Чу Чжань уже и не помнил, где именно вычитал этот совет: «Как быстро помириться с девушкой после ссоры? Заткнуть ей рот поцелуем».
Посомневавшись для приличия, он решил рискнуть. Главное сейчас — успокоить Гу Цзиньяня. Зная, каков тот в этом иллюзорном мире, заупрямься Чу Чжань — и тот без колебаний применил бы силу.
А что делать дальше... Что ж, придется решать по обстоятельствам. Так он себя успокаивал.
Стоило Чу Чжаню податься вперед и прикоснуться к его губам, как Гу Цзиньянь мгновенно вспыхнул. Перехватив инициативу, он властно сжал затылок Чу Чжаня и прижал его к стене.
Этот поцелуй отличался от двух предыдущих в реальном мире: тогда всё произошло врасплох, вызвав у Чу Чжаня лишь дикий страх. Сейчас же он пошел на это сам, морально подготовившись, отчего все его чувства сфокусировались на происходящем.
Вот только натурал остается натуралом. Чу Чжань мог зажмуриться, сцепить зубы и сыграть свою роль с невозмутимым видом, но обмануть собственное тело не удавалось.
Когда Гу Цзиньянь разжал его зубы, Чу Чжаня с головой накрыл чужой, удушливо-агрессивный мужской запах. Неприятное, липкое ощущение от этого вторжения оказалось настолько острым, что по коже мгновенно побежали мурашки.
Гу Цзиньянь точно с цепи сорвался. В его движениях проскользнула грубая, накопившаяся за долгое время страсть: подхватив Чу Чжаня за бедра, он впечатал его в стену, но и этого показалось мало. Не размыкая въедливого, жадного поцелуя, он подхватил его на руки и сгреб на кровать.
Чу Чжань рухнул на матрас, да так, что подтолкнуло внутренности. Он отчаянно пытался абстрагироваться, забить голову любыми посторонними мыслями, лишь бы не чувствовать этой дикой страсти.
Но чем глубже становился поцелуй, тем сильнее Чу Чжаню казалось, будто его тошнит прямо в горло.
— Гу Цзиньянь, постой... — вывернувшись из хватки, Чу Чжань отвернул багровое от удушья лицо и судорожно глотнул воздух.
Однако Гу Цзиньянь тут же опять притянул его к себе, не давая опомниться.
Если честно, Чу Чжань искренне собирался перетерпеть этот поцелуй, чтобы заложить хоть какую-то основу для дальнейшей терапии. Но против природы не попрешь. В разгар горячего, влажного поцелуя рвотный позыв сдержать не удалось:
— Кха!.. — Чу Чжаня вывернуло прямо в момент ласки.
Гу Цзиньянь замлел. Он застыл, словно не в силах поверить в происходящее, и долго не мог прийти в себя.
И лишь когда Чу Чжань, тщетно пытаясь подавить тошноту, вновь издал сдавленный рвотный звук, Гу Цзиньянь резво отшатнулся. На его лице, еще хранящем следы нерастраченной страсти, отразилась целая гамма эмоций — от шока до бешенства, будто на него вылили ушат помоев.
Момент был испорчен окончательно, но Чу Чжань ничего не мог с собой поделать. Сам он сгорал от стыда, а уж каково при этом было эго Гу Цзиньяня — лучше и не задумываться.
Взгляд Гу Цзиньяня мгновенно остыл. Насупившись, он сквозь зубы спросил:
— Тебе настолько мерзко со мной целоваться?
Дело зашло слишком далеко, и Чу Чжань, разумеется, не стал честно отвечать: «Да, вообще-то тошнит от тебя». Иначе все его мучения пошли бы насмарку.
Он похлопал Гу Цзиньяня по плечу и попытался сгладить угол:
— Нет, что ты... Просто дыхание перехватило, кислорода не хватило.
Гу Цзиньянь немного отмяк и снова подался к его губам.
Чу Чжань зажмурился, но уже в следующую секунду распахнул глаза. Нет, ну не может он! Тошнота подступила к самому горлу. Он со всей силы уперся руками в грудь Гу Цзиньяня и отпихнул его от себя.
В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина.
В глазах Гу Цзиньяня бушевала буря: смешались обида, уязвленное самолюбие и жгучая боль.
— Только не говори, что опять не хватило воздуха, — ледяным тоном произнес он, не сводя с него пронизывающего взгляда.
Чу Чжань шевельнул губами, но так и не нашел, что ответить.
