Чу Чжань и сам не мог толком объяснить, откуда в нём взялись эти чувства. Возможно, сработала глубинная эмпатия, когда он произнёс те слова от лица Гу Цзиньяня, а возможно, примерив на себя чужую личность, он попросту поймал какую-то невидимую ментальную волну.
Это накатывало так же спонтанно и иррационально, как и его способность ощущать эмоции юного Чу Чжаня.
Впрочем, чему удивляться в искусственном мире гипнотического транса? Здесь всё давно вышло за рамки науки и здравого смысла. Насколько нелепой была эта терапия, настолько не удивило бы его даже то, что при позывах Гу Цзиньяня в туалет бежать справлять нужду пришлось бы самому Чу Чжаню.
Лихорадка Гу Цзиньяня никак не спадала, и Чу Чжаню пришлось выхаживать его несколько дней подряд.
За это время больной заметно пошёл на поправку, к нему вернулся здоровый румянец. А вот из Чу Чжаня словно выпили всю жизненную энергию: его и без того бледная кожа побледнела ещё сильнее, а под глазами залегли тёмные круги.
И пусть Гу Цзиньянь по-прежнему не баловал его улыбками, тон его стал куда мягче. В один из вечеров он внезапно проговорил:
— Иди спи.
Даже если бы Гу Цзиньянь молчал, Чу Чжань всё равно валился с ног. Добравшись до гостевой спальни, он рухнул на кровать и проспал больше двенадцати часов, только тогда хоть немного придя в себя.
Едва восстановив силы, Гу Цзиньянь в сопровождении Линь Фэй уехал на съёмки. Чу Чжаню же ничего не оставалось, кроме как отправляться в корпорацию и разгребать гору дел, в которых он абсолютно ничего не смыслил.
— Несколько дней заботы, похоже, принесли плоды, — подал голос Лю Сюнь. — Господин Гу уже не держится так холодно. Но прогресс всё равно слишком медленный. Доктор Чу, может, придумаешь, как поддать газу?
Чу Чжань, у которого от бесчисленных папок на рабочем столе уже раскалывалась голова, чувствовал: ещё немного, и в этом гипнотическом сне он обанкротит компанию Гу Цзиньяня.
— И как, по-твоему, мне ускориться? Заставить его заболеть снова? — не поднимая головы, огрызнулся Чу Чжань. — Я сам скоро сгину. Не могу же я просто заявить ему: «Гу Цзиньянь, отныне, как бы я ни принуждал тебя, ты не смеешь кончать с собой!»
— Да нет же! — с досадой возразил Лю Сюнь. — Води его почаще в рестораны на ужины при свечах, сходите в кино...
— Он на съёмочной площадке с утра до ночи, откуда у него время?
Лю Сюнь на мгновение задумался, а затем произнёс:
— Мне кажется, сейчас переломный момент. Пока отношение господина Гу к тебе смягчилось, нужно ковать железо, пока горячо.
Чу Чжань оторвал взгляд от документов. На его лице отразилось глубокое раздумье. Словно что-то сообразив, он крепко зажмурился, сдвинул брови и сосредоточился.
— Ты чего?
Чу Чжань открыл глаза. И хотя он не видел Лю Сюня, всё равно приподнял бровь в сторону, откуда исходил голос:
— Ты ведь сам просил придумать, как ускорить процесс?
— Да-да! И что, есть идея?
Чу Чжань хмыкнул, отложил ручку, закрыл папку и поднялся из-за стола, прихватив телефон.
— Ты куда?
— Навещу его на площадке.
— Доктор Чу, ты мне так и не рассказал, что придумал! — засуетился Лю Сюнь.
— Ты же сам сказал, что сейчас переломный момент, — ответил Чу Чжань, направляясь к выходу. — Я ухаживал за ним столько дней. Что произойдёт, если после этого заболею я сам?
— Ну ты даёшь, доктор Чу! — восхищённо воскликнул Лю Сюнь. — Заболел из-за заботы о господине Гу и, перемогая недуг, мчишься к нему на съёмки! Будь я на его месте, я бы разрыдался от умиления! Постой, так ты только что сам прописал себе этот сценарий?
