У Гу Цзиньяня с самых малых лет на лице было написано: характер у него — не сахар. Исключением казался разве что Гу Номер Один из реальности — надменный, благородный господин. Впрочем, Чу Чжань подозревал, что и тот лишь выдерживал безупречную мину.
Ло Юй же оставался собой в любом возрасте — и взрослым, и подростком, и ребенком. Доброта, мягкость, искренняя забота — в нем не водилось ни капли фальши или притворства.
И сейчас он с почти отчаянной надеждой всматривался в Чу Чжаня своими лучистыми глазами.
Чу Чжаню поначалу казалось, что на сей раз в гипнотическом сне обойдется без безумных штампов и бредовых сюжетных поворотов. Но стоило появиться Ло Юю, как до него дошло: рассчитывать на нормальность в чужом психозе — полнейшая глупость.
Впрочем, к счастью, все они превратились в детей. В этом нежном возрасте до первой любви было еще далеко, а значит, хотя бы шквал хаотичных любовных треугольников им не грозил.
«И что теперь делать?» — досадовал Чу Чжань. Сам ведь пригласил паренька остаться, теперь придется принимать гостя по полной программе.
Ло Юй пылал энтузиазмом, а Гу Цзиньянь от злости раздувал щеки и вовсю таращился то на непрошеного гостя, то на Чу Чжаня, пытаясь угадать его реакцию.
Чу Чжань выдавил из себя сухую ухмылку:
— Чу Чжань. Мне... ну, лет девять, наверное.
Ло Юй окинул его взглядом и улыбнулся:
— Ты что, старше? А выглядишь ниже меня.
Чу Чжань мысленно забрал свои слова о мягкости и тактичности Ло Юя обратно. Маленький Ло Юй еще не набрался житейского опыта и ляпал языком что попало.
Гу Цзиньянь тут же встал на дыбы. Задрав голову, он упорото закричал на соперника, точь-в-точь как боевой петушок, защищающий свою территорию:
— А вот и нет! Мой брат выше тебя! Это ты коротышка!
М-да. Пусть они и были детьми, враждебность Цзиньяня к Ло Юю, похоже, въелась в его кости на молекулярном уровне. И за каким чертом он вообще снова выдумал этого Ло Юя в своем подсознании?!
«Сплошной мазохизм, — вздохнул Чу Чжань. — Сам себе проблемы создает».
Ло Юй светился от счастья: за один вечер он обзавелся взрослым, самостоятельным другом и впервые в жизни оставался у кого-то с ночевкой.
— Тебе бы дома предупредить, а то потеряют, — напомнил Чу Чжань.
Ло Юй мгновенно спохватился, закивал и принялся с усердием тыкать в экран детских смарт-часов «Сяотяньцай» на запястье.
— Алло, мамочка! Я сегодня ночую у друга! Да-да, не волнуйся, они очень хорошие!
Сбросив вызов, Ло Юй воззрился на Чу Чжаня с сияющими глазами, ожидая команды маршировать в кровать. Маленький Цзиньянь рядом надулся сильнее прежнего.
Чу Чжань потрепал себя за переносицу:
— Время позднее. Давайте... спать.
— Хорошо! — громко отозвался Ло Юй.
В отличие от беспардонного Гу Цзиньяня, Ло Юй стеснялся. Он вежливо подождал, пока хозяин войдет в спальню, и только потом двинулся следом.
А вот Цзиньянь вбежал первым, на ходу скинул тапочки, запрыгнул на постель и развалился на ней растопыренной звездой.
— Это ты как уселся? — Чу Чжань подошел и шлепнул его по ноге. — Кровать и так узкая, куда остальным ложиться?
Цзиньянь скривил губы, проявляя крайнюю степень упрямства.
— Поднимайся живо, — устало вздохнул Чу Чжань. — Мне-то где спать?
Цзиньянь искоса быркнул на Ло Юя и абсолютно серьезно заявил Чу Чжаню:
— Братик, ты спи на мне!
— Совсем сдурел? Вставай давай! — Терпение Чу Чжаня лопнуло. Он сгреб отбивающегося карапуза в охапку. — Чего ты вредничаешь?
