Маленькому крольчонку впервые в жизни приходилось спать одному.
Семья у них была огромная, шумная и разросшаяся. Зайчата, точно воспитанники в интернате (хотя в школу он ни разу в жизни не ходил), ночевали строго по «гнездам», сгруппированные по возрасту.
Пока крольчата еще не научились принимать человеческий облик, они походили на разноцветные пушистые комочки. Вся эта мелюзга толкалась, пихалась и сбивалась в кучу в огромной корзине, доверху набитой мягким сухим сеном.
Когда же дети подрастали и обретали человеческое тело, мало что менялось: все так же сбивались в шумную ватагу под одним длинным-предлинным одеялом.
Сяо Ю был семнадцатым по счету — пусть и не самым младшим в помете, но близко к тому.
Перед сном малышей укладывали строго по старшинству. Чета Вислоухих Кроликов вечер за вечером пересчитывала свое шумное потомство по спискам — мало ли кто из непосед решит сбежать или спрятаться.
Едва заканчивалась перекличка, свет гасили. Отец с матерью забирали с собой лишь самых крошечных новорожденных да своего любимчика — чаще всего им оказывался Пятый брат — и уходили в отдельную спальню.
В темноте тут же начинался мышиный шорох и возильня: крольчата торопливо менялись местами, чтобы устроиться поближе к лучшим друзьям.
Вот только с Сяо Ю никто дружить не хотел. Братья и сестры воротили от него нос: слишком тощий, слишком слабый, да еще и плакса.
Беднягу вечно задвигали в самый дальний угол, где ему зачастую даже края одеяла не доставалось.
Слушая чужой веселый шепот и возню, крольчонок тихонько шмыгал носом и зажмуривался, представляя, будто и его приняли в общую игру.
Со временем малышам надоедало баловаться. Со всех сторон доносилось сопение, сонный скрип зубов и бормотание — в спальне становилось даже шумнее, чем днем.
— Салат... салат... — пробормотал кто-то во сне. — Какой завтра будет салат?..
— Тыква с тимофеевкой... — вдруг совершенно невпопад ответил другой соня.
И после этого каждого крольчонка настиг один и тот же сладкий, аппетитный сон.
Дремавшего Сяо Ю внезапно ощутимо пихнула ногой лежавшая слева Девятнадцатая сестра. Малыш чуть не свалился на пол.
Он осторожно вжался в стену — дальше отступать было уже некуда, разве что насквозь ее пройти, — стараясь случайно не задеть сестренку.
И старшие, и младшие — никто его не любил.
Впрочем, к этому он давно привык.
Малыш широко открытыми глазами всматривался в темные силуэты спящих братьев и сестер. Слушая их мерное, похожее на шелест морского прибоя дыхание, он тихонько прошептал, глядя на луну:
«Вот бы... вот бы у меня появился родственник, который меня очень-очень полюбит...»
Услышала ли его луна? Сяо Ю не знал.
Очнувшись на втором этаже дома Цэнь Сюньчжи, он увидел за окном ровно тот же серебряный свет, какой освещал когда-то планету Пушистый Шарик.
Может быть, именно эта луна подарила ему новую мамочку?
Комната казалась слишком огромной и нерадостно тихой. Эта гулкая пустота воскрешала в памяти жуткие воспоминания о темном корабельном трюме.
На глаза навернулись слезы. Сбросив теплое одеяло, крольчонок соскользнул с кровати. Ему хотелось немедленно найти мамочку — сбежать из этого страшного мрака.
Дом семьи Вислоухих Кроликов был до удивления приземистым, одноэтажным. И хотя под ним имелся погреб, послушный Сяо Ю, в отличие от отчаянных сестер и братьев, никогда не лазил туда в поисках приключений.
Отсюда вытекала серьезная проблема: малыш совершенно не умел ходить по лестницам.
Наверх его принес на руках Дедушка-осьминог.
А как же спуститься обратно?..
Крольчонок обнял руками перила и бросил быстрый взгляд вниз. Второго взгляда сделать он не решился.
Ступеней было та-а-ак много! Острые, частые, да еще и поворачивающие куда-то в темноту — у бедного зайчонка аж голова закружилась.
Малыш оглянулся. Дверь комнаты, из которой он только что сбежал, оставалась полуоткрытой, напоминая огромную пасть. Там, внутри, затаился абсолютный мрак, похожий на чудовище.
Комнатный монстр и Лестничный монстр... Какой же из них страшнее?
У крольчонка темнело в глазах, а ладошки стали мокрыми от страха.
Мамочка... Наверное, мамочка ничего на свете не боится. Она самая сильная и обязательно прогонит любых чудовищ!
Значит, нужно обязательно пробраться к ней.
