— Впервые слышу, чтобы даже во сне требовалось крутить любовь, — Чу Чжань искренне не находил слов.
Гу Цзиньянь раздражённо перевернулся на другой бок, уткнувшись взглядом в его спину:
— И ты вот так просто возьмёшь и уснёшь?
— А как ещё? — Чу Чжань и сам уже начинал закипать.
— Повернись ко мне, — приказал Гу Цзиньянь.
Едва ли найдётся человек, способный сохранить ангельское терпение, когда ему не дают выспаться. К тому же делить одну кровать с Гу Цзиньянем, пусть даже в непроглядной тьме, было то ещё удовольствие. Чу Чжань даже не шелохнулся.
Но тот, похоже, вознамерился во что бы то ни стало добиться полного подчинения. Подождав немного и решив, что собеседник наглым образом притворяется спящим, Гу Цзиньянь не выдержал. Он бесцеремонно схватил его за плечо и с силой развернул к себе.
— Я сказал, мать твою, развернись! Ты что, глухой?!
Чу Чжань вынужден был оказаться с ним лицо к лицу, ощущая близкое, горячее дыхание.
— Да что с тобой опять не так?! Дашь ты мне поспать или нет?!
— Ты же сам, блин, утверждал, что с сегодняшнего дня мы будем нормально встречаться!
— Время видел?! Какая любовь в такой час? Завтра протрезвеешь — и поговорим!
— Пока я не сплю, ты тоже будешь любить меня! — отрезал Гу Цзиньянь с чисто подростковым упрямством.
Чу Чжань окончательно вышел из себя:
— И как, по-твоему, в кровати «любить»?
— Перейдём к делу! — С этими словами Гу Цзиньянь навалился сверху и бесцеремонно рванул полы его пижамы.
Сон с Чу Чжаня как рукой сняло. Он мёртвой хваткой вцепился в собственный ворот и отчаянно забился под ним, выклёвывая проклятия:
— Ты же только сегодня дал обещание! Опять решил идти напролом?!
— Ты сам ни черта не стараешься, так что нечего на меня валить! — рявкнул Гу Цзиньянь, доведённый до белого каления.
— Я ещё от болезни не очухался! Доктор Су строго-настрого наказал мне соблюдать покой! Гу Цзиньянь, ты меня снова в больничную палату загнать хочешь, чёрт тебя дери?!
Руки Гу Цзиньяня замерли. Он так и остался лежать на Чу Чжане, тяжело и прерывисто дыша. Тот всем телом чувствовал: похоти в этом порыве почти не было — одна сплошная, слепая ярость.
Чу Чжань заставил себя расслабиться и, переборов неловкость, слегка похлопал его по плечу, пытаясь утихомирить:
— Слезь с меня сначала.
Гу Цзиньянь не двигался. Даже в темноте Чу Чжаню казалось, будто он наяву видит его метающие молнии глаза.
— Эх... Ладно, сам виноват, схалтурил сегодня, — первым пошёл на попятную Чу Чжань. — Столько дней провалялся в палате, толком не высыпался, вот дома на меня усталость и накатила.
Едва эти слова сорвались с губ, как витавшая над кроватью тяжёлая аура заметно рассеялась.
Чу Чжань решил закрепить успех:
— Перестань злиться. Раз тебе не спится, давай я с тобой просто побуду, идёт?
Надутый, готовый рвануть в любую секунду шарик вдруг бесшумно выпустил весь воздух. От гнева Гу Цзиньяня не осталось и следа. Услышав тихий, мягкий голос Чу Чжаня, он на мгновение ощутил, как у него сжалось сердце от щемящей нежности.
Он молча скатился с Чу Чжаня и лёг рядом.
Чу Чжань перевёл дух. Начинала вырисовываться картина: Гу Цзиньянь абсолютно не терпел давления, зато моментально поддавался на ласку и уступки.
Спустя минуту Гу Цзиньянь подал голос:
— Спи давай.
