Визг кроссовок, скрежещущий по паркету, глухие удары летящего и отскакивающего от стены мяча, а между ними — исполненные боли вопли.
Чу Чжань резко распахнул глаза.
Перед ним были трое. Первым — помощник Тон: крепкие мышцы бугрились от напряжения, с сурового, лишённого всяких эмоций лица градом катился пот. Видно было, что морился он тут с ракеткой уже долго.
Вторым — скрючившийся на полу Юй Хун. Вся морда в синяках и крови, парень даже шевельнуться не мог — лежал, поджав ноги, и скулил от боли.
Чу Чжань повесил голову набок и увидел третьего. Гу Цзиньянь. Всё такой же безупречный: элегантный костюм, сдвинутые к переносице брови, а в глазах — ледяная стужа. И смотрел он прямо на Чу Чжаня.
Корт для сквоша. Всего четверо.
Всё сходилось: его выбросило аккурат в момент перед тем прыжком в море. Вот только теперь Чу Чжаню предстояло снова пережить тиранию Гу Цзиньяня.
По спине пробежал мороз. Чу Чжань одеревенел.
Значит... вырвать у Гу Цзиньяня контроль над гипнотическим миром так и не удалось?
«Лю Сюнь... — с тоской подумал Чу Чжань. — Похоже, ты тоже не смог войти».
— Что происходит, доктор Чу?
Чу Чжань вздрогнул. Голос Лю Сюня! Он мгновенно обвёл взглядом помещение. Раз, два, три, четыре... Больше никого.
Вспомнив прошлый опыт гипноза, Чу Чжань обратился к нему мысленно:
«Лю Сюнь, ты что, в режиме наблюдателя?»
* «Проклятье! С какой стати я просто бестелесный дух?!»* — возмутился тот.
Лю Сюнь, оказавшись «взглядом свыше», не имел тела, и слышать его мог только Чу Чжань.
«Ладно, некогда зубы заговаривать, — отозвался Чу Чжань. — Дело дрянь. Похоже, боссом я так и не стал».
«В смысле?»
«Сейчас придётся по новой разыгрывать тот же кошмар. У меня уже голова раскалывается».
«И что дальше будет?»
Чу Чжань потёр переносицу:
«А дальше... Пожалуй, закрой-ка ты глаза и, что бы ни услышал, не открывай».
«...!»
Гу Цзиньянь не шевелился. Он стоял прямой как палка, меньше чем в метре от Чу Чжаня, сжав тонкие губы и въевшись в него мрачным взглядом.
Чу Чжань сжал кулаки, готовясь биться до последнего. Позориться перед коллегой не хотелось ни в какую — он уже тысячу раз пожалел, что втянул сюда Лю Сюня.
Мышцы натянулись как струны, но тут к носкам его кроссовок с мягким стуком подкатился мячик для сквоша.
Чу Чжань нахмурился, в замешательстве уставившись на обувь.
Не успел он сообразить, что к чему, как помощник Тон отбросил ракетку, размял кисти и повернулся к нему.
Слова, вырвавшиеся у помощника, прогремели как гром среди ясного неба, повергнув и Чу Чжаня, и Лю Сюня в глубочайший шок:
— Генеральный директор Чу, тридцать миллионов уже переведены.
У Чу Чжаня с Лю Сюнем в голове будто ядерный гриб взлетел:
«Гендиректор Чу?!»
Чу Чжань резко вскинул глаза на Гу Цзиньяня. Мать моя... Лицо у того было бледным как полотно.
Затем Чу Чжань опустил взгляд на себя: белая футболка, чёрные спортивные штаны, кроссовки. Повёл пальцами по лицу — защитные очки!
Чёрт возьми, да это же наряд Гу Цзиньяня в тот день!
А на самом Гу Цзиньяне сидел тот самый дорогой костюм с туфлями, в котором Чу Чжань тогда явился на презентацию в торговом центре.
* «Что за дела?! Что происходит?!»* — затараторил Лю Сюнь.
Сглотнув подступивший к горлу ком, Чу Чжань оглушённо пробормотал:
«Мы... мы поменялись ролями!»
Лю Сюнь завис на пару секунд, а потом выпалил:
«Вот это да-а-а! Ну ты даёшь!»
Чу Чжаня захлестнула бешеная волна азарта. Кровь бурлила, внутри всё переворачивалось, но внешне он заставил себя сохранить полное хладнокровие.
Он снова впился взглядом в Гу Цзиньяня — прошёлся по породистому лицу, точёной шее, широким плечам и подтянутым длинным ногам.
Гу Цзиньянь от этого пристального разглядывания смерил его ещё более ледяным взором.
