— Мамочка, подожди Сяо Ю!
— Мама!
— Ма-а-ма!
Добежав до берега, маленький зайчонок даже не стал дожидаться брата Фуфу. Он во весь дух помчался вслед за катящейся коляской.
Вот только ехала она почему-то совсем не в сторону их дома.
Но куда страннее было другое: он звал несколько раз, всё громче и громче, а опекун даже не замедлил ход. Ни разу не обернулся.
Малыш выбился из сил. Остановился, упёрся ладошками в колени и жадно задышал.
В маленькой головочке роились сомнения.
Почему мама игнорирует его?
Неужели он ошибился?
Зрение у крольчонка было хорошее, но на дворе стояли сумерки. Густой вечерний туман вполне мог сбить с толку.
И всё же со спины силуэт казался вылитым мамой.
Не могла же мама внезапно... отказаться от него?
Эта жуткая мысль — та самая, что преследовала его в первые дни после усыновления, заставляя цепенеть от страха, — впервые за долгое время вновь всплыла в памяти.
Зайчонок замер, а затем отчаянно затряс головой.
Нет. Не может быть!
Он уже давно не тот жалкий кроха, которому нужно заглядывать в глаза взрослым после каждой ласки, не веря своему счастью.
Теперь он — ребёнок Цэнь Сюньчжи. У него есть настоящая, крепкая, ничем не сокрушимая любовь.
Она дарила ему чувство безопасности, давала уверенность.
Мама любит его больше всех на свете. А сам он ведёт себя очень послушно. Мама ни за что его не бросит!
Должно быть, он просто позвал слишком тихо, вот мама и не услышала!
Сяо Ю сжал кулачки, подбадривая себя, и решил подбежать ближе, чтобы проверить.
Малыш семенил следом, всем сердцем надеясь, что человек впереди вот-вот остановится. Он так пристально смотрел на коляску, что совсем не заметил камешек под ногами.
Шлёп!
Он растянулся на земле.
Боль оказалась дикой: кроха сильно ободрал коленку, сквозь ссадину сразу проступила алая кровь.
Крольчонок растерялся от испуга, но заплакать себе не позволил — ведь он ещё не догнал маму.
Мама не любит плакс и слабаков. Нужно быть храбрым! Нужно держаться!
... Но как же больно-то!
Утирая слёзы кулачком и тихонько всхлипывая, кроха собрался было подняться, как вдруг почувствовал неладное.
Почему... голове так холодно?
Прохладный вечерний ветерок ласкал щёки.
Это ощущение напоминало о планете Пушистый Шарик, о планете Рафаэль...
Но уж точно не о Столичной планете Федерации.
Потому что здесь, стоит ему переступить порог дома, он всегда носил капюшон, бережно пряча от чужих глаз парочку мягких, пушистых ушек.
А при падении капюшон соскользнул, и длинные ушки оказались снаружи.
Снующие вокруг прохожие быстро обратили на него внимание.
Заметили, что в самом элитном районе Столичной планеты откуда-то взялся нелегальный вислоухий кролик.
Что... что же делать?
Его раскрыли?
Столько времени удавалось прятаться, и неужели сегодня всё кончено?
В детской голове вихрем пронеслись страшные картины — обо всём этом взрослые не раз обмолвливались при нём. Он знал, что делают с вислоухими кроликами, если находят их в Сайсеналине.
Но куда страшнее было другое.
Что теперь станет с его опекуном?
Вокруг, словно шелест дьявольского шёпота, мгновенно поднялся гул голосов:
— Вислоухий кролик!
— Боже мой... Настоящий!
— Я думал, у меня в глазах двоится... Откуда он здесь?
— Хех, Парламент ведь ещё даже закон не принял, а кто-то уже...
— Наглость какая!
— Уму непостижимо.
— Чей это ребёнок вообще?
— А миленький какой, надо же...
— Совсем плачет малыш, аж сердце разрывается.
— Да уж, доносить на такого даже как-то грех...