Гу Цзиньянь извивался кренделем, лишь бы не уступать место. Ло Юй, каким бы понятливым он ни был, отчетливо почувствовал неприязнь и замялся у края кровати.
Если с взрослым Гу Цзиньянем у Чу Чжаня совладать не получалось, то неужели он не справится с четырёхлетним ребенком? Шлепок по заднице быстро привел мелкого бунтаря в чувство.
Цзиньянь уже собрался было скривиться и завести жалобный рев, чтобы вызвать жалость, но вовремя заметил присутствие Ло Юя. Набравший в грудь воздуха ребенок мгновенно захлопнул рот и лишь посмотрел на Чу Чжаня слезными, полными обиды глазами.
Ло Юй неуверенно ткнул пальцем в матрас:
— Чу Чжань, а... а мне где лечь?
Удерживая затихшего Цзиньяня, Чу Чжань кивнул подбородком:
— Ложись слева. Одеяло у нас одно на всех, так что придется делиться.
— Ничего страшного, без проблем! — обрадовался Ло Юй и, сбросив обувь, послушно улегся на левый край.
— Ну а ты где пристроишься? — спросил Чу Чжань у Цзиньяня.
Тот органически не переваривал этого улыбчивого мальчика, но сделать уже ничего не мог. Он посмотрел на кровать и пробурчал:
— Я буду посередине.
Сам он середину терпеть не мог, но если не он, то туда ляжет Чу Чжань — а позволить брату соприкасаться с Ло Юем Цзиньянь не желал ни за какие коврижки.
— Давай устраивайся скорей, ночь на дворе, — Чу Чжань сгрузил мелкого на постель.
Цзиньянь, пыхтя как дикий волчонок и не сводя с врага злобного взгляда, угрюмо выполз на середину.
Чу Чжань разулся и тоже лег. Нажав кнопку на вентиляторе, он включил режим поворота — с появлением третьего человека поток воздуха требовалось распределять на всех.
Цзиньянь тут же выгнулся, подполз к изголовью и защелкнул кнопку обратно.
— Ты чего вытворяешь? — нахмурился Чу Чжань.
— Если он вертится, до нас ветерок не долетает! Жарко!
Ло Юй высунулся из-под края:
— Да ничего, мне правда не жарко! — И тут же утер со лба каплю пота.
Чу Чжань без лишних слов снова включил поворот, а когда маленькая ручонка Цзиньяня опять потянулась к кнопке, ощутимо шлепнул его по тыльной стороне ладони.
— Если жарко — не липни ко мне по ночам! Брысь на свое место!
Цзиньянь обиженно засопел и уполз обратно.
Уладив бунт из-за вентилятора, Чу Чжань объявил:
— Выключаю свет.
— Ага!
— Хорошо.
Щелчок — и комната погрузилась в непроглядную тьму. За окном ливень барабанил по балкону с удвоенной силой.
Спать никто не мог.
Ло Юй крутился от восторга — первая ночевка вне дома, да еще и новый классный друг! Гу Цзиньянь закипал от ярости — в их с Чу Чжанем постели улегся чужак.
А сам Чу Чжань... Чу Чжань пребывал в глубоком культурном шоке. Он и в страшном сне не мог представить, что однажды окажется в одной кровати сразу с двумя этими типами.
Летняя ночь давила душнотой. Накрываться покрывалом не хотелось, но Чу Чжань включил режим «старшего брата»:
— Животы прикройте. Заболеете еще.
Ло Юй сгорал от любопытства. Этот мальчик, который был старше всего на год, разговаривал совсем не так, как обычные дети. Ло Юй не мог подобрать слов, но тон Чу Чжаня казался настолько солидным и непререкаемым — точь-в-точь как у его собственного отца, — что руки сами послушно подтянули одеяло к животу.
Цзиньянь тем временем старательно отсекал Ло Юя, изо всех сил прижимаясь к Чу Чжаню.
— Еще немного поднажмешь — и я буду спать на полу, — предупредил Чу Чжань, которому стало совсем невтерпеж от жары.
