В этот миг Чу Чжаню показалось, будто перед ним снова предстал прежний Гу Цзиньянь — тот самый, из прошлого мира гипноза.
Ночной сумрак рассеивала лишь подсвеченная снизу вода частного бассейна на верхней палубе роскошного лайнера. В этих глубоких, почти океанских оттенках Гу Цзиньянь походил на морок, вынырнувший из бездны. Белоснежная кожа, точёные черты — в ночном морском свете его облик приобрел какую-то дикую, хищную красоту.
Взгляд его, мрачный и тяжёлый, прикипел к Чу Чжаню, а оседающая на коже прохлада ранней осенней воды заставила доктора нервно вздрогнуть.
— А сам как думаешь? Хорошо ты себя чувствуешь?
Грудь Чу Чжаня сдавило — дышать стало тяжело. Он попытался вырваться, но хватка Гу Цзиньяня была мёртвой. Пришлось вцепиться в его крепкое, каменное предплечье:
— По-хорошему же спросил! Ты чего с ума сходишь?!
— Не хотелось наверх возвращаться?
Уловив в его голосе ядовитую иронию, Чу Чжань с трудом сдержал раздражение:
— Что за бред? Я поднялся сразу, как ты ушёл.
— Прошло полчаса, — сквозь зубы процедил Цзиньянь.
Чу Чжань ощутил смертельную усталость. Отведя взгляд, он обречённо закатил глаза:
— Перестань устраивать сцены на пустом месте! Я и в дверь стучал, и звонил, ты сам не ответил.
— Если бы я за тобой не спустился, ты бы снова завёл себе карманного артиста? — Гу Цзиньянь вспомнил, как сошёл вниз после звонка.
Настроение у него изначально было отличным: с одной стороны, удалось сбросить рабочее напряжение, с другой — порадовали перемены в Чу Чжане. Избавившись от прежних оков, доктор стал вести себя иначе, заставив Цзиньяня пересмотреть их отношения. Но вместо спокойного ожидания он увидел, как Чу Чжань мило беседует с Чи Цзином — бывшей топ-звездой, которого со счетов списал Ло Юй. И в душе Цзиньяня вспыхнула слепая ярость.
— Что за ахинею ты несёшь? Что ещё за «завёл актеришку»?! — от такой дикой логики Чу Чжань едва не расхохотался.
Однако его откровенно досадующий, недоуменный вид Гу Цзиньянь истолковал по-своему. Наплевательский, легкомысленный тон партнёра подлил масла в огонь. За последнее время Чу Чжань действительно изменился. И дело было не только в характере — казалось, он больше не цепляется за Цзиньяня как за единственный свет в окошке. Но стоит только Гу Цзиньяню начать привыкать к этим изменениям, как Чу Чжань выкидывает подобное. Это выводило из себя.
— Вы болтали и улыбались!
— Да когда это я ему улыбался?! Ну ладно, допустим. Но ты разве не видел, насколько натянутой была эта улыбка? — Чу Чжань вгляделся в его красивое, искажённое гневом лицо. Абсурдность обвинений и бессильная злоба собеседника неожиданно натолкнули его на догадку. — Погоди... Ты что, ревнуешь?
Словно уязвлённый этой догадкой, Гу Цзиньянь сжал руку сильнее, так что у Чу Чжаня перехватило дыхание:
— Прекрати, мне правда больно!
Цзиньянь впился в него бешеным взглядом, грудь его тяжело вздымалась. Вдруг, наклонившись, он с силой вонзил зубы прямо в ключицу Чу Чжаня.
— Ш-ш-ш! — Чу Чжань судорожно глотнул воздух и попытался оттолкнуть его.
Взглянул вниз: на коже алел глубокий, налившийся кровью след от зубов. Выступила капелька крови.
— Ты собака, что ли?! — выругался Чу Чжань, морщась от острой боли.
Гу Цзиньянь неловко мазнул взглядом по ранке и снова опустил глаза, хотя желваки на его скулах продолжали ходить ходуном.
Связываться с внезапно взбесившимся мужчиной Чу Чжань не хотел. На сегодняшний вечер у него имелась куда более важная задача, и тратить время на бессмысленные перепалки было бы глупо. Впрочем, эта выходка заставила его кое-что понять: вспышка гнева Гу Цзиньяня означала, что доктор ему небезразличен. Чу Чжань пришёл в тайный восторг. Ревность и неравнодушие — это куда более солидный прогресс, чем они с Лю Сюнем смели надеяться.
А значит, вставать в позу сейчас ни в коем случае нельзя. Напротив, нужно ковать железо, пока горячо.