— Я заложил в настройках недомогание, — пояснил Чу Чжань, выходя из кабинета. — А вот когда именно оно проявится — понятия не имею. Так что надо срочно садиться за руль, пока меня не накрыло по дороге.
— А личного водителя взять не судьба? — поинтересовался Лю Сюнь.
— Нет, — с лёгкой ухмылкой ответил Чу Чжань. — Сам за рулём — это выглядит куда искреннее.
Сегодня у Гу Цзиньяня намечались натурные съёмки в глухом горном районе. Ехать туда — минимум четыре часа. На часах был час дня; значит, доберётся он как раз к пяти, аккурат к ужину.
Перед выездом Чу Чжань велел кухарке упаковать в термосы изысканные блюда, поставил контейнеры на заднее сиденье своего массивного «Гелендвагена» и выехал из города.
К счастью, Лю Сюнь, наблюдавший за всем с позиции стороннего зрителя, развлекал его болтовнёй всю дорогу, так что скучать не приходилось.
Предупреждать Гу Цзиньяня Чу Чжань не стал. В подобных сценах эффект достигается лишь тогда, когда появление сочетает в себе элемент сюрприза, глубокую преданность и лёгкий налёт драматизма.
— Приедешь ты туда в пять с лишним, — рассуждал Лю Сюнь по пути. — А дальше что? Дождёшься, пока господин Гу поужинает и доработает, а потом вместе вернётесь?
— Нет. Как только он поест, я сразу уеду обратно, — серьёзно возразил Чу Чжань. — Ночью на горных дорогах небезопасно. К тому же, судя по прежнему сюжету, прошлый Чу Чжань не хотел афишировать их связь. Теперь, когда мы поменялись ролями, думаю, Гу Цзиньянь рассуждает точно так же. Мне нужно приехать и уехать тихо, чтобы не создавать ему проблем. Иначе вместо нужного эффекта я только всё испорчу.
— Да ты прямо как персонаж из женских романов, — хохотнул Лю Сюнь.
— Это из каких?
— Страдающий герой-мученик.
Чу Чжань: «...»
— Сложил полный набор печального рыцаря, — продолжал подшучивать Лю Сюнь. — Заболел, тайно поехал на съёмку, тайно вернулся... Восемь часов за рулём ради одного ужина!
Чу Чжань лишь вздохнул и качнул головой:
— А кто говорил, что зарабатывать деньги легко?
Находясь в кабинете, Чу Чжань рассчитывал, что недомогание настигнет его уже по прибытии. Однако он не учёл один момент: приступ начался всего через час пути.
Слабость в конечностях, головокружение и тошнота навалились с неожиданной силой. Чу Чжань несколько раз порывался съехать на обочину и передохнуть, но, взглянув на часы, понимал: если застрянет, стемнеет, и вести машину по горному серпантину станет в разы опаснее.
Да и являться после ужина не имело смысла — предлогом для визита была именно доставка домашней еды.
Сцепив зубы и обливаясь холодным потом, он буквально на жилах вёл автомобиль по навигатору. Повезло ещё, что глушь оказалась редкой и встречных машин почти не попадалось. В начале шестого он всё-таки добрался до съёмочной площадки.
Едва заглушив двигатель, Чу Чжань откинулся на спинку кресла и долго восстанавливал дыхание, прежде чем к нему вернулись хоть какие-то силы.
Глядя на его лицо, белое как полотно, Лю Сюнь не знал, смеяться ему или плакать:
— Я же говорил: спроектируй себе обычную слабость! А ты устроил тут драму, будто тебя прямо отсюда в реанимацию везти надо!
Чу Чжань тяжело перевёл дух, чувствуя невероятную досаду:
— Ты думаешь, я сам рад? Я планировал лёгкое недомогание, а меня накрыло по полной. Ладно, молчи пока, дай передохнуть.
Бессильно взмахнув рукой, он глянул в окно. Неподалёку кипела работа: снимали костюмированную историческую дораму. На высоком съёмочном кране висел актёр в чёрных одеяниях, закрепив трос троса.
