Солнечные лучи пронизывали толщу лазурной воды. В момент жестокого удара о поверхность моря выброс адреналина начисто отключил чувства Чу Чжаня. Боль отступила; тело обрело невесомость, будто его подхватили облака.
Лицо Гу Цзиньяня находилось в нескольких сантиметрах. Смертельно бледная кожа, обескровленные губы, плотно смеженные веки, на которых четко выделялись густые, длинные ресницы. Золотистые блики света мерцали в прядях его волос, покачивающихся на воде.
Сейчас на нем не осталось и следа прежнего высокомерия или властности — он казался тихим, безропотным.
И всё же, даже испустив дух, этот проклятый ублюдок не разжал хватки, мертвым замком вцепившись в Чу Чжаня и прижав к себе без единого зазора.
Действие адреналина улетучилось, и грудь Чу Чжаня судорожно вздыбилась. В рот и нос хлынула соленая, спертая вода; легкие запылали от острой нехватки кислорода, готовые вот-вот разорваться.
Двое стремительно погружались в непроглядную бездну. За секунду до того, как их окончательно поглотила тьма, в голове Чу Чжаня мелькнула мысль:
«Ну теперь-то этот проклятый гипноз точно окончен».
На письменном столе размеренно тикали маленькие часы. В звенящей тишине кабинета этот ритмичный стук казался особенно отчетливым.
Из-за требований гипнотерапии окна были занавешены плотными шторами, а кабинет заливал мягкий оранжевый свет вспомогательной лампы. Впрочем, даже это приглушенное освещение не могло сгладить мрачного выражения лиц двух мужчин, сидевших друг напротив друга.
Чу Чжань уперся ладонями в столешницу и впился испепеляющим взглядом в своего визави. Спину он держал безупречно прямо, вот только скрытые под столом ноги мелкой дрожью предательски подгибались — ничего не поделаешь, после пяти часов изнурительных, нечеловеческих истязаний в гипнотическом сновидении.
Метод парного гипноза, который прежде служил предметом его профессиональной гордости, сейчас вызывал лишь глухую омерзительную ярость. Чу Чжаня тошнило от мысли, что фантомные ощущения проникают в реальный мир: в определенных местах тела до сих пор сохранялась крайне унизительная, тягучая ломота.
Очнувшись, Чу Чжань всё ещё ощущал леденящий озноб; лопатки покрывала липкая испарина.
Посмотришь на сбледнувшего Гу Цзиньяня — и по-хорошему надо бы схватить стул да отходить им этого гада, пока тот не пришел в себя. Но в реальности приходилось сцепить зубы, давить эмоции и силой возвращать рассудок в рабочее русло. Впрочем, за все годы практики профессиональная этика врача впервые дала настолько серьезную трещину.
— Гипноз окончен, — выцедил он сквозь зубы. Удержаться от отборной брани стоило ему колоссального воспитания.
Что же до Гу Цзиньяня... Если после первого сеанса тот лишь изящно улыбался и покровительственно цедил: «Весьма интересный опыт», то с каждым следующим разом его физиономия становилась всё темнее. А сейчас он и вовсе сидел с такой перекошенной миной, будто это его выворачивало наизнанку.
Желваки на породистом лице ходили ходуном; от привычной аристократической сдержанности и лоска высокомерного гендиректора не осталось и следа.
Он поднялся с кресла и, смерив Чу Чжаня ледяным, резким взглядом, отчеканил:
— Доктор Чу, давайте проясним одну деталь: я плачу вам за лечение, а не за то, чтобы за свои же деньги терпеть эти измывательства!
— Вы терпите измывательства? — Чу Чжань издал ядовитый смешок. — Какая остроумная шутка. У вас потрясающее чувство юмора.
— Врач обязан служить интересам пациента, а не действовать ему во вред, игнорируя элементарную безопасность! — отрезал Гу Цзиньянь. — Вы утверждали, что романтическая терапия поможет справиться с расстройством, но результат, как видим, никуда не годится.
У Чу Чжаня от ярости застучало в висках:
— Не перекладывайте с больной головы на здоровую! Если бы вы не устраивали весь этот дикий бред, мы бы не оказались в такой заднице!
— Это всего лишь иллюзии! Как квалифицированный психотерапевт, вы обязаны сохранять хладнокровие и выдержку.
Чу Чжань не выдержал и с сокрушительным треском грохнул кулаком по столешнице:
— То есть, по-вашему, профессиональная выдержка — это дать вам трахнуть меня во все щели?! Чтобы вы, блядь, наконец наелись?!
* * *
Психологическая клиника «Цзяхуа»
У дверей кабинета сгрудились врачи в белых халатах и крепкие лоботрясы в черных костюмах. Из-за дубовой двери вовсю доносилась брань, которую не могла скрыть даже хорошая звукоизоляция.