Чу Чжань сменил тон, заговорив мягко, словно с капризным ребёнком. Слегка наклонив голову, он заглянул сопернику в глаза:
— Гу Цзиньянь, ты ведь правда меня ревнуешь?
Тот едва заметно нахмурился, отступил на два шага и откинулся спиной на бортик бассейна. Прикрыв глаза, он чеканно произнёс:
— Нет.
Глядя на его длинные, влажные ресницы, Чу Чжань терпеливо заговорил:
— Я даже не знаю этого человека. И понятия не имел, что он какой-то там артист. Ты ушёл говорить по телефону, и я решил подождать тебя у бассейна. Тут подошёл этот парень, начал цепляться. Я на него даже не смотрел, а он всё не отвязывался.
Гу Цзиньянь не открывал глаз, но по тому, как разгладились напряжённые мышцы на его лице, Чу Чжань понял: он слушает.
— Мы же с тобой вместе приехали отдохнуть. Я несколько дней ждал, пока ты освободишься, с чего бы мне искать кого-то ещё? Да и если бы искал — за те восемь лет, что мы вместе, давно бы нашёл. Смысл ждать до сегодняшнего дня?
Чу Чжань хмыкнул, не удержавшись от лёгкого смешка:
— И вообще, что за глупости ты наговорил? «Завёл себе ещё одного актеришку»... Да у меня сил не хватит на кого-то ещё! Мне и с одним-то тобой выше крыши хватает.
И это была чистая правда. За годы практики Чу Чжаню ещё не попадался настолько тяжёлый и выматывающий пациент, как Гу Цзиньянь.
Услышав столь разумные и логичные доводы, Цзиньянь заметно успокоился. Он медленно приоткрыл глаза и вскользь посмотрел на доктора.
Промокшая насквозь футболка Чу Чжаня облепила тело, очерчивая под тканью великолепный рельеф. С мокрых прядей на его чистое, привлекательное лицо капала вода.
На самом деле Гу Цзиньянь просто вспылил на пару минут — он ведь не то чтобы совсем не верил Чу Чжаню, всё-таки восемь лет вместе не вычеркнешь. Просто собственная секундная слабость задела его гордость, вот он и держался с холодной неприступностью. Однако былые мрачные искры в его глазах уступили место спокойной водной глади.
Заметив эту перемену, Чу Чжань с облегчением перевёл дух. Подумать только, насколько искусно этот мужчина умеет мотать нервы, когда ревнует.
Когда атмосфера разрядилась, доктор вспомнил о главном:
— Ты так и не ответил на мой вопрос.
— На какой?
— У тебя ничего не болит? — Переспрашивая, Чу Чжань невзначай скользнул взглядом ниже пояса Цзиньяня. Под прозрачной водой виднелись плавки... Хм, особой реакции вроде не заметно.
Хотя судить сложно. Доктор прищурился и почесал нос. Выглядит всё равно весьма внушительно, так что уверенности у него не прибавилось.
Не прошло и пары секунд, как он столкнулся с ошеломлённым и смущённым взглядом Цзиньяня:
— Ты куда смотришь?
Чу Чжань, пойманный с поличным, замер в неловкости, а затем принялся торопливо оглядываться по сторонам, изображая суету:
— Э-э... Послушай, может, попросим подать ужин прямо сюда? Поедим у воды, полюбуемся ночным видом, как тебе идея?
Переодеваться и идти в ресторан сейчас означало пропустить салют. Чу Чжань не хотел суетиться в последний момент, так что трапеза у бассейна казалась идеальным решением — заодно появится время обдумать дальнейший разговор.
Гу Цзиньянь кивнул.
Вскоре официанты принесли ужин: ароматное красное вино, свежие морепродукты и фрукты подали на изящном плавающем подносе. В центре зажгли белую свечу, и корзина плавно покачнулась на глади воды.
"Ничего себе богачи устраиваются!" — неожиданно раздалось прямо над ухом. Чу Чжань едва не поперхнулся вином от неожиданности.
— Что с тобой? — подозрительно спросил Цзиньянь.
— Ничего, — откашлявшись до красноты, выдавил Чу Чжань.
А мысленно с яростью рявкнул: «Лю Сюнь! Будь добр, предупреждай о своём появлении хоть за пару шагов!»
Судя по всему, Лю Сюнь прогулялся по нижней палубе, вспомнил о деле и торопливо вернулся на подмогу. Оценив обстановку, он поинтересовался:
"Доктор Чу, сейчас загремит салют, ты текст подготовил?"
«После твоих фокусов у меня всё из головы вылетело!»
"И что делать? Обстановка идеальная, надо срочно дожимать господина Гу! Глядишь, через пару дней к терапии приступим".
Чу Чжань потёр виски:
«Открывай байду на телефоне, ищи, как в такой обстановке признаются в любви. Буду читать за тобой».
