Чу Чжань осел на обочину дороги всего в нескольких сотнях метров от их съемной квартиры. По этой улице они с Гу Цзиньянем обычно не ходили.
Даже если Гу Цзиньянь, вернувшись домой, обнаружит его отсутствие, искать он станет лишь на привычных, хорошо знакомых маршрутах.
Время приближалось к половине одиннадцатого вечера. Улица тонула в глухой, безлюдной темноте — фонари здесь не горели. Но Чу Чжаня это даже успокаивало. С рассветом окрестности старого квартала наполнятся жизнью, кто-нибудь обязательно споткнется об его застывшее на обочине тело и тут же вызовет службы.
В этом гипнотическом мире он умирал уже в третий раз. Первые два раза рядом находился Гу Цзиньянь, теперь же Чу Чжаню приходилось встречаться со смертью в одиночестве.
Ни шума машин, ни человеческих голосов — лишь мертвая тишина, в которой он отчетливо ощущал, как из тела по капле вытекают остатки жизни.
Говорят, перед смертью перед глазами проносится вся жизнь. В эту минуту Чу Чжань и впрямь почувствовал нечто подобное, вот только все его мысли вращались вокруг одного: что сейчас делает маленький Гу Цзиньянь?
Возможно, мальчик уже купил мороженое и бежит домой. Понимая, как прикованный к постели названый брат ждет лакомство, и боясь, что оно растает по дороге, он наверняка сжимает в каждой ручонке по рожку и спешит изо всех сил.
В их доме на последнем этаже не было лифта. Из-за многолетней разрухи датчики движения в подъезде давно перегорели, так что раньше, возвращаясь поздно вечером после торговли шариками, им приходилось карабкаться наверх в полной темноте.
Маленький Цзиньянь панически боялся темноты и каждый раз мертвой хваткой вцеплялся Чу Чжаню в рукав, отказываясь сделать хоть шаг без поддержки.
Но сегодня вечером, желая порадовать старшего брата, он пересилил страх и сам спустился на улицу.
Наверняка сейчас он медленно поднимается по темным пролетам, нагоняя на себя храбрость шепотом. Но как же он отопрет тяжелую железную дверь, если в обеих ручонках у него по мороженому?
Ключ... При этой мысли Чу Чжань обеспокоенно нахмурился. Он попытался нащупать ключ в кармане брюк, но пальцы наткнулись на пустоту. Оставалось надеяться, что Цзиньянь, вытягивая из его кармана скомканные купюры, прихватил и ключ.
Мальчик хоть и мал, но смышленый не по годам.
А если все же забыл? Что тогда?
Станет отчаянно колотить в дверь? Но из квартиры никто не ответит... Как же ребенок проведет эту ночь?
Душа Чу Чжаня разрывалась от тревоги за мальчика, но сделать он уже ничего не мог — тело окончательно перестало подчиняться.
Ему оставалось лишь молиться об одном: чтобы смерть наступила как можно быстрее. И чтобы Гу Цзиньянь тоже скорей вырвался из гипнотического сна и вернулся в реальность.
Чу Чжань попробовал выпрямиться. Вытаскивая руку из кармана, он зацепил пальцами какой-то предмет и с трудом заставил себя разлепить веки, чтобы взглянуть на него.
Смятая бумажка. Он сразу ее узнал — ту самую, которую Гу Цзиньянь сунул ему в руку во время детской игры с Ло Юем.
На ней было неловко выведено: «5 юаней».
Тогда малыш серьезно произнес: «Это деньги, которые я потратил на братика».
Чу Чжань прижал бумажку к груди и зажмурился. Под этим тонким клочком в нем запульсировало нечто невероятно теплое и щемящее — короткие, но бесценные мгновения, проведенные вместе с маленьким Цзиньянем.
Возможно, когда этот сеанс завершится и запустится следующий цикл, он больше никогда не увидит того мальчишку, чьи глаза лучились безграничным доверием и любовью...
Чу Чжань едва слышно прошептал:
— Гу Цзиньянь... Я не бросал тебя.
Непросветная тьма сомкнулась над ним. Ночь рассеялась, окружающий мир искривился и пошел трещинами: асфальт и здания рассыпались прахом, а из пустоты соткались белоснежные стены, мягкий свет лампы и контуры дивана. Мир гипноза растворился, уступив место гостиной в квартире Чу Чжаня.
Придя в себя, Чу Чжань еще несколько минут неподвижно полулежал на диване, переводя дыхание и осознавая возвращение в явь.
Затем он поднялся, сел прямее и долгим, тяжелым взглядом уставился на Гу Цзиньяня, все еще погруженного в глубокий сон.