Подбежавший в панике главврач перехватил первого попавшегося сотрудника:
— Что здесь происходит?!
— Не знаем, неожиданно начали орать друг на друга...
— Доктор Чу никогда ни с кем не конфликтовал. С чего вдруг такой скандал?
— Разве он не проводил сеанс гипноза? Похоже, с пациентом сцепился.
У главврача Чжу разболелась голова. Все знали, что у Чу Чжаня сейчас ровно один VIP-клиент, которого в клинике чуть ли не на руках носили. Какая муха укусила Чу Чжаня, что он решил спустить на него всех собак?
Едва главный врач попытался шагнуть к двери, чтобы вмешаться и уладить конфликт, путь ему преградила здоровая, как шлагбаум, рука. Преградивший дорогу телохранитель выглядел угрюмо и непоколебимо. Чжу вспомнил, что это специальный помощник Тон.
— Я только гляну, — залебезил главный, — кабы до рукоприкладства не дошло...
Помощник Тон чеканил с непроницаемым лицом:
— Господин Гу не давал распоряжений. Вход воспрещен.
* * *
В кабинете Чу Чжань задыхался от подступающего к горлу гнева. Грудь тяжело вздымалась. Указав дрожащим пальцем на дверь, он выкрикнул:
— Ладно! Считайте, что у меня нет никакой профессиональной этики! А раз так, то пока я не потерял остатки человеческого облика, убирайтесь к чертовой матери из моего кабинета!
Гу Цзиньянь молча взирал на доведенного до каления врача. Похоже, до него постепенно доходило, насколько мерзко он вел себя в гипнотическом сне, поэтому в выражении его лица промелькнуло замешательство, хоть он и пытался сохранить независимый вид.
Он нервно моргнул, избегая прямого взгляда. Желая сгладить острые углы, он выдавил из себя фразу, которая окончательно вывела Чу Чжаня из себя:
— Мне жаль. Перед сеансом я обещал выплатить компенсацию за моральный ущерб. Что касается произошедшего в гипнозе... — Гу Цзиньянь запнулся. Его взгляд на мгновение мазнул по фигуре Чу Чжаня, в глазах мелькнул странный огонек. Он кашлянул в кулак, скрывая смущение: — Я не предполагал, что всё зайдет так далеко. Поэтому я удвою сумму компенсации.
Для Чу Чжаня эти слова прозвучали однозначно: «Я случайно трахнул тебя, но готов щедро за это заплатить».
Кровь бросилась ему в лицо от стыда и омерзения.
— Вон! — рявкнул он во весь голос. — Пошел вон отсюда!
Гу Цзиньянь желчно сжал челюсти, но решил удерживать маску светского благородства. Поправив галстук самым непринужденным жестом, он произнес:
— Отдохните хорошенько. Я зайду через пару дней.
— Вы что, считаете, будто я сошел с ума?! — отрезал Чу Чжань, не намереваясь терпеть это ни секунды дольше. — Или полагаете, что я, как и вы, страдаю мазохизмом?! Остаток вашей оплаты я распоряжусь вернуть через главврача. Ключи от машины забирайте к черту!
Он выдвинул ящик стола и с треском швырнул ключи от иномарки на полированную столешницу.
— Хотите угрожать — угрожайте! Попался же мне сумасшедший на мою голову... Но дам вам бесплатный совет: если хотите сохранить остатки рассудка, прекратите фантазировать о том, как вам наставляют рога, и завязывайте с порнухой! Больной разум — это полбеды, но превращаться в извращенца-похотливца — это уже неизлечимо. Радуйтесь, что вашим лечением занимался не какой-нибудь глубокий старик, так что закатайте губу и проваливайте!
Выплеснув накопившуюся в гипнотическом мире дрянь, Чу Чжань ощутил, как с души спала тяжесть. Дышать стало намного легче.
Гу Цзиньянь стоял ни жив ни мертв, выслушав эту тираду. Он явно не ожидал, что интеллигентный, всегда сдержанный доктор Чу способен на столь сочную брань. Застыв на месте, он лишь через некоторое время процедил сквозь зубы:
— Доктор Чу... Ваши выражения переходят все границы.
— Вы бы попробовали сами... — Чу Чжань метнул взгляд на запертую дверь и, помня о репутации, понизил голос до шипящего шепота: —...когда вас пять часов подряд на глазах у всех сгибают и умывают грязью! Вы бы после этого улыбались?! Если так, то мне самому пора сдаваться в дурку!
— Я же сказал, это были всего лишь фантомы! — вспылил Гу Цзиньянь. — Все эти люди и декорации — не настоящие! Я бы никогда не позволил кому-то постороннему увидеть вас в таком виде!
Чу Чжаня снова бросило в жар от хлынувшей к щекам крови:
— О, так я должен сгорать от благодарности за вашу заботу о моей чести?!