"Минутку!" — Лю Сюнь зашуршал поиском. — "Нашёл!"
«Читай!» — сосредоточился Чу Чжань.
Лю Сюнь выразительно зачитал:
"Сборник признаний: цветы, свечи, ужин... Так, стоп, сначала окликни его! Надо же, чтобы он к тебе повернулся. Смысл говорить комплименты его затылку?"
Гу Цзиньянь держал бокал с вином, глядя на сияющий огнями город вдалеке. На его тонкой шее выделялся кадык, по коже стекали капли воды — от всей его фигуры веяло откровенной чувственностью.
Чу Чжань почувствовал себя невольно скованно. За всю жизнь он не говорил нежных слов даже женщинам, а тут предстоит толкать эту любовную ахинею мужчине... От одной мысли по коже побежали мурашки.
И всё же он пересилил себя:
— Гу Цзиньянь.
Тот обернулся. Спустя пару секунд в его взгляде проскользнуло недоумение.
«Лю Сюнь, сука, давай быстрее! Он ждёт!»
"Белая свеча трепещет тёплым огоньком, согревая моё сердце и даруя мне храбрость признаться тебе..."
«...» — будь Лю Сюнь материален, Чу Чжань утопил бы его в этом бассейне. Доктор нервно дёрнул щекой:
«Ты вообще слышишь, что несёшь?! Я тебе что, первокурсник, чтобы свечки на стадионе раскладывать? Хорош детсад разводить, делал бы скидку на мой возраст и характер!»
"Да тут так написано! Ладно, давай другое... В мерцании свечи твоя улыбка дарует такое тепло..."
«Забудь ты про эти проклятые свечи!» — отрезал Чу Чжань и обречённо вздохнул: «Всё, отбой...»
— Ты что-то хотел сказать? — спросил Гу Цзиньянь, окончательно запутавшись от его длинной паузы.
Чу Чжань натянуто улыбнулся и, немного подумав, поднял свой бокал:
— Гу Цзиньянь... Я правда рад, что мы выбрались сюда вместе.
Взгляд Цзиньяня дрогнул. Он молча поднёс свой бокал, звякнул о хрусталь Чу Чжаня и сделал глоток.
После этого воцарилась долгая тишина. Чу Чжань витал в своих мыслях, а Гу Цзиньянь не сводил с него глаз.
— У тебя ведь есть ко мне разговор? — спросил Цзиньянь.
—... — Чу Чжань погладил пальцем ножку бокала. — Да в общем-то ничего особенного... Просто за все эти годы я столько раз принуждал тебя, а теперь оглядываюсь назад — и так паршиво становится. Особенно когда ты объявил голодовку... Только тогда я понял, сколько ошибок совершил.
Гу Цзиньянь молчал.
Чу Чжань тяжело вздохнул, не сводя глаз с собеседника:
— Ты же знаешь, как сильно ты мне нравишься. Наверное, я за всю жизнь больше никого так не полюблю. Но я прекрасно понимаю: ты меня никогда не полюбишь. Раньше я не хотел с этим мириться, глупил, шёл на крайности... А теперь принял правду. Всё, чего я хочу — чтобы ты жил спокойно и счастливо. Как сейчас. Мне кажется, у нас всё не так уж плохо — мы хотя бы не враждуем. Можем вместе поужинать, съездить куда-нибудь... Это уже хорошо.
Чу Чжань опустил голову и горько усмехнулся:
— Нам, пожалуй... стоит изменить формат отношений. Стать друзьями — наверное, это лучший вариант.
Гу Цзиньянь, выслушав его, неожиданно сильно нахмурился:
— И это всё, что ты хотел сказать?
Забраковав нелепые пассажи Лю Сюня, Чу Чжань решил сыграть на драме, чтобы растормошить Гу Цзиньяня. Но прямо сейчас тот смотрел на него с поджатыми губами и таким тёмным, нечитаемым взглядом, что доктору стало жутко: продолжать гнуть эту линию дальше — и тот действительно развернётся и уйдёт.
— Нет, — тут же возразил Чу Чжань.
— И что же ты на самом деле думаешь? — надавил Цзиньянь.
Чу Чжань сжал кулак под водой, а затем поднял прямой, открытый взгляд:
— Я не хочу быть твоим другом. Это враньё. Я люблю тебя до безумия, до сумасшествия — как я могу смириться с ролью простого приятеля? Но мне страшно.
— Чего ты боишься?
— Вспоминаю, как ты морил себя голодом, и мне становится жутко снова показывать свои чувства. Я боюсь, что моя любовь станет для тебя обузой. Поэтому я скорее соглашусь на дружбу, чем увижу тебя в гробу. Хотя... — Чу Чжань самокритично качнул головой. — Ты ведь всё равно ничего ко мне не чувствуешь. Если я не буду творить прежних глупостей, тебе ничего не угрожает.