Гу Цзиньянь горько усмехнулся, и его взгляд стал еще более колючим:
— И это ты называешь «начать всё сначала»? Тебя выворачивает наизнанку от элементарного поцелуя! А дальше что будет?
— Со временем привыкну, — под его тяжелым взором Чу Чжань на мгновение отвел глаза.
— Ты правда думаешь, что я поверил? — Гу Цзиньянь выдавил из себя полкающий смешок. — Чу Чжань, я и так проявил к тебе ангельское терпение. Когда ты лгал мне и играл моими чувствами, я проглотил это. Когда сейчас ты делаешь вид, будто хочешь начать все с чистого листа, я тоже закрываю глаза и подыгрываю.
Похоже, его гордость действительно оказалась глубоко задета. Чу Чжань видел Гу Цзиньяня в разных состояниях — и в реальности, и в подсознании. Тот бывал властным, сдержанно-надменным, безудержно-деспотичным... Но таким — беспомощным в своей затаенной боли — Чу Чжань наблюдал его впервые.
— Какую бы чушь ты ни нес, я каждый раз даю тебе шанс, — чеканя каждое слово, произнес Гу Цзиньянь. — Но не испытывай мое терпение.
Слушая его, Чу Чжань вопреки всему ощутил внутри неожиданный укол радости. Терапия давала плоды! По крайней мере, Гу Цзиньянь все еще надеялся на нормальные отношения.
Будь это первый день в иллюзорном мире, Гу Цзиньянь даже разговаривать бы не стал — просто заломал бы и утащил в постель.
Чу Чжань вгляделся в его лицо: в глубине темных зрачков сквозила боль. А пока человек способен чувствовать боль, им управляют эмоции.
Когда Гу Цзиньянь собрался подняться, Чу Чжань сжал его запястье:
— Гу Цзиньянь, выслушай меня.
Тот остановился, не сводя с него глаз.
Пусть это звучало фальшиво, но ради продолжения гипнотерапии Чу Чжаню пришлось импровизировать на ходу:
— Я сам не понимаю, почему у меня такая реакция на близость... Но поверь, у меня и в мыслях нет тебя отталкивать. Поверь мне. Дай мне время. Я хочу нормальных, стабильных отношений не меньше твоего.
Гу Цзиньянь долго молчал. Пауза затянулась настолько, что Чу Чжань уже приготовился к язвительному: «Черта с два я тебе поверю». Или к тому, что тот растрогается и решит закончить начатое.
Но Гу Цзиньянь лишь пристально всматривался в его лицо, будто пытаясь распознать фальшь.
— В последний раз верю. Смотри не обмани.
Бросив это, он развернулся и вышел из спальни.
После этого разговора он исчез на два дня. Раньше Чу Чжань только мечтал об отсутствии Гу Цзиньяня, но теперь ситуация изменилась: если тот не появляется дома, то и наметившийся прогресс в лечении встает на паузу.
На съемках в фильме с Ло Юем поставили крест, однако Линь Фэй предупредила, что пропускать сегодняшнее рекламное мероприятие ни в коем случае нельзя.
Поскольку в особняке делать было абсолютно нечего, Чу Чжань попросил Линь Фэй заехать за ним.
Презентацию устраивали в крупном торговом центре. Хотя Чу Чжань не мог похвастаться бешеной популярностью, бренд проявил уважение и выделил внушительный эскорт охраны.
Облаченный в элегантный серебристый костюм, Чу Чжань вошел в здание в сопровождении целой свиты из организаторов и секьюрити.
Ему выделили гримерку. Выход на сцену намечался на два часа дня, так что у Чу Чжаня оставалось полчаса, чтобы передохнуть вместе с ассистентами.
Достав телефон, он набросал Гу Цзиньяню сообщение: «Вернешься сегодня?»
Прошло несколько минут — ответа не последовало.
Чу Чжань решил, что тот всё еще дуется из-за позавчерашнего инцидента. Он бы и рад был нормально извиниться, да только адресат испарился.
За десять минут до выхода стилисты внесли последние штрихи в его прическу и костюм.
Но стоило Чу Чжаню направиться к двери, как у Линь Фэй зазвонил телефон. Послушав трубку, она мгновенно изменилась в лице и с перепуганным видом вцепилась ему в рукав.
— Что стряслось?
— Брат Чу... Меро... мероприятие отменили!