— Доктор Чу, вы прекрасно знаете причину, по которой я потерял контроль! — перебил его Гу Цзиньянь, впадая в азарт. — Любой мужчина на моем месте поступил бы точно так же! Вам просто не следовало меня провоцировать.
— Тогда вам следовало помнить, как ведет себя ваше расщепленное эго! — с ядовитой ухмылкой парировал Чу Чжань. — Даже если бы я стоял по стойке «смирно», разница была бы лишь в том, насколько жестко вы бы меня оттрахали!
Гу Цзиньянь осекся. Врач попал в самое яблочко, и возразить было нечего.
Впрочем, уголок рта гендиректора изогнулся в насмешливой усмешке, будто над глупой наивностью собеседника:
— Доктор Чу, вместо того чтобы исходить желчью, я бы посоветовал вам заняться разработкой нового плана терапии. Забудьте о несбыточных мечтах.
Чу Чжань сжал кулаки так, что на предплечьях натянулись синие жилы:
— Великий гендиректор Гу, то, что я не пошел прямо сейчас в суд с заявлением, — с моей стороны высшая милость.
— Заявлением? — Гу Цзиньянь вскинул бровь, будто услышал отменный анекдот. — И в чём же вы меня обвините? В том, что я совершил против вас нечто противозаконное внутри гипнотического сна? И кто вам поверит? А если даже поверят — как это квалифицирует закон?
У Чу Чжаня от возмущения зашлось дыхание, он лихорадочно глотал воздух, не в силах вымолвить ни слова.
Гу Цзиньянь уселся обратно в кресло, закинул ногу на ногу и с превосходством посмотрел на Чу Чжаня.
— К тому же... — с недоброй ухмылкой протянул он, —...всё ещё не закончилось.
— Что вы имеете в виду? — Чу Чжань нахмурился.
Заметив, как улыбка на губах Гу Цзиньяня становится всё более жуткой и противоестественной, доктор почувствовал, как по коже побежали мурашки.
Дикая, нереальная догадка пробила его разум. Чу Чжань резко повернул голову к настольным часам.
14:30.
Сеанс гипноза длится минимум два часа. Они начали в два часа дня. Прошло всего тридцать минут.
Услышав шум за дверью, Чу Чжань в три широких шага подскочил к выходу и дернул ручку. И замер, ошарашенный.
Толпа у кабинета... Людей в халатах подпирали рыбьи хвосты, а на плечах охранников в костюмах сидели акульи головы с рядами бритвенно-острых зубов.
Стоявший во главе главврач вытаращился на него; из-под белоснежного халата вываливался жирный чешуйчатый хвост.
А рядом стоял помощник Тон — над его могучим торсом возвышалась хищная морда акулы.
«Прекрасно. Просто отлично».
Чу Чжань с громким стуком захлопнул дверь, резко развернулся, подбежал к окну и с шумом рванул шторы.
Здания за окном никуда не делись, те же привычные небоскребы... вот только они находились под водой. Вспышки света преломлялись в толще океана, и городские гиганты плавно изгибались в толще морских волн.
За спиной раздался низкий, бархатный смех Гу Цзиньяня:
— Я же сказал, доктор Чу: сеанс не окончен. Так что будьте любезны, продолжайте терапию.
Чу Чжань со всей силы влепил себе пощечину. Кожу обожгло острой болью, но безумная картина не исчезла.
Гипноз Гу Цзиньяня действительно не прервался. Они всё еще находились внутри общего бреда.
Чу Чжань почувствовал, как его нервная система окончательно трещит по швам. Он опустился на корточки и сжал голову руками, вонзив пальцы в волосы.
— Чу Чжань, — окликнул его Гу Цзиньянь.
— Значит, не окончен, да? — Спустя долгую паузу Чу Чжань медленно поднялся. В его взгляде дикая усталость смешалась с безумной, всепоглощающей яростью. — Отлично! Раз не окончен и все вокруг — всего лишь фальшивка, то мне больше незачем беспокоиться о врачебной этике!
Бормоча это под нос с безумным оскалом, он рванулся к письменному столу.
Прежде чем Гу Цзиньянь успел сообразить, что происходит, Чу Чжань вцепился в тяжелое кожаное кресло и с размаху обрушил его на пациента.
Гу Цзиньянь глухо застонал, когда металлический каркас и дерево впились в его тело, и свалился на пол. Чу Чжань, чье лицо перекосилось от бешенства, нанес ещё с десяток сокрушительных ударов, пока кресло не развалилось, выбивая из себя остатки дрянной злобы.
— Псих проклятый!
Швырнув обломки, Чу Чжань не оборачиваясь подскочил к окну, распахнул раму и шагнул в бездну с высоты двадцатого этажа.
Ветер со свистом ударил в лицо — он падал. Оставалось дождаться финального удара о землю, чтобы наконец-то проснуться в реальности.
Бам!