Чу Чжанем двигала вовсе не похоть, а чистейший восторг. На том самом месте, где над ним совершали надругательства, время повернулось вспять, а роли поменялись! Вся та злоба, весь тот гнев, что заставляли его сжимать зубы до хруста, теперь могли выплеснуться обратно на обидчика. Любой на его месте потерял бы голову.
«Доктор Чу! — азартно науськивал Лю Сюнь. — Теперь ты здесь властный босс! Делай с ним всё, что душе угодно, принуждай его! Пусть прочувствует всю прелесть! Как только отгребёт по полной, глядишь, и от болезни следа не останется!»
«Всё, всё, понял! Вседозволенность...»
Вот только в голове проносилась тысяча мыслей, а с чего конкретно начать эту «принудительную любовь», Чу Чжань понятия не имел. Он ведь не Гу Цзиньянь, чтобы чуть что — тащить человека в постель. Раз уж лечить методом «клином выбивают», Гу Цзиньяня нужно довести до тошноты, заставить возненавидеть само чувство, когда тобой помыкают, давят и лишают контроля.
Да и вжиться в роль властного гендиректора с ходу получалось плохо — всё равно что младшеклассника нарядить в тройку с галстуком и заставить изображать солидного дядьку. Нужно было за что-то зацепиться.
Подняв руку, Чу Чжань обнаружил, что сжимает смартфон. Нажав на кнопку разблокировки, он увидел на экране интимные снимки Гу Цзиньяня и Ло Юя.
Вот и зацепка!
Чу Чжань шагнул к Гу Цзиньяню и ткнул экраном ему в лицо:
— Объяснишься?
Гу Цзиньянь впился взглядом в телефон. В его глазах мелькнуло нескрываемое изумление, после чего он резко отрезал:
— Мне не в чем объясняться. Я понятия не имею, откуда взялись эти снимки!
* «Гендиректор Чу! Давай, врежь ему!»* — подначивал Лю Сюнь.
«Семь бед — один ответ!» — решил Чу Чжань. Изобразив лютый гнев, он, подражая повадкам Гу Цзиньяня, сгреб того за отворот пиджака и с силой впечатал в стену.
Гу Цзиньянь даже не попытался сопротивляться. Ударившись спиной о стену, он лишь нахмурился и издал глухой стон, однако взгляда не отвел.
— Всё ещё отнекиваешься?! — рявкнул Чу Чжань и с размаху швырнул в него телефон.
Тогда Гу Цзиньянь в порыве ярости увернулся, и гаджет влетел в пол. Но у Чу Чжаня...
Телефон сочным «дзинь!» угодил Гу Цзиньяню аккурат в левый висок. Из рассечения тут же струйкой потекла кровь.
Чу Чжань: «...»
Лю Сюнь: * «... Ну ты... ну ты силён, гендиректор Чу!»*
Гу Цзиньянь чуть склонил голову, не издав ни звука. Алая капля сбежала по бледной коже, зацепилась за трепещущие ресницы и упала вниз. Смотрелось это жутковато и завораживающе.
Вообще-то Чу Чжань отродясь не позволял себе подлостей. Ему стало безумно неловко, но, чтобы не выходить из образа жестокого деспота, он заставил себя отвести взгляд и сделать вид, будто ничего не произошло.
— Я же сказал, я этого не делал! — сквозь зубы процедил Гу Цзиньянь.
По сценарию сейчас Чу Чжаню следовало бы в клочья разорвать на нём одежду и свалить на диван в зоне отдыха. Но каков бы ни был статус властного босса и методы гипнотерапии, до такого падения он опускаться не собирался.
Поэтому он лишь холодно бросил:
— Домой.
Гу Цзиньянь с помертвевшим лицом и запекшейся кровью на виске молча проследовал за Чу Чжанем на улицу. Они поочерёдно сели в машину.
Чу Чжаню нужно было перевести дух, подумать и обсудить дальнейший план с Лю Сюнем.
Косо взглянув на Гу Цзиньяня, который безучастно откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, Чу Чжань спросил в мыслях:
«Принуждать-то принуждать, но калечить его я не планировал. Думаю, в этой терапии нужно давить на психику, а не распускать руки».
Лю Сюнь вздохнул:
«В постели ты его насиловать отказываешься... Принуждать без секса — это что вообще за платонический абьюз?! По мне, так самый быстрый способ — плеть, свечи да прочные веревки».
Чу Чжань поморщился:
«А без экзотики никак?»
Лю Сюнь задумался:
«Ну а как бы ты поступил в жизни, если б тебе изгадили репутацию и наставили рога? Или сделай с ним то же самое, что он делал с тобой».
