В эпоху Великого Космоса быть знаменитостью — дело весьма безопасное, да и личную жизнь сохранить проще некуда.
Причина проста: галактика необъятна, космические просторы безграничны, а скорость межзвёздных транспортов такова, что сбежать можно на край света — ищи потом свищи, всё равно не найдут.
Именно поэтому Цэнь Сюньчжи и согласился отпустить Сяо Ю на шоу «Лес дружбы».
У Пэй Аня нашлось два убедительных довода:
Во-первых, развлекательные передачи режиссёра Ло традиционно гремели на всю галактику, а жители Сайсеналина числились в самых верных их зрителях. Тема возвращения расы вислоухих кроликов в лоно Федерации как раз сейчас находилась на пике общественных дискуссий, так что успехи передачи могли дать делу мощный толчок.
Во-вторых, даже если Федерация проявит косность и отмахнётся от реформ, вынудив отца и сына перебраться в Империю, сказочная популярность малыша нисколько не нарушит их привычный уклад.
Пэй Ань гарантировал: и в предпросмотровом выпуске, и в основном эфире дети будут всего лишь играть в ненавязчивые игры. Всё легко, задорно, без малейших рисков для безопасности и репутации.
Цэнь Сюньчжи отлично понимал, как крохе не хватает сверстников и как тот расцветает в шумной компании, а потому уступил.
Что же до того, сколько времени уйдёт на съёмки, хватит ли остатка отпуска и не пора ли возвращаться в Федерацию…
Да пропади она пропадом, эта дурацкая работа. Пусть другие пашут.
С него хватит.
Честно говоря, когда толпа незнакомцев с обвешанной объективами аппаратурой завалилась прямо в спальню, мышцы Цэнь Сюньчжи инстинктивно сжались.
Избегать чужаков и лишних взглядов — защитная реакция, въевшаяся в плоть и кровь после ранения.
Однако ради малыша он был готов перешагнуть через себя.
Дети из группы «А» понятия не имели о сегодняшней съёмке и её подробностях, но опекунов, разумеется, предупредили заранее.
Цэнь Сюньчжи поднялся спозаранку. Будить кроху не стал — дал тому отдохнуть подольше, а сам умылся, привёл себя в порядок и засел за книгу в ожидании съёмочной группы.
Едва гости переступили порог, операторы жестом попросили его разбудить ребёнка.
Цэнь Сюньчжи не следил за трансляциями других участников и знать не знал, что Сяо Ю и У Яо оказались единственными, кто проспал начало эфира.
И если выходки капризного У Яо успели вызвать у зрителей лишь шквал возмущения, то теперь сотни миллионов человек с замиранием сердца ждали, как проявит себя другой мальчик-крольчонок.
Съёмочная группа заранее пообещала не брать в кадр лицо опекуна выше шеи, так что Цэнь Сюньчжи спокойно въехал в объектив.
Подогнав кресло к самой кровати, он тихо окликнул:
— Малыш, пора вставать.
Сам он обычно так к Сяо Ю не обращался — эту нежную кличку обожал робот KFC.
Одолжив её сегодня, Цэнь Сюньчжи даже смутился от непривычно мягкого звучания. Не в его характере проявлять подобную сентиментальность, слишком уж… приторно ласково это выходило. Тем более на глазах у публики.
В спальне царила тишина, и чувствительные микрофоны уловили каждый нюанс.
Сотрудники съёмочной группы тихонько переглянулись с улыбкой: кто бы мог подумать, что этот строгий, холодный с виду опекун способен так нежно мурлыкать с малышом!
Сяо Ю обожал зарываться в одеяло с головой, оставляя на поверхности лишь вихор волос да кончики ушек. Этот день не стал исключением.
Крохе снился чудесный сон — должно быть, о каком-то невероятном лакомстве.
А поскольку Сяо Ю был щедрым мальчиком, он первым делом побежал угощать мамочку.
И едва он во сне принялся искать маму, как наяву раздался до боли знакомый голос.
«Малыш?»
Мамочка обычно его так не называет.
Неужели настоящая мамочка?
Чтобы проверить подлинность опекуна, зайчонок решил смахнуть остатки сна и взглянуть своими глазами.
Густые завитые реснички дрогнули, раскрывая чистые, влажные фиолетовые глазки.
Совсем рядом и впрямь виднелось родное лицо.
