поспешил к пострадавшему.
Вокруг парня уже суетилось четверо или пятеро ребят. Чу Чжань по привычке собирался окликнуть съёмочную группу, чтобы те вызвали скорую, но с нарастающим изумлением осознал: во всём спортивном комплексе, кроме него самого и этой горстки подростков, больше никого не было. Куда делись операторы, режиссёр, гримёры?
Память давала сбои. Цепочка событий после того, как его сбил с ног жуткий удар актёра массовки, начисто изгладилась, оставив лишь зияющую пустоту.
— Эй, парень, ты как?
Этот знакомый, въевшийся в память голос заставил Чу Чжаня вскинуть голову. Перед ним стоял Ло Юй.
Но... в нём угадывалось что-то иное.
На нём по-прежнему была белая спортивная майка, однако в разрезе глаз, в мягком очертании скул сквозила чистая юношеская пылкость. Он выглядел ещё более незрелым и юным, чем во время съёмок фильмовых сцен.
Переведя взгляд на остальную команду, Чу Чжань с ошеломлением понял, что не узнаёт ни единого лица. Это были вовсе не нанятые статисты, а настоящие старшеклассники.
— Надо срочно отвезти его в больницу! — вмешался Чу Чжань.
Но тут же с леденящим душу ужасом осознал: его никто не слышит.
Он протянул руку и попытался коснуться плеча Ло Юя, но палец прошёл сквозь воздух, не встретив ни малейшего сопротивления. Ло Юй даже не шелохнулся, беспокойно всматриваясь в травмированного школьника.
Раненый юноша в сине-белой школьной форме судорожно зажимал нос и рот, пытаясь отмахнуться свободной рукой.
— У тебя очки разбились, — проговорил Ло Юй и бережно снял с его лица погнутую тёмную оправу.
Светлые зрачки Чу Чжаня резким толчком сузились. Без очков открылись выразительные глаза разреза «персиковый цвет». Их светлый, почти янтарный оттенок придавал юношескому лицу несколько отрешённое, суровое выражение.
Это... Это ведь он сам! Точь-в-точь как на старых снимках времён старшей школы!
Грудная клетка Чу Чжаня ходила ходуном. Реальность трещала по швам, погружая его в зыбкий хаос. Он знал, что прежнего «Чу Чжаня» и Ло Юя связывало общее прошлое, но и помыслить не мог, что корнями эта связь уходит в их далёкую юность.
Чу Чжань превратился в бестелесного наблюдателя, призванного свыше созерцать первую встречу двух юношей. Теперь он, профессиональный гипнотерапевт, окончательно утратил владычество над этим сюрреалистичным, фантасмагорическим пространством сна.
— Пойдём в медкабинет или в больницу, — настоял Ло Юй.
Без очков взгляд юного Чу Чжаня расфокусировался. Едва он разжал губы, как струящаяся из носа кровь затекла в рот, искажая речь:
— Не надо... Я сам в общежитии всё промою.
Выглядело это жутковато. Вина за содеянное тяготила Ло Юя, поэтому он без лишних слов подхватил парня под локоть и обернулся к товарищам:
— Вы продолжайте без меня, а я отведу его к врачу.
— Ты... пусти, я сам дойду, — неловко пробормотал юный Чу Чжань. По сравнению со сверстниками он выглядел чересчур щуплым и угловатым, словно долго недоедал.
— Да ты же без очков ни зги не видишь! Куда ты один попрёшься?
Парнишка украдкой бросил взгляд на Ло Юя, который был выше его на полголовы, а затем виновато уставился на его белоснежную майку:
— Я тебе форму запятнал...
Ло Юй уверенно повёл его к выходу из спорткомплекса и на ходу косо взглянул на спутника.
Тот зажимал лицо ладонями, а сквозь дрожащие пальцы всё ещё сочились алые капли. Длинные ресницы намокли от слёз. Поморщившись, Ло Юй резко остановился. Под изумлённым взором юноши он сдёрнул с себя майку, обнажив подтянутый, мускулистый торс.
— На, прижми пока, — он сунул свёрнутую ткань ему в руки.
— А... спасибо, — опешил тот, явно растерявшись от такой заботы.
Когда они добрались до главных ворот школы, Ло Юй достал телефон, чтобы вызвать такси. Пострадавший кротко стоял подле него, прижимая майку к лицу.
— Тебя как звать-то? — спросил Ло Юй, пока они ждали машину.
— Чу Чжань.
— Из какого класса?
— Из седьмого.
— А, — кивнул Ло Юй. — Я из первого.
— Я знаю, — тихо отозвался Чу Чжань. — Часто вижу, как вы играете.
— Серьёзно? — удивился Ло Юй. — А я тебя что-то на площадке не замечал.