Внизу снували рабочие и статисты, но Гу Цзиньяня видно не было.
Чу Чжань прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, как вдруг в стекло постучали. Открыв глаза, он опустил окно. Перед ним стояла Линь Фэй, уставившись на него с нескрываемым изумлением.
— Ч-господин Чу?! Вы как здесь?
Чу Чжань потёр висок и утомлённо спросил:
— Где он?
— А, брат Гу там с режиссёром детали обсуждает! Я сейчас быстро его позову!
— Не надо, — остановил её Чу Чжань. — Пусть закончит. На заднем сиденье еда, перенеси в гримваген.
— Поняла! — Линь Фэй торопливо забрала с заднего сиденья термосумку с контейнерами и захлопнула дверцу.
Она повела Чу Чжаня к автодому Гу Цзиньяня. Заметив, что тот ступает неуверенно и словно натыкается на невидимые препятствия, она обеспокоенно спросила:
— Господин Чу, вам нехорошо?
Чу Чжань действительно чувствовал себя скверно: эти несколько шагов от машины до гримвагена дались ему так, будто он шагал по облакам.
Войдя в автодом, он с мертвенно-бледным лицом бессильно опустился на диван возле обеденного стола. Дыхание его было тяжёлым и прерывистым.
Оставив еду, Линь Фэй не посмела задерживаться и торопливо вышла, чтобы сделать звонок.
Прислонившись к спинке дивана, Чу Чжань зажмурился. Голова гудела, и он сам не заметил, как провалился в небытие.
Сколько прошло времени, он не знал, пока над самым ухом не раздался крик Лю Сюня:
— Доктор Чу, просыпайся! Настал час изображать жертвенность!
В тот же миг автодом слегка качнулся, и раздались приближающиеся шаги.
Чу Чжань поднял веки. Перед ним стоял Гу Цзиньянь в полном сценическом облачении. Чёрный прилегающий ханьфу подчеркивал его широкие плечи, тонкую талию и безупречную стань.
Войдя, Гу Цзиньянь первым делом окинул Чу Чжаня пристальным взглядом, затем скользнул взором по контейнерам на столе. Не проявив никаких эмоций, он молча сел на противоположный диван.
Отчуждения он не выразил. Раскрыв контейнеры, Гу Цзиньянь стал поочерёдно доставать блюда.
Еда была расчитана на двоих: Чу Чжань изначально планировал поужинать вместе с ним, ведь всё-таки проделал такой путь. Но сейчас аппетит отсутствовал полностью, хотелось лишь одного — прилечь и не двигаться.
И всё же, раз уж он приехал ради терапии, нужно использовать любой шанс, иначе все эти мучения окажутся напрасными.
— Повар приготовил твои любимые креветки и говядину, — Чу Чжань коснулся тыльной стороной ладони термоса. — Надо же, полдня прошло, а еда всё ещё горячая.
— Угу, — Гу Цзиньянь взял палочки и, опустив голову, принялся за еду. Парик с высоким конским хвостом уже был закреплён, и во время еды длинные чёрные пряди соскальзывали на его плечо.
Атмосфера в автодоме стояла гнетущая. Чу Чжань, разглядывая его, попытался завязать разговор:
— Какой у тебя образ? Убийца?
Гу Цзиньянь, не поднимая глаз, ровно ответил:
— Демон.
— А...
— Угу.
— Места тут совсем глухие.
— Угу.
— Чем вас тут кормят?
— Порционными обедами.
— А...
— Угу.
— Ну да, до ближайшего ресторана часа два-три езды.
— Угу.
Чу Чжань вздохнул про себя: кажется, за всю свою жизнь он не произносил столько пустых фраз, сколько за время этого гипноза. Приходилось цепляться за любую мелочь.
Чтобы довести терапию до конца, генеральный директор в его исполнении выглядел как самый настоящий угодник.
За окном автодома съёмочная группа и актёры сбились в кучки, уминая свои контейнеры с едой.