Чу Чжань мысленно пожурил себя: надо же было так растеряться в этом гипнотическом мире! Человек, который в реале привык сохранять хладнокровие и насквозь видеть чужие души, только сейчас соизволил всерьёз заняться анализом характера своего пациента.
Что ж, тактика добровольного отступления работает безупречно.
— Угу, давай спать.
Однако не прошло и пары секунд после этого ответа, как Гу Цзиньянь снова нервно заворочался, подняв невероятный шум:
— Я сказал «спи», и ты реально взял и улёгся?!
«...»
Доктор Чу на мгновение лишился дара речи.
— Так ты же сам сказал «спи»!
— Отлично, — сквозь зубы процедил Гу Цзиньянь. — Тогда спи.
«...»
Чу Чжань окончательно запутался в лабиринтах его логики. Ему вдруг вспомнилась одна фразочка, которую как-то раз в курилке обсуждали коллеги-врачи: «Если женщина говорит "нет", это означает "да"».
Гу Цзиньянь, конечно, был мужчиной, и сравнивать его с женщиной вроде бы нещадно, но...
А вдруг он сейчас ляпнет: «Ну ладно, я правда сплю», — и Гу Цзиньянь снова слетит с катушек и кинется на него с кулаками?
Рисковать не стоило.
— Гу Цзиньянь.
— Чего тебе?
Чу Чжань тяжело вздохнул, перевернулся на бок лицом к нему и тихо спросил:
— А как мы раньше ладили?
— Трахались. А потом спали.
—... А ещё раньше?
Гу Цзиньянь промолчал.
Чу Чжаню жизненно необходимо было стереть тот паршивый образ, который прежний владелец этого тела оставил в душе Гу Цзиньяня. Только так можно было развязать узел его обид и вернуть его на праведный путь здоровых чувств.
— О том, что было раньше, мне Линь Фэй рассказала...
Гу Цзиньянь по-прежнему молчал, но воздух вокруг него будто застыл.
— Линь Фэй сказала, что я поступил с тобой скверно... Говорила, ты ко мне со всей душой, а я, неблагодарный, наставил тебе рога...
— Заткнись! — резко перебил Гу Цзиньянь. Голос был негромким, но столь чётким и ледяным, что сердце невольно сжалось.
Однако Чу Чжань не просто не замолчал, а продолжил гнуть свою линию:
— Я правда ничего из того не помню. Но сейчас я абсолютно чётко понимаю: я хочу быть с тобой.
Гу Цзиньянь отвернулся.
— Я хочу, чтобы ты отпустил прошлые обиды и успокоился. Кем бы я ни был раньше, сейчас я искренне хочу начать всё заново.
Чу Чжань не видел его лица, но точно знал, что Гу Цзиньянь сейчас впился в него напряжённым взглядом.
Сработает ли эта душевная исповедь? Чу Чжань понятия не имел. Он просто выложил все штампы из любовных романов, какие только смог вспомнить.
Помявшись ещё секунду, он осторожно выпростал руку из-под одеяла и нащупал в темноте тёплую ладонь Гу Цзиньяня.
Тот весь вздрогнул, но спустя мгновение медленно согнул пальцы, накрывая ладонь Чу Чжаня своей.
Слова и прикосновения Чу Чжаня пробивали брешь за брешью в его ледяной броне, добираясь до самого сердца.
Гу Цзиньянь и не помнил, когда в последний раз переживал настолько упоительную ночь.
Он тонул в этом чувстве, совершенно не подозревая, какие мотивы на самом деле кроются за неожиданной нежностью Чу Чжаня.
«Ну вот, — подумал Чу Чжань, — кажется, работа потихоньку двинулась с мёртвой точки».
На следующее утро Чу Чжань проснулся первым. Он уже не в первый раз видел спящего Гу Цзиньяня рядом, так что, справившись с лёгким уколом неловкости, быстро пришёл в себя.
