Гу Цзиньянь ничего не ответил. Выключив свет, он укрылся пледом и лег.
За окном дробно стучал по металлической крыше автодома град. Чу Чжань, и без того испытывавший недомогание, собирался было уснуть, но теперь сон сняло как рукой. И виной тому была не только непогода, но и соседство Гу Цзиньяня.
Желая сдержать данное обещание и, что куда важнее, избежать случайных прикосновений на узком ложе, Чу Чжань прижался самым краем к окну.
Гу Цзиньянь повернул голову. В непроглядной тьме едва угадывались точеные черты лица лежащего рядом человека.
В последнее время Чу Чжань вызывал у него странные, смутные чувства. Если верить воспоминаниям, он должен был испытывать к нему лишь глухое отторжение.
Однако сейчас его словно тянуло к соседу неизвестной силой. Дыхание Чу Чжаня, казалось, заполняло всю кабину, отзываясь в груди тонкой, дрожащей волной, которую невозможно было подавить.
Кончики пальцев онемели. Гу Цзиньянь сжал их в кулак, удерживая себя от невольного движения.
Чу Чжань действительно стал удивительно чутким и сдержанным — пожалуй, даже чересчур. Не знай Гу Цзиньянь о той безумной, болезненной привязанности, что связывала их последние восемь лет, он решил бы, что доктор его попросту избегает.
Мысль показалась абсурдной. И все же...
Он осторожно потянулся пальцем в сторону. Пусто. Еще немного — снова ничего.
На этой полуторной кровати словно оставалось место для третьего. Гу Цзиньянь невольно подумал: Чу Чжань что, прямо к стеклу прилип?
Стоило Гу Цзиньяню слегка шевельнуться, как Чу Чжань мгновенно натянулся струной. Глаз он не открывал, но отчетливо почувствовал, как тот повернулся к нему.
Гу Цзиньянь тоже не спал. Чу Чжань ощущал на себе его пристальный взгляд и по прерывистому дыханию понимал: сосед собирается что-то сказать.
Так и вышло. Спустя мгновение в темноте раздался низкий голос:
— Я кое-чего не понимаю.
Можно было притвориться спящим, но Гу Цзиньянь не глупец и легко отличил бы наигранный сон от настоящего.
Помешкав пару секунд, Чу Чжань спросил:
— Чего именно?
Гу Цзиньянь задумчиво паузировал, подбирая слова, а затем тихо, с растерянностью произнес:
— Мы прожили вместе восемь лет. Почему же в последнее время ты кажешься мне чужим?
— В каком смысле?
Гу Цзиньянь вновь попытался разглядеть его в темноте, будто сканируя взглядом с головы до ног, и нахмурился:
— Сама твоя суть кажется незнакомой.
Не дав Чу Чжаню ответить, он едва слышно, почти со вздохом добавил:
— И твое тело... оно тоже чужое.
Чу Чжань онемел. Он понятия не имел, как на это реагировать и что Гу Цзиньянь вообще вкладывает в эти слова.
«Твое тело чужое»? И что из этого следует?
Он тут же обратился к Лю Сюню, следившему за сеансом снаружи:
«Лю Сюнь, ты как это понимаешь?»
Лю Сюнь в радиоэфире чуть не подпрыгнул от восторга:
«Господин Гу вышел на ночные откровения! Вы его растопили, Чу!»
«Значит, можно запускать фазу обратного принуждения?» — усомнился Чу Чжань.
«Ну-у... — замялся Лю Сюнь. — Рановато, пожалуй. Его отношение сдвинулось с мертвой точки всего пару дней назад, эффект пока неустойчивый».
Чу Чжань задумчиво помолчал:
«У тебя опыт в отношениях есть, с девушками встречался. Скажи по-человечески: какого состояния Гу Цзиньяня мы ждем? Как понять, что лечение сработало?»
«Ну, хотя бы огонёк в глазах должен появиться», — вынес вердикт Лю Сюнь.
Включать свет и проверять наличие огонька не требовалось: до того как погасла лампа, глаза Гу Цзиньяня оставались темными и непроницаемыми, точно омут.
Так и не дождавшись ответа, Гу Цзиньянь переспросил:
— Почему так?
Чу Чжань уставился в темноту потолка и торопливо мысленно призвал коллегу:
«Он ждет ответа. Что мне говорить?»
«Стой... — Лю Сюнь усиленно заскрипел мозгами, а затем воскликнул: — Есть! По моему опыту, вопрос Гу Цзиньяня — один в один то, что мне бывшая задвигала!»
«И что же она говорила?»
«"Мне кажется, ты ко мне охладел"».
Чу Чжань мысленно скривился:
«Ты уверен, что подтекст тот же? И как ты выкручивался?»
«А я ее обнимал и шептал: "Зайка, тебе кажется, с чего ты взяла?"»
В голове Чу Чжаня мгновенно возникла картина: он сгребает Гу Цзиньяня в охапку и ласково заглядывает ему в глаза: * «Милый, не бери в голову, тебе мерещится»*.
От этой фантазии Чу Чжаня аж передернуло. Нет, на такое он точно не способен.
Гу Цзиньяня будто укусил кто-то, он упорно не желал съезжать с темы:
— Так почему, как думаешь?
«Да что ты докопался со своими "почему"?! Спать лечь, философов развёл!»
Мысли путались. В какой-то момент Чу Чжань сам не понял, за какую ниточку дернулся его язык, но изо рта вырвалось:
— Может, потому что у нас давно не было близости?
Чу Чжань: «...»
Лю Сюнь: «...»