— Я не умею.
— Да там ничего сложного! В следующий раз приходи, научу.
Подросткам многого не надо, чтобы сойтись — достаточно пары слов о спорте. Взрослый Чу Чжань, словно бестелесный дух, внимал их неторопливому разговору о баскетболе. Ло Юй с самого начала казался ему открытым и доброжелательным человеком: ещё при первой встрече на гала-концерте Чу Чжань подметил, с какой выдержкой и мягкостью тот относится к окружающим.
Что же касается молодого Чу Чжаня... Взрослый наблюдатель с горечью отметил, насколько тот был угрюм и зажат. Каждое слово, каждое движение выдавало болезненную осторожность. Лишь позже до Чу Чжаня дошло: юный оригинальный «Чу Чжань» рос в беспросветной нужде, и в привилегированной школе, кишащей отпрысками богачей, ему приходилось глушить в себе комплексы и вечный страх быть отвергнутым.
В голове не укладывалось многое. Почему прямо посреди съёмок его затянуло в воспоминания «того самого Чу Чжаня» из гипнотического мира? И отчего теперь, пребывая в роли стороннего созерцателя, он физически ощущает все эмоциональные всплески этого юноши?
Выйдя из больницы с обработанными ранами, юноша растерянно сжимал в руках окровавленную форму:
— Ло Юй, а как же твоя майка...
Ло Юй бросил взгляд на алые пятна и слегка нахмурился, но тут же расплылся в беззаботной улыбке:
— Да выкинь где-нибудь. Ну или... постирай да вернёшь потом.
Сжав майку в охапку, Чу Чжань остался провожать взглядом чёрный представительский седан, в который опустился Ло Юй.
* * *
Декорации мгновенно сменились, будто в кино.
Чу Чжань очутился в пустынной комнате общежития. Юный хозяин тащил в тесный санузел таз с грязным бельём. Набрав воды, он опустился на корточки и принялся истово намыливать вещи.
Среди прочего в воде мокла та самая спортивная майка. Даже намыленная и измятая, она разительно отличалась качеством ткани — плотной, шелковистой, со штампами элитного бренда.
Рядом с его собственным вынянченным ширпотребом эта вещь выглядела молчаливым укором. Взрослый Чу Чжань явственно ощутил, как в душе юноши закипает едкая смесь зависти, ущемлённой гордости и болезненного самолюбия.
Один возраст, одни стены... Но Ло Юй мог не задумываясь выбросить вещь, стоимость которой превосходила все карманные расходы Чу Чжаня за год. Что уж говорить о роскошных особняках и иномарках, принадлежавших его семье? Для Ло Юя это была лишь сомнительная тряпка, а для Чу Чжаня — недосягаемый символ чужого богатства.
За годы практики доктор Чу видал немало подобных случаев. Это была классическая классовая ненависть, рождённая гипертрофированным самолюбием на фоне нищеты. И искренняя доброжелательность Ло Юя лишь подливала масла в огонь, отзываясь в юном сердце унизительной жалостью.
Прошло немало времени, прежде чем парню удалось подавить исказивший черты лица гнев и добела отстирать въевшиеся пятна.
* * *
Картинка снова качнулась и перетекла в следующий кадр.
Школьный спортзал. Ло Юй с одноклассниками увлечённо гоняли мяч, на их юных лицах сияли капли пота.
Во время перерыва Ло Юй задрал край майки, чтобы вытереть лоб. Один из приятелей ткнул его локтем:
— Эй, Ло Юй! Глянь, это не тот парень, которому ты вчера нос пересчитал?
Ло Юй обернулся к трибунам. На скамье, ровно сложив колени, и впрямь чинно сидел Чу Чжань.
Оправив форму, Ло Юй с улыбкой подбежал к нему и устроился рядом:
— Ты когда пришёл?
— Только что, — тихо ответил Чу Чжань.
— А, — Ло Юй подхватил с пола бутылку с водой и сделал несколько жадных глотков. Краем глаза он заметил, как спутник пристально следит за каждым его движением.
Но едва Ло Юй повернул к нему лицо, Чу Чжань смущённо отвёл взгляд и потянулся к пакету, стоящему у ног.
— Это что? — поинтересовался Ло Юй.
— Твоя форма, — Чу Чжань бережно вынул из полиэтилена отглаженную майку. — Я всё отстирал.
Ло Юй лишился дара речи. Тогда он просто пошутил, желая разрядить обстановку и сгладить неловкость, и вовсе не рассчитывал, что парень примет всё всерьёз.
Одноклассники, подошедшие к скамейке, услышали этот разговор и зашлись дружным гоготом:
— Ну ты даёшь, Ло Юй! Вот это повезло! Мячом заехал — и сразу невестой обзавёлся!