Чу Чжань пораскинул мозгами:
«Тогда навешаю ему пощёчин».
«Не маловато будет?»
Чу Чжань промолчал.
Когда они подъехали к особняку, на город уже спустилась ночь.
В доме горел яркий свет. Прислуга, выстроившись в холле, испуганно переводила взгляды с Чу Чжаня на Гу Цзиньяня, боясь даже вздохнуть.
Оба застыли у самого входа.
Хоть Гу Цзиньянь и выглядел мятым да окровавленным, хищные черты его лица и дикий, нездоровый блеск в глазах всё равно внушали опасение. Не будь Чу Чжань сейчас в роли всесильного босса, он бы не дал гарантии, что Гу Цзиньянь через секунду не закинет его на плечо и не утащит наверх.
К счастью, расклад изменился: теперь он — господин Чу, а Гу Цзиньянь — всего лишь мелкая звёздочка.
Чу Чжань сделал шаг вперёд, больно сжал пальцами щеки Гу Цзиньяня и с ядовитой ухмылкой выплюнул:
— Натворил дел, так ещё и рожи мне корчишь? Ты кем себя возомнил, тварь?
Гу Цзиньянь дерзко встретил его взгляд и сухо ответил:
— Всё равно ты не поверишь ни единому моему слову. К чему эти расспросы?
Изменял ли тот на самом деле, Чу Чжаню было до лампочки. Сейчас его задачей было цепляться к мелочам, устроить скандал на пустом месте и довести человека до белого каления.
Ровно так, как раньше поступал сам Гу Цзиньянь: метался в ярости, пока Чу Чжань беспомощно пытался оправдаться. Теперь пусть Гу Цзиньянь на своей шкуре ощутит эту безысходность.
— Я тебя кормлю, пою, предоставляю лучшие контракты... Ты для меня — просто птичка в золотой клетке! Похоже, крылышки совсем отросли? Если я тебя сегодня не научу уму-разуму, ты вообще берега попутаешь!
Чу Чжань вывалил все самые избитые штампы из романов про властных боссов, какие только смог вспомнить. Звучало пошло, зато разило наповал.
Поскольку Лю Сюнь забраковал пощёчины, Чу Чжань решил упрятать его в тёмный подвал или запереть в комнате.
Гу Цзиньянь криво ухмыльнулся. В его глазах мелькнула глухая, беспросветная усталость.
И вдруг он медленно потянулся к поясу и при всём честном народе, не сводя глаз с Чу Чжаня, расстегнул ремень и выдернул его из петель.
Слуги тут же потупили взоры, не смея даже дышать, но с места никто не сдвинулся.
Чу Чжань напряжённо следил за его движениями, ощущая, как внутри всё сжимается.
«Неужто он очухался?! Вспомнил всё?!»
Помятуя о том, каков Гу Цзиньянь в своём безумном гипнотическом мире, Чу Чжань мгновенно подобрался, готовясь отразить нападение.
Гу Цзиньянь с ремнём в руке сделал шаг вперёд.
Чу Чжаня аж передёрнуло. Однако рука Гу Цзиньяня замерла в воздухе — он вовсе не собирался нападать, а скорее...
Чу Чжань недоверчиво протянул руку и забрал ремень. Гу Цзиньянь легко разжал пальцы, после чего совершил поступок, от которого у всех присутствующих отвисла челюсть.
Он расстегнул пуговицу на брюках. Лицо его при этом исказилось от напряжения, а на скулах заиграли желваки.
Длинные ресницы дрогнули, скрывая промелькнувшую в глубине глаз боль, унижение и лютую ненависть.
Чу Чжань прочёл на его лице ровно два слова: * «Претерпеть поругание»*.
Расстегнув брюки, Гу Цзиньянь выправил белоснежную рубашку, обнажив подтянутую талию и ровные кубики пресса.
И когда он уже вознамерился спустить штаны окончательно, Чу Чжань не выдержал и рявкнул:
— Ты что творишь?!
Гу Цзиньянь вскинул голову. В его черных зрачках блеснул острый огонёк, уголки губ дернулись в презрительной ухмылке:
— А ты разве не наказания хотел? Будто твоё «наказание» хоть раз обходилось без этого.
— Без чего «этого»? — Чу Чжань окончательно выпал в осадок.
Унижение на лице Гу Цзиньяня стало ещё более явным. Голос его прозвучал так холодно, что воздух вокруг, казалось, покрылся инеем:
— Тебе же нравится пороть меня по заднице, чтобы растоптать моё достоинство.