Цзиньянь неохотно отполз на миллиметр, повернувшись к Ло Юю исключительно пятой точкой.
— Я первый раз сплю в одной кровати со всей компанией, — восторженно шепнул Ло Юй, промучившись полночи.
Цзиньянь проигнорировал, Чу Чжань не знал, что ответить. Взрослый Ло Юй отдавал брошенной любовницей с вечной тоской во взгляде, зато мелкий оказался дико гиперактивным.
Не замечая прохладцы, Ло Юй продолжил через голову Цзиньяня:
— Чу Чжань, а ты в какой школе учишься?
Чу Чжаню хотелось спать. И уж точно у него не было ни малейшего желания вести светские беседы с детворой. Но ломать детскую психику тоже не хотелось, поэтому он буркнул:
— Ни в какой.
— А? Почему?
— Денег нет.
Ло Юй прикусил губу. О деньгах он имел весьма туманное представление, поэтому замялся, не зная, как утешить.
Чу Чжань уже надеялся прикрыть глаза, но спустя пару минут Ло Юй снова подал голос:
— Вообще-то у меня есть карманные деньги... Если ты хочешь учиться... Ну, я не знаю, хватит ли, но могу завтра у папы спросить.
Чу Чжань хотел сказать, что учиться он не любит от природы и деньги тут ни при чем, но не успел — пухлая маленькая ладошка наотмашь влепилась ему прямо в рот.
— Не нужны моему брату твои деньги! — раздался в темноте писклявый, но воинственный голос Цзиньяня. — Я сам буду продавать шарики и отдам ему все! А когда заработаю много-много, брат пойдет в самую лучшую школу!
Чу Чжань: «...»
Ло Юй: «...»
Чу Чжань отцепил от своего лица липкую ручонку и строго прошептал:
— Ты где свисток проглотил? Время ночное, чего орешь на весь дом? Спи давай. — И добавил, обращаясь к Ло Юю: — Спасибо, Ло Юй, я ценю твои порывы. Но ложись спать, поздно уже.
— Ладно... — Ло Юй в очередной раз подумал, что Чу Чжань излагает точь-в-точь как его папа.
В комнате снова воцарилась тишина. Впрочем, ненадолго.
Жара стояла невыносимая, вентилятор гонял душный воздух, а тут еще и сон сбивают раз за разом. Чу Чжань почувствовал, как у него начинают пульсировать виски.
Впрочем, на этот раз вскрикнул Ло Юй, так что пришлось сдержаться. Будь на его месте Цзиньянь, он бы уже давно всыпал ему по первое число.
— Что стряслось? — Чу Чжань выдавил из себя спокойный тон.
Ло Юй подорвался с места, будто вспомнил о чем-то катастрофическом, слез с кровати и в темноте попросил включить свет.
Чу Чжань щелкнул выключателем.
Ло Юй выскочил в коридор, юркнул в туалет и спустя секунду вернулся, сияя как новенький пятак. Он с гордостью выложил на циновку несколько сложенных карточек.
— Уф! Слава богу, под дождем не размокли!
Цзиньянь тут же подполз ближе, с любопытством уставившись на непонятные бумажки.
Чу Чжань оглядел разложенные карточки с логотипами табачных брендов. Это же сигаретные карточки из пачек.
— Ты хоть знаешь, что это такое? — Ло Юй, абсолютно не замечая, как темнеет лицо Чу Чжаня, с чистым детским азартом принялся хвастаться.
И чем больше он рассказывал, тем сильнее затягивало даже Цзиньяня, который до этого дулся на гостя.
Он ткнул пальцем в одну из карточек:
— А эта — самая сильная?
Ло Юй закивал как заведенный:
— Ага! Очень сильная! Она может побить вот эту, эту и еще вот ту!
— А как играть?
Ло Юй показно хлопнул ладонью по циновке, демонстрируя технику. Цзиньянь не удержался, тоже замахнулся, ударил — и с первой попытки перевернул карточку соперника!
— Ура-а-а! — зашипел Цзиньянь от восторга.
— Она, между прочим, сотенку стоит! — авторитетно заявил Ло Юй.