Само мероприятие Чу Чжаня волновало мало, его куда больше озадачило, почему Линь Фэй вдруг побледнела как полотно.
Он уже собрался спросить в чем дело, как дверь гримерки распахнулась. В коридоре показалась группа охранников во главе со специальным помощником Тоном.
— Господин Чу, генеральный директор Гу поручил мне забрать вас.
Чу Чжань почувствовал недоброе. Тревога в глазах Линь Фэй, не смевшей вымолвить ни слова, ясно сигнализировала: произошло что-то серьезное, и это прямо касается его.
Но сколько Чу Чжань ни ломал голову, он не мог представить, какая беда могла свалиться на него в этом виртуальном мире.
Линь Фэй явно опасалась людей Гу Цзиньяня, поэтому молчала. Чу Чжаню ничего не оставалось, кроме как сесть в машину с Тоном.
Автомобиль доставил его к закрытому частному клубу. Помощник Тон проводил Чу Чжаня до дверей сквош-корта и остановился.
Возле стеклянных дверей застыли четыре угрюмых амбала.
Картина один в один напоминала кадр из фильма: разоблаченный предатель переступает порог, не ведая, какая расправа его ждет.
Охранники с каменными лицами проследили за Чу Чжанем и задвинули за ним тяжелую дверь.
Казалось бы, обычная спортивная площадка, но атмосфера внутри буквально давила на плечи.
Тишину разрывал лишь резкий скрип подошв по паркету да глухие, бьющие по нервам удары мяча о стену.
Чу Чжань перевел взгляд на мужчину на корте. Впервые он видел Гу Цзиньяня не в привычном строгом костюме, а в простой белой футболке и черных спортивных брюках. Не будь в нем этой давящей ауры властности и жизненного опыта, его легко можно было бы принять за юного студента.
Чу Чжань молчал. Внутренний голос подсказывал: Гу Цзиньянь в бешенстве.
Каждый удар по мячу был наполнен жестокой силой.
Рельефные мышцы на руках натягивались при каждом взмахе ракетки.
Спустя долгое время Гу Цзиньянь наконец остановился.
Грудь тяжело вздымалась от сумасшедшей нагрузки, по подбородку катилась капля пота.
Сквозь защитные очки он посмотрел на Чу Чжаня, стоящего у дверей в безупречном костюме — спокойного, сдержанного, неуязвимого. В иссиня-черных глазах Гу Цзиньяня невозможно было прочесть ни одной эмоции.
«Сейчас я всё узнаю», — подумал Чу Чжань.
Восстановив дыхание, Гу Цзиньянь неторопливо подошел ближе. Его темный взгляд впился в лицо собеседника:
— У меня есть жилой комплекс в районе Цзинъян. Достроили еще пару месяцев назад, но пожарные никак не дают разрешение на ввод.
Чу Чжань не понимал, к чему этот разговор, но Гу Цзиньянь продолжал:
— Семья Ли затаила на меня обиду после той стычки в клубе «Ланьгуан». Это они подослали киллеров на шоссе.
Об этом Чу Чжань знал не понаслышке, однако вряд ли Гу Цзиньянь притащил его сюда ради экскурса в историю своих разборок с кланом Ли.
— И что дальше?
— Что дальше? — губы Гу Цзиньяня искривились в хищной ухмылке. — Перейти мне дорогу — значит подписать себе приговор. С чего бы мне спускать им это с рук? Ли Мин, этот недоросток из семейства Ли, замаран по уши: драки, совращение несовершеннолетних, наркотики — полный букет. Я заплатил кучу денег, чтобы Сяо Тон накопал на него этот компромат. Сегодня журналисты должны были слить материалы в сеть, чтобы похоронить и отца, и сыночка.
— Но угадай, что произошло? — оскал Гу Цзиньяня стал еще шире, но взгляд за защитными стеклами заледенел.
Эта стужа предназначалась лично Чу Чжаню. И хотя он всё еще не понимал сути дела, внутри у него всё сжалось от дурного предчувствия.
— Что?..
Гу Цзиньянь не ответил. Дверь корта задергалась, и охранники впихнули внутрь щуплого очкарика.
Тот озирался с диким испугом. Переведя взгляд с Гу Цзиньяня на Чу Чжаня, он вдруг резко изменился в лице, уставившись на последнего как на покойника.
— Юй Хун, — подал голос Гу Цзиньянь. — Слышал, ты у нас самый пронырливый репортер в стране? Отличная работа с сегодняшней новостью.