Наяву черты лица Гу Цзиньяня всегда хранили отпечаток властности и скрытой угрозы. Но во сне, когда напряжение спадало, брови и глаза становились удивительно мягкими.
Опасаясь, что проснувшийся Гу Цзиньянь снова начнёт липнуть, Чу Чжань тут же прошёл в ванную, умылся и быстро спустился на первый этаж.
Когда Гу Цзиньянь наконец встал и сошёл вниз, Чу Чжань уже ждал его в столовой за столом.
— Доброе утро, — поздоровался Чу Чжань и, немного подумав, выдавил из себя лёгкую улыбку.
Гу Цзиньянь выглядел немного смущённым, но по нему было видно: настроение у него отличное.
— Угу, — буркнул он.
Прислуга накрыла на стол и подала завтрак.
В ночной тьме Чу Чжаню ничего не стоило плести любую ахинею. Но при дневном свете произносить все эти ванильные глупости язык не поворачивался.
Возможно, ночной разговор действительно повлиял на Гу Цзиньяня: в нём больше не чувствовалось прежней дерзости и нервозности. Он всё больше походил на себя настоящего из реального мира.
Завтрак прошёл в тишине.
После еды Гу Цзиньянь собрался в компанию. Чу Чжань не хотел, чтобы вчерашний прогресс сошёл на нет, поэтому, когда слуги помогли Гу Цзиньяню надеть пиджак и поправить галстук, он помешкал и всё же подошёл ближе.
Чу Чжань был немного ниже Гу Цзиньяня. Заметив, как тот насупился и смущённо застыл, Гу Цзиньянь спросил:
— Что такое?
Чу Чжань неловко кашлянул и отослал прислугу взмахом руки.
Гу Цзиньянь озадачился ещё больше.
— Ты в офис?
— Угу.
— Ну... ладно. — Чу Чжань быстро подался вперёд, коротко обнял Гу Цзиньяня и, словно пытаясь сбить собственный стыд, похлопал его по плечу: — Хорошего рабочего дня.
С этими словами он стремительно отстранился, оставив ошеломлённого Гу Цзиньяня стоять посреди холла, и быстро поднялся к себе.
Вскоре после отъезда Гу Цзиньяня позвонила Линь Фэй. Она напомнила, что сегодня у него съёмки, и обещала заехать через десять минут.
Чу Чжань уже настроился вести жизнь бездеятельной птички в золотой клетке, но этот звонок мгновенно вернул его к реальности. Он совершенно забыл, что у него вообще-то есть работа!
Он тут же заявил Линь Фэй, что завязывает с актёрством.
Линь Фэй на том конце провода чуть не расплакалась от ужаса:
— Брат Чу! Ты же сам выбил эту роль у генерального директора Гу! С чего вдруг ты передумал?!
— Говорят, за неустойку просто штраф платят? У меня же есть какие-то деньги? Если не хватит, пусть Гу Цзиньянь заплатит, — совершенно спокойно ответил Чу Чжань.
— Брат Чу! Дело же не в неустойке! За тобой стоит команда из десятков человек, мы все с этого куска хлеба живём! Если ты уйдёшь из шоу-бизнеса, нам всем идти зубы на полку класть и питаться подножным кормом?!
«...»
Послушав эти отчаянные вопли НПС, Чу Чжань с головной болью сдался.
Через десять минут он уже сидел в машине. Линь Фэй сначала отвезла его в высотное здание, где располагалась гримёрка съёмочной группы.
Грим оказался минимальным. У Чу Чжаня от природы были выразительные черты лица и идеальная кожа, так что достаточно было слегка выровнять тон.
По словам Линь Фэй, фильм представлял собой городской боевик с кучей драчных сцен. Впрочем, она заверила его, что волноваться не о чем — на площадке дежурит постановщик трюков.
Костюмеры принесли чёрный дизайнерский костюм. Переодевшись, Чу Чжань в сопровождении Линь Фэй и водителя отправился на площадку.