После этого сеанса Чу Чжань с особенной остротой ощутил, насколько запутались его чувства. Пройдя через сплетение испытаний в вымышленном мире, он смотрел на этого красивого, властного мужчину и испытывал лишь щемящее опустошение.
Что это была за меланхолия? Пожалуй, осознание того, что все — принуждение, слепая одержимость, их жестокие схватки — теперь казалось лишь призрачным прошлым.
Тяжело вздохнув, Чу Чжань решил вывести пациента из гипноза.
Он поднялся, подошел к креслу и щелкнул пальцами над самым ухом мужчины:
— Господин Гу.
Однако Гу Цзиньянь даже не шелохнулся. Лишь сдвинул брови, и по его ресницам пробежала едва заметная дрожь.
Видимо, его сознание все еще блуждало в иллюзорной реальности, где маленький Цзиньянь только-только столкнулся с гибелью старшего брата.
К горлу Чу Чжаня подступил комок, но он волевым усилием сглотнул подступающие эмоции.
Сходив в спальню за легким пледом, он заботливо укрыл им Гу Цзиньяня и решил дать тому время очнуться самостоятельно.
На этот раз погружение затянулось сверх всякой меры. Изначально планировалось начать сеанс в девять утра и закончить к полудню, однако, бросив взгляд на часы, Чу Чжань с удивлением обнаружил, что стрелки перевалили за час дня.
Сеансы гипноза отнимали много сил. Почувствовав голод, врач достал смартфон и заказал с доставкой обед на двоих.
Он рассудил, что пока приедет курьер и пока он сам перекусит, Гу Цзиньянь как раз очнется и сможет присоединиться. Однако время шло, а мужчине не становилось лучше.
В своей врачебной практике Чу Чжань с подобным еще не сталкивался. Пациенты могли задерживаться в трансе на десять-тридцать минут, от силы на полчаса, но никак не на несколько часов. С того момента, как очнулся он сам, прошло уже под два часа, а Гу Цзиньянь по-прежнему не подавал признаков жизни.
— Гу Цзиньянь! — позвал Чу Чжань. Поняв, что голоса тот не слышит, он легко похлопал пациента по щекам. — Проснись, Гу Цзиньянь!
Дыхание мужчины оставалось ровным, но время от времени его породистое лицо искажала судорога боли.
Поняв, что дело принимает опасный оборот, Чу Чжань без колебаний набрал номер скорой помощи.
* * *
Гу Цзиньяня оперативно поместили в VIP-палату. Едва приехав с бригадой скорой в клинику, Чу Чжань нащупал в кармане его пиджака телефон, нашел в списке контактов номер помощника Тона и сообщил о случившемся.
Уже через полчаса охранники взяли весь этаж под жесткий контроль, перекрыв доступ к отделению и коридорам.
Сюда съехались лучшие медицинские светила со всего Цзиньгана — все они сейчас толпились в палате, а Чу Чжань молча ожидал вердикта на лавке в коридоре.
Помощник Тон бросил взгляд на человека, сидевшего напротив. Чу Чжань выглядел подтянуто и строго, но в бледности его лица сквозила крайняя усталость. Будучи доверенным лицом Гу Цзиньяня, Тон прекрасно знал о непростых, запутанных отношениях между своим шефом и доктором Чу.
Случись подобное в квартире какой-нибудь любовницы господина Гу, эта девица давно бы давала показания в полиции, а не дожидалась новостей у всех на виду.
Впрочем... Тон озадаченно моргнул. У Гу Цзиньяня и любовников-то никаких не водилось. Да и отправь он доктора Чу в участок, очнувшийся шеф содрал бы с него три шкуры.
Поразмыслив, помощник вежливо поинтересовался:
— Доктор Чу, может, приляжете в соседней палате?
Чу Чжань и впрямь валился с ног от усталости. Прикрыв веки, он устало помассировал переносицу:
— Подожду здесь. Хочу дождаться результатов обследования.
Продавив себе дорогу сквозь строй угрюмых охранников, на этаже появился главный врач психологической клиники Чжу — весть о ЧП каким-то образом долетела и до него. Быстро обменявшись кивками с Тоном, главврач отвел Чу Чжаня в тихий угол коридора.
— Доктор Чу, что тут происходит?! — вполголоса выпалил он.
Деваться было некуда, и Чу Чжань вкратце обрисовал ситуацию:
— По окончании сеанса гипноза он не смог очнуться.
— Ты что творишь, Чу Чжань?! — Главврач Чжу едва не задыхался от возмущения и испуга. — Это же врачебная ошибка! Врачебная, мать твою, халатность! Ты хоть соображаешь, насколько всё серьезно?! У господина Гу такое влияние! Случись с ним что-то неотвратимое — ты же под трибунал пойдешь, тебя в порошок сотрут!