Этот Юй Хун, судя по всему, и выполнял поручение Гу Цзиньяня. Чу Чжань равнодушно смерил его взглядом.
Журналист вжал голову в плечи и сбивчиво пролепетал:
— Вы мне льстите... Но... с кем имею честь?
— Неважно, кто я, — усмехнулся Гу Цзиньянь. — Скажи лучше: правда, что ты огреб кругленькую сумму, но всё равно слил материал?
Чу Чжань окончательно запутался.
— Цапнуть тридцать миллионов и после этого выдать новость... Ну и храбрец, — продолжал Гу Цзиньянь.
Лоб Юй Хуна покрылся крупными каплями пота.
Гу Цзиньянь похлопал его по плечу — так, что бедняга от страха едва не подпрыгнул.
— Да ты не нервничай. Я позвал тебя просто сыграть пару сетов.
— Я... я не умею! Честное слово, я в жизни ракетку не держал! — замахал руками репортер.
— Ничего сложного. Сыграем на интерес: один мяч — сто тысяч, — с добродушной улыбкой предложил Гу Цзиньянь, будто и впрямь собрался развлечься от безделья. — В убытке не останешься. Твоя задача — отбивать. Отбил мяч — сотня тысяч у тебя в кармане.
Юй Хун задрожал всем телом:
— Можно... можно я не буду играть?
Гу Цзиньянь медленно вскинул на него взгляд:
— А ты как думаешь?
С этими словами он толкнул журналиста в центр площадки. Тот оступился и замер, дрожа как осиновый лист.
Чу Чжань насупился: жестокая развязка была неизбежна.
Помощник Тон внес корзину с мячами, подал один Гу Цзиньяню и отошел в сторону.
Юй Хун попытался сгруппироваться, но за подачей Гу Цзиньяня уследить было невозможно — мяч, свистя в воздухе, со всей дури сокрушил репортеру переносицу. Брызнула кровь.
Зажав лицо руками, Юй Хун заверещал от боли:
— Я виноват! Простите! Пощадите, молю!
Глаза Гу Цзиньяня налились свирепостью. Взяв из рук Тона следующий мяч, он прошипел:
— Ты же любишь деньги? Я подарю тебе эти тридцать миллионов! По сотне тысяч за мяч — изволь принять всю сумму!
Следующий удар разнес оправу очков Юй Хуна в щепки — от такого удара запросто могла отслоиться сетчатка.
Даже не пытаясь подобрать осколки, журналист рухнул на колени, захлебываясь слезами и соплями:
— Я больше не буду! Простите-е-е!
Гу Цзиньянь не слушал. Он методично забирал мячи у ассистента и с сокрушительной силой отправлял их в мишень. Спустя десяток подач Юй Хун превратился в кровавое месиво.
Крики боли оглашали корт. Пусть всё происходящее являлось лишь иллюзией в гипнотическом сне, видеть эту экзекуцию воочию было жутко.
Чу Чжань с отвращением смотрел на липкую лужу крови на паркете. Его тошнило от железистого запаха, но вмешиваться он не рисковал — нарваться на горячую руку сейчас было равносильно самоубийству.
Юй Хун уже не кричал, а лишь жалко скулил, корчась на полу. Отбросив ракетку Тону, Гу Цзиньянь снял очки и шаг за шагом направился к Чу Чжаню.
Видя его перекошенное от ярости лицо, Чу Чжань инстинктивно отступал, пока не уперся лопатками в холодную стену.
Гу Цзиньянь навис над ним, давя тяжелой, как грозовая туча, аурой.
— Компромат на сынка чиновника должен был уничтожить клан Ли, нанеся сокрушительный удар, — процедил Гу Цзиньянь. — Но этот ублюдок слил в сеть скандал с участием топ-звезды, и весь ажиотаж переключился туда. Угадай, о ком речь?
Судя по интонациям Гу Цзиньяня, Чу Чжань всё понял без слов. И точно знал, что в скандале замешан он сам. Вот только абсурдность ситуации превзошла все его ожидания.
Он перевел взгляд на экран смартфона, который Гу Цзиньянь ткнул ему прямо в лицо. В публикации присутствовали не только снимки, но и видеозапись.
На фотографиях отчетливо видны были их с Ло Юем объятия в туалете клуба «Ланьгуан», а также момент, где Ло Юй сжимает его руку на съемочной площадке.
А затем Гу Цзиньянь запустил видео — и у Чу Чжаня расширились зрачки.