Цзиньянь склонил голову:
— Сотенку... Мы с братом за целый вечер на шариках тридцать юаней зарабатываем, а иногда и двадцатку. Это ж сколько дней надо продавать...
До Чу Чжаня наконец дошло, о чем речь, и лицо его окончательно омрачилось. Пусть в реальной жизни эти двое были его ровесниками, сейчас перед ним находились дети. Настоящие цветы жизни!
Взрослый разум доктора Чу взбунтовался, и в нем проснулся строгий родитель. Он сгреб карточки в кучу.
Мальчишки удивленно уставились на него.
— Отвечай, — Чу Чжань строго сдвинул брови, глядя на Ло Юя.
Тот невольно сжался.
— Ты эти сигаретные карточки сам покупал?
Ло Юй испуганно мотнул головой.
— Откуда они у тебя?
— У водителя выпросил... И у папы из мусорки вытащил, когда он пачку выбросил. Еще у охранников...
— А если они перестанут курить, ты на свои карманные деньги будешь сигареты покупать? — нажал Чу Чжань.
— Нет-нет! — перепугался Ло Юй. — Дома строго с этим, я бы не посмел! Я просто давал им деньги, чтобы они себе пачки покупали, а мне карточки отдавали!
— Чтобы больше я этого не видел, — отрезал Чу Чжань. Увидев, что Цзиньянь снова тянет руки к бумажкам, он шлепнул его по пальцам. — Обоим запрещаю к этой дряни прикасаться!
Ло Юй уткнулся носом в грудь, не смея перечить.
— Понимаешь, почему я запрещаю? — Психотерапевт Чу Чжань мгновенно переключился в режим школьного завуча. — Ло Юй, ты даешь людям деньги на сигареты ради цветных карточек. Значит, они начинают курить чаще, только чтобы порадовать тебя. Ты хоть представляешь, насколько курение опасно для здоровья? Ради твоей забавы люди гробят свои легкие! И твои одноклассники, глядя на тебя, тоже будут подбивать взрослых курить, чтобы собрать коллекцию...
Пока Чу Чжань задвигал лекцию, голова Ло Юя опускалась все ниже. В конце доктор Чу выдал финальный аргумент: если поиграть в сигаретные карточки еще хотя бы пару дней, в мире станет на одного больного раком легких больше.
Бедный Ло Юй от такой перспективы аж побледнел.
— Будешь еще играть?
Ло Юй, который только что с радостью собирался хвастаться коллекцией, стоял абсолютно уничтоженный:
— Не буду...
Но суровый «брат Чу» на этом не остановился. Он велел ему лично смыть все свои сигаретные карточки в унитаз.
Ло Юй стоял над унитазом, сжимая в кулаке карточки, и едва не плакал. Часть этой коллекции была его гордостью, выигранной в честных боях у одноклассников, часть — добыта с огромным трудом. И теперь всё это богатство должно уйти в канализацию!
Гу Цзиньянь, который во всем слушался Чу Чжаня, радовался несчастью соперника. Пусть ему и самому приглянулись яркие карточки, вид страдающего Ло Юя доставлял ему несказанное удовольствие.
Пристроившись рядом с Чу Чжанем у дверей туалета, он с торжеством подлил масла в огонь:
— Бросай скорее! Брат сказал, с такими бумажками только плохие мальчики играют!
— Я не плохой... — тихо огрызнулся Ло Юй, шмыгнув носом, хотя вину чувствовал невероятную.
Скрепя сердце, он высыпал карточки в воду. Чу Чжань, не давая ему шанса передумать, тут же нажал на рычаг слива.
— Ну все, не кисни, — сжалился Чу Чжань, слегка смягчив тон. — В вашем возрасте есть куча нормальных игр. Можно играть в полицейских и разбойников, в дочки-матери... Все, идем спать.
Дети вернулись в спальню.
Когда свет снова погас, Ло Юй повернул голову:
— Чу Чжань, у меня больше нет сигаретных карточек... Можно я все равно буду приходить к тебе играть?
Гу Цзиньянь мгновенно подскочил на матрасе:
— Да откуда у тебя вообще столько дерзости?!