Съёмки проходили в загородном поместье. Все запланированные на сегодня кадры должны были сниматься в одной-единственной спальне.
Хотя всё происходящее было лишь миром гипноза, со временем он казался всё реальнее. В конце концов, здесь у Чу Чжаня было плотское тело, бьющееся сердце, настоящие эмоции и ощущения.
Поэтому, видя, как вокруг царит организованный хаос, а в рации непрерывно отдаются команды, Чу Чжань — исполняющий главную роль — невольно почувствовал неловкость. Он ведь отродясь не снимался в кино.
— Линь Фэй, дай-ка мне сценарий.
— Сейчас, брат Чу! — Линь Фэй тут же велела ассистентам принести бумаги.
Чу Чжань уселся на диван перед спальней и стал листать страницы.
* * *
Фильм «Сложно улететь даже на крыльях»
[Сцена 1, Кадр 1]
[Спальня. Чу Чжань мёртвой хваткой вцепляется в горло Ло Юя]
[Чу Чжань (в ярости): «Ты снова пытался сбежать?! Какая наивность! Неужели ты думал, что я не приставлю к тебе своих людей?! Куда ты на этот раз собрался?!»]
[Ло Юй хрипит, задыхаясь под его пальцами, но отчаянно сопротивляется: «Каждый день рядом с таким монстром, как ты — это сущий ад!»]
[Чу Чжань отвешивает Ло Юю звонкую пощёчину...]
* * *
Чу Чжань чесал затылок, читая всё это с нарастающим изумлением. Пролистав ещё несколько страниц, он поднял взгляд на Линь Фэй:
— Ты уверена, что это называется «боевик»? Или у меня какие-то устаревшие представления о жанре?
— Конечно боевик, брат Чу! Я сама сценарий пробежала, в этой сцене тебе предстоит влепить ему десяток пощёчин подряд!
—... И кого из них играю я?
— Чу Чжаня, конечно!
Чу Чжань ощутил глубокую, тихую безысходность.
Пробежав глазами ещё пару страниц, он без труда уловил незамысловатую суть фильма: главный герой силой удерживает героиню, та пытается бежать, он ловит её и снова силой удерживает.
Классический репертуар для мира гипноза Гу Цзиньяня. Всё вертится вокруг темы принуждения.
— Все по местам! Готовимся к съёмке! — прогремел голос режиссёра.
Рабочие с камерами и осветительным оборудованием хлынули в просторную спальню.
— Учитель Чу, я лично буду координировать ваши движения в кадре, — с расплывшейся в улыбке физиономией подошёл режиссёр Чэнь.
— Хорошо, рассчитываю на вас, — Чу Чжань поднялся и пошёл в комнату.
Шторы в спальне были плотно задернуты. Микрофоны уже нависали над огромной, двухметровой кроватью, постель на которой была намеренно взъерошена.
Гул голосов вокруг постепенно затих. Чу Чжаню ничего не оставалось, кроме как действовать через силу. Мысль была одна: поскорее вылечить Гу Цзиньяня, чтобы тот перестал играть в эти детские, странные игры в своих фантазиях.
Оглядевшись, он насчитал семь или восемь человек съёмочной группы. Комната хоть и была просторной, место требовалось для движения актёров, так что остальные ждали за дверью.
Чу Чжань покрутил головой, но так и не увидел никого, похожего на актрису на главную женскую роль.
— А где второй главный герой? — спросил он у режиссёра.
Режиссёр Чэнь и сам спохватился, собираясь спросить у ассистентов, как в этот момент в спальню вошёл высокий, статный мужчина с породистым, красивым лицом.
— О, только вспомнили, а учитель Ло уже тут! — расплылся в улыбке режиссёр.
Чу Чжань повернул голову, пересёкся взглядом с Ло Юем, и у него нервно дёрнулся глаз.
Ло Юй... Ло Юй. Замечательно. Гу Цзиньянь явно страдает скрытым мазохизмом.