Ещё не успев толком проснуться, крольчонок сладко сощурился и нараспев выдал искреннюю, сияющую улыбку:
— Мамочка, доброе утро~
Цэнь Сюньчжи лёгким касанием сжал его мягкое ушко:
— Доброе. Поднимайся, сегодня нас ждёт задание.
— За-да-ние? — переспросил кроха детским, сонным голоском.
— К нам в гости пришли дяди и тёти, — коротко пояснил Цэнь Сюньчжи. — Хотят проверить, научился ли ты одеваться сам.
Только сейчас до ребёнка дошло, что в комнате полно чужаков.
Он мигом сел, натянул одеяло до самого носа и сжался в крошечный пушистый комочек.
Уставившись на незнакомых людей, крольчонок хлопал глазками, пытаясь сообразить, плохие они или хорошие.
Операторы и ассистенты уже таяли от умиления. Забыв о правиле не мешать съёмке, они наперебой стали махать ему из-за камер.
Побойтесь бога, перед ними стоял тот самый легендарный зайчонок из прямоэфирной комнаты Цаоцао!
Да тут каждый пересматривал нарезки с ним по сотне раз!
Увидев столько ласковых взглядов, малыш засмущался и спрятал мордочку в одеяло.
Впрочем, не целиком — оставил узкую щёлочку для глаз, чтобы исподтишка разглядывать гостей.
Ему казалось, будто он надёжно укрылся, хотя дрожащие от волнения ушки выдавали его с потрохами.
Съёмочная группа едва удерживала вздохи восторга, боясь испортить кадр.
А вот зрители в чате трансляции сдерживаться не стали — комментарии посыпались лавиной:
— Боже мой, у меня просто слов нет!
— А-а-а-а, какой лапочка!
— Не прячься, солнышко, тётя тебя всё равно заметила!
— Он и так ангелочек, а на фоне того разбалованного драчуна — просто верх милоты!
— Давайте дружно скажем спасибо тому капризуле!
— Я уже завидую его опекуну.
— Когда в Империи начнут выдавать таких послушных зайчат? Я тоже хочу!
— Господи, хоть бы мой ребёнок был хоть капельку похож на него…
— Святые угодники, он спросонья ещё милее, чем на прошлых стримах!
Пока в сети бушевал восторг, в спальне царил покой.
Кровать стояла высокая — трёхлетняя Яньянь сама слезть с неё не могла, и трёхлетний с половиной Сяо Ю не составлял исключения.
Цэнь Сюньчжи подвинулся ближе, и кроха, выбравшись из одеяла, доверчиво протянул ручки.
Впрочем, перед спуском следовало выполнить один важный ритуал.
— Мамочка.
— Хм?
— Чмок!
—…Угу.
Хотя Цэнь Сюньчжи всё ещё помнил о камерах, малыш уже обвивал его шею, и тёплый, нежный поцелуй запечатлелся на его щеке.
С того самого дня, как опекун впервые коснулся губами лба крохи, тот души не чаял в этом новом проявлении ласки.
Каждое «доброе утро» и «спокойной ночи» теперь непременно сопровождалось целовашками.
Заведённое правило не отменяли ни чужаки, ни «задания».
— Малыш, чмокни и меня тоже!
— Плачу от зависти T_T
— А чем пахнет поцелуй крольчонка? Наверняка свежей травкой!
— Хоть лица опекуна и не видно, чувствуется, что он красавец…
— Интересно, крохе не нужна ещё одна мамочка? (смущаюсь)
— Если что, я тоже свободен!
— Слушайте, а вы слышали? Он вроде назвал его мамой, а не папой.
— Маленький ещё, в три года дети путают роли, обычное дело.
— Да какая разница! Папа-мама — это же ещё круче!
Получая щедрое жалование в Пограничной инспекции и солидную пенсию от Флота Федерации, Цэнь Сюньчжи не отличался транжирством, так что количество нулей на его счетах давно вышло из-под контроля.
И лишь с появлением зайчонка этим горам кредитов наконец нашлось применение.
Подобно тому как девчушки с замиранием сердца наряжают любимых кукол в платьица и бантики, он грёб в корзину всё подряд: от спортивных костюмчиков до пижам на любой случай жизни. Чеки его не волновали — как только достигался лимит корзины, он оплачивал заказ и забивал её снова.
Роботы-покупщики Маоси выстраивались к дому Цэней в такие очереди, будто съезжались на корпоратив.
Разумеется, сам он в этом ни за что бы не признался.