Чу Чжань молчал. Спорить было бессмысленно: осложнение во время погружения в транс действительно считалось тяжелейшим медицинским инцидентом.
— Сразу предупреждаю! — Главврач Чжу выставил вперед палец. — Клиника к этому делу никакого отношения не имеет! Господин Гу проходил процедуру не в наших стенах. Ты пошел на частную практику втайне от руководства. А какова плата за незаконную частную деятельность без лицензии и согласия клиники, ты прекрасно знаешь!
На самом деле Чжу буквально выпестовал Чу Чжаня с интернатуры и возлагал на способного специалиста огромные надежды. Он вовсе не жаждал уничтожить подчиненного — им двигала досада. Видеть, как талантливый врач губит карьеру ради сиюминутной наживы, было выше его сил. Подобное чревато волчьим билетом и полным крахом в профессии.
— Да ты же и так неплохо зарабатываешь! — с горечью прикрикнул главврач. — Как тебя вообще укусила эта муха?!
Чу Чжань понимал: руководитель решил, будто он соблазнился астрономическим гонораром богача. Чжу всегда относился к нему по-человечески, и наживать врага в его лице Чу Чжань не хотел.
— Какого черта Гу Цзиньянь приперся к тебе домой ни свет ни заря?! Приступ у него начался? Не терпелось? Да если бы ты принял его в клинике, случись накладка — мы хотя бы прикрыли тебя перед его кланом!
Слыша искреннюю тревогу в голосе начальника, Чу Чжань ощутил укол совести.
— Главврач Чжу... На самом деле...
Заметив его мнительность и заминку, Чжу подозрительно прищурился.
Чу Чжань стиснул зубы и, сглотнув, признался:
— Я не брал у него денег.
Главврач опешил:
— Ты что, в благотворительность играешь?!
— Нет... — Чу Чжань глубоко вдохнул, решив открыть хотя бы часть правды. — Никакой «частной практики» тут нет. Это был не коммерческий прием, так что клинику под удар я не подставил.
— А-а? То есть как? — Чжу накренился вперед. — Господин Гу в коме! Семья Гу перевернет город вверх дном, им нужны виновные!
Главврач вытер выступающую на лбу испарину:
— Хотя... Если дело дойдет до суда, отсутствие оплаты хотя бы снимает обвинение в незаконных медицинских услугах. Мы наймем сильного адвоката... Тьфу, да о чем я! Против связей семьи Гу никакой адвокат не спасет! — Чжу искоса посмотрел на Чу Чжаня, лицо которого пошло неровными пятнами. — Нет, ты мне объясни, о чем ты думал?! Проводить гипноз задарма?! Навлечь на себя такую беду, да еще ни свет ни заря у себя в квартире?! Твой дом что, священный ашрам?!
Чу Чжань и так чувствовал себя отвратительно, а бесконечные расспросы окончательно выбивали из колеи. Чтобы перерезать этот поток вопросов, он подавленно пробормотал:
— Потому что... он ночевал у меня...
Последние слова он едва сцедил сквозь зубы. Главврач застыл, осмысливая услышанное, и его лицо вытянулось.
Чу Чжань с невозмутимым видом добавил:
— Он не уехал к себе, вот я утром и провел процедуру... за просто так.
— А-а-а... — протянул Чжу, и напряжение в его плечах немного спало.
Они неспешно пошли обратно к палате.
Пройдя несколько шагов, главврач покровительственно похлопал врача по плечу и произнес с глубоким смыслом:
— Доктор Чу, какими бы близкими друзьями или побратимами вы ни были, за работу надо брать деньги! И лечить пациентов следует в клинике — у нас хотя бы есть страховка и ресурсы на случай риска.
У Чу Чжаня слегка дернулся уголок губ:
— Понял.
Впрочем, стоило им снова приблизиться к дверям палаты, возле которых выстроились амбалы-телохранители, как на лицо Чжу вновь набежала тень тревоги.
Он нагнулся к самому уху Чу Чжаня и зашептал:
— Слушай... Нынче даже родные братья готовы глотки друг другу перерезать, а вы с господином Гу знакомы-то всего ничего. Побратимство — вещь ненадежная. Боюсь, если Гу Цзиньянь не очнется, эти быки пересчитают тебе ребра еще до приезда полиции. Может... вызвать сюда наших парней-врачей для подстраховки?
— Пожалуй, не стоит, — тяжело вздохнул Чу Чжань.
— Эх... Вот будь вы супругами, спящими под одним одеялом, тогда другой разговор — семья бы спустила всё на тормозах.
Главврач Чжу действительно искренне переживал за судьбу своего лучшего сотрудника.