Гу Цзиньянь вздрогнул. Он видел, с каким мучением и болью Чу Чжань с трудом переводит дыхание, опустив голову. Губы Цзиньяня шевельнулись, но слова застряли в горле.
Прошло немало времени, прежде чем в ночном бризе прозвучал его тихий, сдержанный голос:
— На самом деле... За эти восемь лет у меня тоже кое-что зародилось.
Чу Чжань вскинул голову.
Гу Цзиньянь слегка изогнул губы в полуулыбке:
— Не будь у меня к тебе чувств, я бы не сидел здесь сегодня.
—... — Значит, крепость пала? Чу Чжань, достигнув цели, неожиданно ощутил полную пустоту в голове.
Лю Сюнь в его мыслях буквально сходил с ума от нетерпения:
"Доктор Чу! Ну всё же готово! Сделай же хоть что-нибудь!"
— Я ведь раньше так уродливо относился к тебе... — рассеянно пробормотал Чу Чжань. — Почему ты вообще меня полюбил?
Гу Цзиньянь ненадолго задумался:
— Привычка — поистине страшная вещь.
«...» — Чу Чжань подумал, что когда излечит Гу Цзиньяня от принудительной любви, придётся до кучи лечить его ещё и от Стокгольмского синдрома.
"Доктор Чу, да что ты застыл?! Я уже сам готов за тебя подскочить! Господин Гу прямо сказал, что любит тебя! Разве не пора на радостях броситься ему на шею?! Нам нужно закрепить успех!"
Чу Чжань замялся.
Но Лю Сюнь был прав — Гу Цзиньянь высказался более чем однозначно. Он буквально всем своим видом показывал готовность сдаться. Даже бокал убрал в плавающую корзину, освободив руки.
Чу Чжань почувствовал дикую неловкость, но только собрался отставить своё вино, как в ночном небе над головой с грохотом распустился великолепный синий бутон салюта.
А вслед за ним Виктория-Харбор вспыхнул россыпью ярких огней.
Гул канонады ненадолго разрядил неловкую паузу. Чу Чжань перевёл дух и, улыбнувшись Гу Цзиньяню, произнёс:
— Это для тебя. Мой подарок. Нравится?
Когда Цзиньянь поражённо повернулся к нему, Чу Чжань наконец увидел в его глазах живые, трепетные искры.
Перед дорогим, красивым жестом не устоит никто.
Чу Чжань только успел с удовлетворением подумать об этом, как в следующую секунду Гу Цзиньянь прижал его к бортику и, накрыв его губы, впился в них поцелуем.
Чу: «...»
Лю: «...»
Чу Чжань чисто рефлекторно дёрнулся, пытаясь вырваться, но над ухом тут же оглушительно заголосил Лю Сюнь:
"Доктор Чу, терпи! По сюжету ты властный босс, тебе полагается отвечать на такое!"
«...» — Чу Чжань готов был взвыть от досады, но пришлось сжать зубы и принять этот напор.
Гу Цзиньянь сжимал его в объятиях с такой силой, будто пытался вытеснить всю воду из бассейна между их телами.
От этого властного, неистового поцелуя у Чу Чжаня закружилась голова. В какой-то момент его посетила жуткая мысль: если так пойдёт и дальше, настоящий, негипнотический Гу Цзиньянь вырвется наружу прямо здесь.
Особенно когда одна рука Цзиньяня скользнула под мокрую футболку, бесстыдно поглаживая горячую кожу, а вторая обвила талию и решительно приподняла его из воды.
В голове Чу Чжаня словно что-то взорвалось.
Эта поза выбивала из колеи. А главное — кто здесь главный?! Кто тут, чёрт возьми, сверху?!
Неужели у Гу Цзиньяня в подобные моменты печать с подсознания слетает сама собой?! Что за бред!
Чу Чжань не намеревался терпеть роль пассивной стороны в собственном гипнотическом мире. Он обязан показать Гу Цзиньяню, кто тут хозяин положения! Если уж и сейчас позволить сесть себе на шею, то никакой он не мужчина, а просто размазня!
Резким упреждающим движением он вырвался из хватки и, прежде чем Цзиньянь успел сообразить, в чём дело, с разворота прижал его спиной к бортику бассейна.
— Ты?.. — Гу Цзиньянь изумлённо вытаращил глаза.
— Мать твою! — сквозь зубы выругался Чу Чжань.
И в следующее мгновение, повторив недавний жест партнёра, подмял под себя крепкую, стройную ногу Гу Цзиньяня и всем телом навалился сверху.