— Я приехал так, чтобы никто не заметил, — тихо проговорил Чу Чжань. — Не переживай.
Гу Цзиньянь замер. Он вскинул голову:
— Что?
Шаг первый: показать жертвенность.
Чу Чжань улыбнулся ему — заботливо, но с оттенком затаённой горечи:
— Я знаю, что ты не хочешь афишировать наши отношения. Поэтому в этот раз приехал абсолютно тихо, никому не попавшись на глаза.
Гу Цзиньянь опустил ресницы. Губы его сжались в тонкую линию, а палочки в пальцах невольно сжались сильнее.
— Ешь, — продолжал Чу Чжань. — Тебе ещё вечером сниматься?
— Да, съемка, — Гу Цзиньянь, казалось, ушёл в свои мысли. На мгновение он едва слышно вздохнул, поднимая взор. Заметив побледневшие губы Чу Чжаня, он слегка нахмурился: — А ты почему не ешь?
Шаг второй: подкрепить образ страждущего.
Чу Чжань слабо поджал губы:
— Не голоден.
И это не было наигранностью — его действительно тошнило от усталости. Сказочно откинув голову на спинку дивана, он закрыл глаза. Ему казалось, что даже просто смотреть на Гу Цзиньяня сейчас выше его сил.
Гу Цзиньянь помедлил, а затем произнёс:
— Линь Фэй сказала, тебе нехорошо?
— Пустяки. Просто долго пробыл за рулём.
Гу Цзиньянь отложил палочки. Помолчав немного, он тихо проговорил:
— Там сзади есть кровать. Пойди приляг.
Чу Чжань повернул голову и бросил взгляд на небольшое, но вполне удобное спальное место. Честно говоря, не будь здесь Гу Цзиньяня, он бы уже давно там вытянулся.
Но сейчас нельзя. Он пришёл сюда не спать, а проявлять заботу и зарабатывать очки симпатии.
— Не нужно. Я просто прислонюсь к окну.
Гу Цзиньянь ничего не ответил. Он лишь молча наблюдал, как Чу Чжань изменил позу и уткнулся лбом в прохладное стекло.
Ночные съёмки должны были начаться в семь вечера. Закончив ужин, Гу Цзиньянь убрал остатки еды на кухонную стойку автодома.
Чу Чжань спал тревожно, лицо его оставалось мертвенно-серым. Гу Цзиньянь пристально смотрел на него, затем перевёл взгляд на кровать, явно подавляя какой-то порыв.
Постояв так какое-то время, он сжал и разжал кулаки. В конце концов взял сценарий и снова сел напротив.
— Доктор Чу! Доктор Чу, просыпайся! Почти семь! — закричал в голове Лю Сюнь. — Тебе надо уехать до начала вечерней съёмки, притом уйти прямо у него на глазах!
— Я... кажется, я не смогу вести машину, — у Чу Чжаня не было сил даже поднять руку.
— Наплевать! Даже если не можешь, изобрази перед ним стремление уехать!
— Понял, — Чу Чжань шевельнулся.
Гу Цзиньянь перевёл взгляд со сценария на него. Чу Чжань шатающейся походкой поднялся, а затем с отсутствующим видом стал амбулаторно похлопывать по карманам куртки.
Сердце Гу Цзиньяня невольно сжалось.
— Ты что делаешь? — быстро спросил он.
Шаг третий: довести драму до предела.
Чу Чжань заговорил, но голос его звучал сипло и глухо:
— Мне пора возвращаться.
— На улице уже темно.
Чу Чжань взглянул в окно. Помимо ярких прожекторов на съёмочной площадке чуть подальше, вокруг царила непроглядная тьма. Глушь, горы и одна узкая серпантинная дорога.
— Я знаю, — Чу Чжань сделал шаг к выходу, но остановился и переспросил: — Во сколько закончите?
— Около полуночи.
— Ладно, — кивнул Чу Чжань. — Скажи шофёру, чтобы вез вас осторожнее. Я поехал, завтра ещё дела в компании.
Однако не успел он сделать шаг, как Гу Цзиньянь схватил его за руку.