В автодоме воцарилась глухая тишина, в которой слышалось лишь их размеренное дыхание. Даже град за окном, как назло, в эту самую секунду стих.
Чу Чжань, впрочем, рассудил: а ведь логика в ответе есть. Если человек жалуется, что тело другого стало ему чужим, причина ровно одна — дефицит телесного контакта.
И пусть звучало это двусмысленно, сказанного не воротишь. Чу Чжань решил просто отмолчаться, пережидая неловкость.
Гу Цзиньянь тоже молчал. Лишь спустя долгое время из темноты донеслось неопределенное:
— Понятно.
К счастью, странных вопросов больше не последовало. Под ровный сопт соседа и затихающий шум дождя Чу Чжань наконец провалился в сон.
Сон, впрочем, длился недолго: спустя пару часов его пробудил голодный спазм. Накануне, изображая недомогание, он остался без ужина.
Теперь, когда физическое состояние пришло в норму, желудок скрутило намертво. Поначалу Чу Чжань попытался укротить голод и дождаться рассвета, но, повертевшись с боку на бок, понял — бесполезно. Стараясь не шуметь и не тревожить Гу Цзиньяня, он посветил экраном телефона и направился к кухонному блоку.
Не успел он сделать и пары шагов, как зажглась лампа. Гу Цзиньянь поднял голову и увидел Чу Чжаня, застывшего у холодильника.
— Что случилось? — спросил Гу Цзиньянь, садясь на кровати. Тонкое покрывало соскользнуло с его плеч.
— Еды ищу.
В холодильнике, кроме минералки, ничего не оказалось.
— У меня съестного нет, на съёмках приходится держать форму. — Гу Цзиньянь откинул плед и поднялся. Подойдя ближе, он указал на нетронутый контейнер с ужином, оставшийся на столе: — Будешь? Можно в микроволновке разогреть.
— Буду.
Чу Чжань изнемогал от голода, привередничать было не досуг, да и гурманом он никогда не был.
Кивнув, Гу Цзиньянь отправил еду в микроволновку.
В узком пространстве автодома двоим взрослым мужчинам было не развернуться. Гу Цзиньянь стоял с обнаженным торсом; повернувшись, он открыл взору развитые мышцы груди и пресса, а взгляд Чу Чжаня против воли скользнул ниже, зацепившись за чёткие линии паховых складок, уходивших под пояс спортивных брюк.
Чу Чжань поспешно отвел глаза, но тут же заметил, что Гу Цзиньянь пристально наблюдает за ним.
— Я пока присяду, — неловко почесав кончик носа, Чу Чжань перебрался на диванчик.
Раздался короткий сигнал. Достав горячий контейнер, Гу Цзиньянь поставил его на стол и опустился напротив.
Чу Чжань проглотил несколько ложек, чувствуя, как дикий голод понемногу отступает. Заметив, что Гу Цзиньянь молча и не отрываясь следит за каждым его движением, он смутился:
— Ложился бы ты обратно.
Гу Цзиньянь ничего не ответил. Его взгляд скользил по гладкому лбу и длинным, редким ресницам доктора. Наконец он тихо спросил:
— Ты вчера пришел только для того, чтобы принести ужин?
Чу Чжань замер с поднятыми палочками и встретил его взгляд. Лицо Гу Цзиньяня оставалось бесстрастным, но в глазах читалось ожидание.
«Лучше бы мы сразу начали фазу обратного принуждения, — с тоской подумал Чу Чжань. — Чем выслушивать эту бесконечную викторину».
Выстраивание доверительных отношений отнимало слишком много сил. Он мысленно позвал Лю Сюня, но тот, судя по всему, провалился в сон.
— В основном хотел проверить, как ты себя чувствуешь, — ответил Чу Чжань.
Гу Цзиньянь едва заметно кивнул, не сводя с него глаз.
Чу Чжань незаметно посмотрел на экран телефона. Нет и пяти утра, дождь за окном прекратился. Натянутая атмосфера в кабине становилась невыносимой.
Быстро покончив с остатками еды, он поднялся и взялся за куртку. Гу Цзиньянь сдвинул брови:
— Уходишь?
— Угу, — Чу Чжань накинул куртку, обулся и шагнул к выходу. — Лучше уйти сейчас, пока съёмочная группа не проснулась. Ни к чему, чтобы меня засекли выходящим из твоего автодома.
Гу Цзиньянь подался вперед, явно намереваясь что-то сказать, но так и застыл у дверей, молча провожая его взглядом.
Чу Чжань уже занес ногу над порогом, когда в памяти всплыло замечание Лю Сюня: «Ну, хотя бы огонёк в глазах должен появиться».
Он замер и обернулся, пытаясь уловить перемену в лице собеседника. Но уловить что-либо было невозможно.
В прежних мирах гипноза эмоции Гу Цзиньяня были как на ладони. Здесь же его лицо оставалось непроницаемой маской, а темные глаза напоминали густой, непросветный туман.
Коротко помешкав, Чу Чжань решил провести небольшой эксперимент. Если его догадка верна, к следующей фазе лечения можно будет приступить раньше времени.
Он сделал шаг назад в кабину и протянул руку. Гу Цзиньянь плотно сжал губы, провожая взглядом его длинные, прохладные пальцы. Чу Чжань коснулся его щеки, а затем легко прижал подушечку пальца к мочке уха.
Он шагнул ближе, так что они встали нос к носу, носок к носку — внешне эта поза казалась почти интимной.
Мускулы Гу Цзиньяня мгновенно одеревенели. А в следующий миг он услышал тихий вопрос Чу Чжаня:
— Всё ещё чувствуешь себя со мной как с чужим?