Поездку на планету Рафаэль планировали на две недели, и на каждый день он заготовил ребёнку по новому наряду.
Сегодняшняя пижамка состояла из белой футболки и шорт с чёрной каёмкой, испещрённых забавными каракулями. В центре красовался спящий панда с оттопыренной попкой, а манжеты и штанины украшали отпечатки лапок.
Климат на Рафаэле стоял мягкий, так что тонкий комплект приходился как нельзя кстати.
Впрочем, Цэнь Сюньчжи прикупил и зимнюю вариацию — стоит надеть капюшон с ушками, и перед вами вылитый бамбуковый медвежонок.
Цэнь Сюньчжи спустил кроху на пол.
Тапочки шли в комплекте — с такими же мордочками панд.
Они принадлежали к той же серии, что и прошлые чёрные кошачьи тапочки, умевшие мяукать и вилять хвостиком.
Эти же панды, соприкасаясь носами, издавали милое пищание.
Поскольку прямой эфир не предполагал съёмки переодевания, дети из группы «А» оставались в пижамах, накинув сверху кофточки, и переходили к следующему этапу — приготовлению завтрака.
Сяо Ю давно набил руку, помогая роботу KFC убирать со стола и мыть посуду, а заодно учился кулинарным хитростям за компанию с братом Фуфу.
Так что состряпать завтрак для него не составляло ни малейшего труда.
Когда Цэнь Сюньчжи поинтересовался меню, малыш прижал пальчик к щёчке, хитро сощурился и прошептал:
— Это секрет!
Он усердно покатил кресло опекуна в столовую, попросил подождать, а сам выпросил у старушки фартук с продуктами и прошмыгнул на кухню.
Взрослый фартук приходился крохе не по размеру и волочился за ним, словно пышный шлейф.
Старушка, души не чаявшая в госте, с ласковой улыбкой притащила скамеечку и спросила, не подсобить ли чем.
Зайчонок покрутил головой:
— Сяо Ю всё помнит и умеет! Бабушка, просто подожди, я всё приготовлю~
Старушка погладила его по головке, сияя гордостью за чужого внука.
Зрители в чате вовсю гадали, за что возьмётся трёхлетний кроха. Его сверстники, Си Янь и Цяо Ининси, способны были разве что разложить готовые продукты по тарелочкам… Хотя постойте, блюдо маленькой принцессы в эфир так и не попало — спасибо Его Величеству Императору, который вечно спорил с пользователями сети по всяким мелочам.
Каково же было изумление публики, когда вставший на скамеечку Сяо Ю ловко достал стеклянную миску, разбил яйца, подлил молока, засыпал муку и привычным движением взялся за маленькую сковородку.
— Постойте, где-то я этот рецепт уже видел.
— Не у той ли девочки из группы А-2? Она ведь тоже из вислоухих!
— Если не ошибаюсь, они с Сяо Ю братик и сестричка. Сразу видно родню, кулинарные идеи схожие!
— Но малыш не стал добавлять зелёный лук.
— Да и сестрёнка молоко не лила. Наверное, это другое блюдо.
— Ой, смотрите, он взял ягоды! Это точно не яичные лепёшки!
Лопатка казалась больше детской ручонки, но малыш уверенно поддевал подрумянившиеся, аккуратные блинчики, выкладывая их стопочкой на резное блюдо и присыпая сахарной пудрой.
Затем он полил их йогуртом, украсил хлопьями, голубикой, малиной и ломтиками местного фрукта Пала.
Именно этот плод, напоминающий инжир, в своё время и выдал внимательным зрителям планету маленького стримера из прямоэфирной комнаты Цаоцао.
Ополоснув ручки, крольчонок дал понять: завтрак готов.
Камера взяла тарелку крупным планом, заставив зрителей сглатывать слюнки.
Режиссёр по традиции задал вопрос:
— Малыш, а что это у тебя получилось?
Зайчонок перед чужими смутился и нервно вытер ладошки о плюшевый кармашек фартука:
— Э-это… ягодные панкейки.
— А кто научил тебя их готовить?
— Фуфу научил.
— Кого же ты угостишь?
— Ма… мамочку.
— О-о-о! А почему именно мамочку?
Смущение мигом улетучилось, и голос крохи зазвучал твёрдо и звонко.
Щёчки всё ещё пылали румянцем, но в фиолетовых глазах вспыхнули нежные искорки:
— Потому что Сяо Ю больше всех на свете любит мамочку!