Чу Чжань замер и удивлённо уставился на него.
Гу Цзиньянь нахмурился. Лицо его напряглось, словно он преодолевал внутреннее сопротивление.
Чу Чжань мягко хлопнул его по кисти, но Гу Цзиньянь пальцев не разжал. Он колебался ещё несколько секунд, прежде чем произнести:
— Тебе плохо. Как ты поведёшь машину?
— Уже лучше.
Услышав, как на площадке нарастает шум, Чу Чжань понял, что съёмки вот-вот начнутся. Он посмотрел на Гу Цзиньяня:
— Тебе пора в кадр. А мне тут делать нечего. К тому же вокруг полно народа, если кто-то заметит — у тебя будут проблемы.
Гу Цзиньянь смутился, но Чу Чжань мягко, но решительно высвободил руку.
На площадке уже выкликали имя Гу Цзиньяня. Чу Чжань поторопился к выходу, как вдруг небеса разразились грохотом, и сверкнула молния. На площадке тут же раздались досадные возгласы:
— Только этого не хватало! Неужели ливень?!
Стена дождя обрушилась секунды спустя. У Чу Чжаня даже не было времени среагировать: едва его нога ступила на размокшую землю у автодома, как тяжёлые капли в мгновение ока пропитали его туфли насквозь.
Гу Цзиньянь тут же рванулся вперёд и втащил его обратно в салон.
В то же мгновение на площадке поднялся хаос: актёры врассыпную бросились к машинам, а рабочие в панике спасали оборудование.
Дождь затапливал всё вокруг с невероятной силой. За считанные секунды всё затянуло плотной водяной пеленой, полностью скрывшей обзор.
Гу Цзиньяню позвонила Линь Фэй. Она сообщила, что ночную съёмку отменили, но съехать с горы сейчас невозможно. Сама она застряла в другом микроавтобусе и просила Гу Цзиньяня оставаться в автодоме. Похоже, ночевать придётся прямо в горах.
— Офигеть! Я за тридцать с лишним лет такого ливня не видел! — вопил над ухом Лю Сюнь. — Доктор Чу, да ты гений! Ночь, глушь, ливень, двое в одной машине... Это же идеальные условия для сближения!
Чу Чжань мысленно высказал всё, что думал:
«Я по-твоему идиот?! Как будто это я вызвал этот шторм!»
Чу Чжань был в полном унынии. После всех предыдущих событий оставаться наедине с Гу Цзиньянем было максимально некомфортно. Но выбора не оставалось: чтобы ускорить процесс терапии и не допустить срыва, из-за которого пришлось бы снова возвращаться в этот мир, приходилось терпеть.
Приходилось действовать радикально и терпеть все эти штампы.
«И вообще, в машине всего одна кровать! Как мы спать будем?!»
— Доктор Чу, а ты не можешь мысленно отменить этот дождь? И болезнь свою заодно?
Чу Чжань бессильно прорычал:
«Думаешь, я не пробовал? Я только попытался сосредоточиться, как башку чуть не разорвало от боли!»
— А-а, вон оно как... — глуповато протянул Лю Сюнь. — Ну... может, в игрушки на телефоне поиграете?
«... Я только в старую восьмибитку умею!» — стиснул зубы Чу Чжань.
Вода захлёстывала под дверной уплотнитель. Гу Цзиньянь плотно запечатал дверь, сразу отсекая оглушительный шум бушующей стихии.
На часах было около семи вечера. До сна ещё далеко, но Чу Чжань валился с ног от усталости.
Мужчины молча переглянулись. Чу Чжань с тоской посмотрел в окно: его внедорожник стоял неподалёку, в десятке шагов. Пробежать — дело пары секунд, правда, вымокнешь до нитки.
Поколебавшись, он произнёс:
— Э-э... Я, пожалуй, пойду к себе в машину.
— Как ты там спать будешь?
Чу Чжань попытался изобразить безразличие:
— Да нормально, переночую как-нибудь.
Гу Цзиньянь посмотрел на него. По его лицу сложно было понять, недоволен он или нет. Внезапно он указал на окно:
— Там град начался.