Внутри Комнатного монстра мамочки точно нет. Зато если одолеть Лестничного монстра, можно оказаться на первом этаже — прямо возле нее!
Отсюда, со второго этажа, смутно виднелась узкая полоска света, пробивавшаяся из-под двери хозяйской спальни, и доносился тихий, размеренный говор.
Этот свет казался настоящим маяком, указывающим дорогу заблудшему в ночи страннику.
Сяо Ю прикусил губу. После недолгих, но болезненных колебаний он все-таки решился спуститься.
Он ведь теперь мамочкин сынок! А значит, обязан быть самым храбрым зайчонком на свете.
И для инвалидного кресла Цэнь Сюньчжи, и для колесиков КФС требовалось мягкое покрытие, поэтому весь дом ради тишины и удобства выстилали плотные, дорогостоящие ковры.
Шагать вперед лицом Сяо Ю не рисковал: казалось, стоит хоть немного оступиться — и ты с грохотом полетишь в бездонную пропасть.
Поразмыслив, он развернулся задом наперед и решил сползать вниз потихоньку, ступенька за ступенькой.
Мальчику исполнилось уже больше трех лет, так что длины ножек вполне хватало.
Опустившись на четвереньки на самом краю площадки второго этажа и мелко дрожащими руками вцепившись в основание балясины, крольчонок осторожно-осторожно подогнул одну ногу и потянулся стопой вниз.
Пятка куда быстрее, чем он ожидал, уперлась во что-то твердое.
Все земные существа устроены одинаково: стоит почувствовать под ногами опору, как страх тут же отступает, уступая место чувству безопасности.
Первая удача придала малышу смелости. Все еще судорожно держась за стойку перил, он осторожно — опасливо, но уже с некоторой долей азарта — спустил и вторую ногу.
И снова все прошло безупречно.
Сяо Ю даже замер на мгновение, прежде чем до него дошло: теперь он обоими ногами уверенно стоял на следующей ступеньке.
Чуть ослабив хватку и убедившись, что удерживает равновесие, мальчик выпрямился во весь рост. Огляделся по сторонам — и широко распахнул от изумления глаза.
Он... он смог! Спустился по лестнице — пусть пока всего лишь на одну ступеньку!
Но для маленького крольчонка это был невероятный, грандиозный подвиг!
Дети быстро усваивают новое. Имея за плечами столь успешный опыт, крольчонок продолжил действовать по той же схеме: оттопырив пухлую попку, он сантиметр за сантиметром сползал вниз спиной вперед.
Это заняло целую вечность. Каждый шаг давался с огромным трудом и предельной осторожностью, пока в какой-то момент, вытянув ножку, малыш не обнаружил, что опускаться больше некуда.
Он очутился на первом этаже!
Глазки малыша снова наполнились слезами, но на этот раз — от чистой, неописуемой радости.
Он сумел! Он способен справиться со сложной задачей совершенно самостоятельно, без чьей-либо помощи — пусть даже речь шла об обычной лестнице.
Значит, он вовсе не бесполезный глупенький зайчонок!
Этой ночью в маленьком сердце зародилось совершенно новое желание, совсем не похожее на прежнее — «найти родственника, который бы его любил».
Теперь крольчонок страстно захотел вырасти самым храбрым ребенком на свете. Настолько храбрым, чтобы каждый, глядя на него, восхищенно говорил: «Ну надо же, сразу видно — мамочкин сынок!»
С пылающими от восторга щечками Сяо Ю шлепал босыми ноженками по ковру, спеша к спальне Цэнь Сюньчжи. Ему не терпелось прямо сейчас, сию же секунду похвастаться мамочке, что он научился ходить по лестнице!
Однако у самой двери, занеся ручонку для стука, он вдруг вспомнил строгое наставление Дедушки-осьминога: нельзя без разрешения входить к мамочке, особенно когда наступило время сна.
Ушки и голова крольчонка печально опустились. На душу лег тенью привычный укол разочарования.
Впрочем, к подобным обидам ему было не привыкать.
Одетый лишь в легкую пижамку, босоногий малыш выбрался через задний ход в сад.
Прежде, когда становилось совсем тяжело, он всегда уходил на зеленый холм — поговорить с травами и цветами. Покрывающие склон заросли пурпурной люцерны внимательно слушали его рассказы. Они ждали его, утешали и любили.
Но здесь был совсем иной мир, чужая далекая планета. Здешние бутоны и стебли не понимали его языка.
У него не было права переступить порог спальни новой мамочки, как не было права стать частью этого чужого сада.
Цветы точно так же клонили головки к земле, безмолвно разделяя печаль одинокого ребенка.