— А? — Чу Чжань недоверчиво приник к стеклу и опешил.
Гу Цзиньянь подошёл, приоткрыл дверь, нагнулся, поднял что-то с земли и сразу защёлкнул замок. Затем подошёл к Чу Чжаню и раскрыл ладонь:
— С куриное яйцо.
Чу Чжань округлил глаза. Ледяной шар и вправду был размером с яйцо.
Абсурд... Выйдешь наружу — башку пробьёт.
Оглядев салон, Чу Чжань указал на диван:
— Тогда я лягу на диване, а ты на кровать.
Гу Цзиньянь взглянул на диван, его взгляд потемнел:
— Лучше я на диване.
Чу Чжань оценил его рост, потом посмотрел на диван и стиснул зубы:
— Диван всего метр в длину... Я хотя бы на пару сантиметров ниже тебя, мне спать там логичнее.
— Ты болен.
— Ничего страшного...
— Это мой автодом, и решать мне.
— Тогда я всё же пойду в машину...
— Там град с яйцо.
* * *
В итоге Чу Чжань всё-таки оказался на кровати. Места здесь действительно хватало для двоих, вот только плед был всего один. А осенняя ночь в горах выдалась холодной, да и кондиционер в машине работал паршиво.
Беда не приходит одна — нелепости сыпались одна за другой.
Лю Сюнь уже устроился где-то «рядом» и, судя по звуку, сладко потягивался:
— Эх, доктор Чу! Никогда бы не подумал, что мне посчастливится лежать в одной постели с тобой и с Великим гендиректором Гу! Я теперь, считай, в статусе поднялся?
«...» — Чу Чжань сжал пульсирующие виски и спросил:
«Лю Сюнь, эта кровать едва вмещает двоих. У тебя нет тела, но я всё же спрошу: ты-то где собрался спать?»
Лю Сюнь задумался:
— Ну-у... Может, прямо на тебе? Или на господине Гу? А могу улечься поперёк вас обоих!
«...» — Чу Чжань потерял дар речи. Зачем этот олух вообще отправился с ним в транс? Чтобы претендовать на кровать?!
У Лю Сюня, впрочем, возникли свои опасения:
— Доктор Чу... А вы ночью... ну... ничего такого делать не будете?
«...» — На лбу Чу Чжаня вздулись вены. Он рыкнул:
«Лю Сюнь!»
Гу Цзиньянь в это время снимал парик и умывался в санузле. Скоро он должен был выйти. Это была их первая совместная ночь в этом гипнотическом мире.
И хотя их роли поменялись, и волноваться, по идее, должен был Гу Цзиньянь, Чу Чжань всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Стыд и неловкость сковывали всё тело.
Слишком свежи были воспоминания об их прошлых телесных контактах — не думать о них не получалось.
Лю Сюнь хихикнул:
— Доктор Чу, ты чего зажался? Ведёшь себя так, будто тебя наложницей привели! Забыл, что ты тут главный?
«...» — Чу Чжань мысленно отругал себя за трусость. И правда, чего он смущается? Волноваться должен Гу Цзиньянь!
Он сбросил с себя натянутый до подбородка плед, вальяжно откинулся на подушки и с независимым видом уставился в экран телефона, изображая степенного главу семейства, ожидающего супруга из ванной.
— Помылся? — скользнул он взглядом по вышедшему Гу Цзиньяню.
Тот тихо отозвался:
— Угу.
Бросив полотенце, которым вытирал волосы, Гу Цзиньянь скинул домашние тапочки. На нём были только серые спортивные штаны, обнажавшие подтянутый торс с рельефными кубиками пресса.
Он взглянул на единственный плед и на секунду замешкался.
Но лишь на секунду. В следующий миг он приподнял край и лёг на край кровати.
От Гу Цзиньяня веяло свежестью, прохладой и тонким ароматом геля для душа.
Чу Чжань откашлялся и, глядя в потолок, ровным голосом произнёс:
— Не опасайся. С этого дня я буду уважать тебя. И пальцем не трону.
* * *