Ночная роса обжигала холодом, а лунный свет казался равнодушным и ледяным. Впитывая эту сырость, крольчонок поежился и плотнее обнял себя руками.
* * *
Проснулся он от кошмара. Трава, служившая ему ложем, вымокла насквозь — то были слезы, пролитые крольчонком во сне.
Сначала ему снилась родная планета Пушистый Шарик и огромная шумная семья.
В том сне мама испекла чудесное морковно-овсяное печенье. Аромат стоял просто упоительный!
Он вместе с братьями и сестрами толпился у стола в ожидании угощения. Совсем крошечные малыши сновали под ногами, едва не сбивая Сяо Ю с ног.
Едва он удержал равновесие, как мама вытащила из печи противень, и вся орава разом кинулась вперед — каждый норовил выхватить самый большой и красивый лакомый кусочек.
Сяо Ю был щуплым и мал ростом, поэтому пробиться сквозь толпу не смог.
Когда череда дошла до него, целых печенюшек уже не осталось — лишь крошки да обломки.
Но Сяо Ю был послушным мальчиком. Он не стал плакать или капризничать: осторожно собрал крошки в ладошку и с удовольствием облизал пальчики.
Пусть печенье и разломалось, зато до чего же вкусное!
Отец, наблюдавший за этой картиной, потрепал его по макушке:
— Сынок, если тебе что-то нужно, ты должен говорить об этом громко. Будешь молчать — никто и не догадается.
Крольчонок тогда только растерянно хлопал глазками.
Чего же он хочет?..
Хотел печенья — и ведь получил его, пусть даже совсем чуточку.
Хотел родительской любви — и ее тоже урвал, хоть и крохотную капельку.
А больше ему ничего и не требовалось. Он ведь всего лишь маленький кролик.
И в этот самый миг лицо отца исказилось жуткой гримасой, превращаясь в физиономию торговца кроликами — того самого злодея, что силой увез его из родного дома! Выставив вперед кандалы, гигантская тень с диким хохотом бросилась на него...
От этого ужаса малыш и очнулся.
Уткнувшись лицом в сгиб локтя, крольчонок отчаянно пытался унять бешено колотящееся сердечко. Он крепко зажал зубами рукав пижамы, чтобы не зарыдать во весь голос, пока горячие слезы молча впитывались в ткань.
Страшно. До чего же страшно...
Как хочется домой! К маме...
Но где же мама?..
Малыш вспомнил слова отца из сна — еще до того, как тот превратился в чудовище: «Если тебе что-то нужно, ты должен сказать сам, а не ждать, пока другие догадаются».
Он поджал ручки и ножки, свернувшись калачиком, точно эмбрион в материнском чреве — лишь бы подарить самому себе хоть капельку тепла.
Чего же он хочет?..
Ему очень хотелось ту большую плюшевую медведицу из гостиной. Она такая огромная и мягкая! Когда медведица обнимала его своими лапами, казалось, будто его держит на руках кто-то из взрослых.
А еще он мечтал о куртке новой мамочки — той самой, которой его укрыли, когда он спал в обнимку с медведем. От нее так замечательно пахло! Даже во сне этот аромат дарил покой, словно новая мамочка непрерывно держала его за ручку.
Вот бы узнать, что это за духи... Тогда можно было бы брызнуть немного на свою одежду — и чувствовать, будто мамочка всегда рядом.
Но больше всего на свете малыш жаждал обрести настоящих родителей.
Вот только... где же они, эти настоящие родители?
Кто его родные люди — мама с папой с планеты Пушистый Шарик или новая мамочка в инвалидном кресле на первом этаже?
Едва успокоившиеся слезы снова застлали взор.
Родные отец с матерью отказались от него и продали работорговцам. Но и новая мамочка тоже не желает его видеть.
Она ни разу ему не улыбнулась, ни разу не обняла и даже собиралась отдать какому-то чужому дяде! А тот дядя тоже не намеревался оставлять малыша у себя — хотел перепоручить кому-то еще.
Взрослые разговаривали, думая, будто ребенок крепко спит. Но он все слышал. Каждое слово.
Он никому не нужен. Ненужный, выброшенный крольчонок.
Может, все дело в том, что он плохой? Или слишком часто плачет?
Отец ведь не раз твердил: никому не сдался плаксивый зайчонок.
Вспомнив эти слова, Сяо Ю торопливо утер слезы кулачками.
Ну конечно! Новая мамочка отворачивается от него только потому, что он вечно распускает нюни!
Нужно сейчас же побежать и сказать ей: Сяо Ю больше никогда-никогда не будет плакать! Сяо Ю станет самым храбрым малышом на свете...
Только бы мамочка... только бы она его не прогоняла!