— Тебе жалко, а мне нет! Ты хоть представляешь, сколько кредитных баллов за него отвалят?
— А сколько? Я и не интересовался никогда. Кто ж знал, что доведётся своими глазами увидеть вислоухого кролика в Сайсеналине?
Малыш, всхлипывая, сжался в крошечный комочек и беспомощно закрыл ушки ладошками.
«Не надо...
Не забирайте Сяо Ю...
Не надо!
Не вините маму!»
К нему неторопливо подошли несколько человек. На их лицах застыли оскалы.
— Председатель, вы словно в воду смотрели!
— Ха-ха, да какая там хитрость, пустяк!
— И ведь правду вы говорили: начальник Цэнь совсем страх потерял, раз держит такое у себя под носом!
Сяо Ю сквозь слёзы с трудом узнал человека в центре группы.
Санкс.
Бывший председатель Пограничного трибунала, со скандалом уволенный из-за психической неуравновешенности и коррупции.
Тот самый злодей, который пристал к ним в доке Столичной планеты, задирал маму, а потом насильно сорвал с него капюшон.
Малыш и не подозревал, что они устроили засаду возле Поместья Абрикосовой Реки именно ради него.
И тем более не мог догадаться, что фигура в инвалидной коляске, так похожая на его опекуна, была всего лишь нанятым подставным актёром. Ловушкой, чтобы выманить его.
Даже если бы Сяо Ю не упал и не потерял капюшон, они всё равно заманили бы его в глухой переулок, где никто не услышит криков, и сорвали бы маску.
Но всё прошло даже гладче, чем планировалось.
Мужчины зашлись торжествующим хохотом.
— Ну всё, теперь заживём!
— Председатель, этот начальник Цэнь тогда вас так оклеветал, из-за него вы всё потеряли. Зато теперь вернёте должность!
— Да что там вернёте! Поимка нелегального кролика вместе с его укрывателем — это огромная заслуга! Повышение у вас в кармане!
— Ну-ну, не будоражьте раньше времени, надо ещё посмотреть, что суд решит...
— Ха! Да вы станете главой всей Пограничной инспекции! Позвольте заранее поздравить вас, главный начальник Санкс!
— Ха-ха-ха-ха!
В Федерации действовало негласное правило: за поимку вислоухого кролика полагалась щедрая награда.
Каждый из соучастников Санкса уже подсчитывал будущий куш.
Их жадность липкой сетью накрыла беспомощного ребёнка.
Зайчонок забился в панике. Ободранная нога дико болела — он не мог даже встать, не то что сбежать.
Он отчаянно пытался ползти назад, упираясь пятками в землю, но всё было тщетно.
Грязные руки, подобные щупальцам исчадий ада, протянулись к нему...
Но в то же мгновение чьи-то крепкие руки подхватили его под мышки.
Раздался холодный, надменный голос:
— Я хочу посмотреть, кто из вас осмелится тронуть моего сына.
Сяо Ю поражённо повернул голову.
Вот же она — настоящая мама, сидящая в коляске!
А тот, первый, был фальшивкой!
Цэнь Сюньчжи прижал малыша к груди и тихо спросил:
— Испугался? Я же звал тебя, а ты даже не повернулся. Мчался во весь дух неизвестно куда.
Оказывается, он и правда перепутал!
— Ма... мамочка, Сяо Ю... Сяо Ю думал...
«Думал, что ты от меня отказался...»
Цэнь Сюньчжи мягко сжал его длинное ушко. Раз уж всё вскрылось на людях, прятать больше не было смысла. Словно прочитав страх в глазах ребёнка, он произнёс:
— Ты мой ребёнок. И никто не посмеет забрать тебя у меня.
Знакомый родной запах мгновенно успокоил кроху, а вслед за этим нахлынула волна слёз и затаённой обиды.
Он хотел было уткнуться маме в плечо и дать волю слезам, но, обняв опекуна за шею, застыл от изумления.
Мама пришла не одна.
За его спиной возвышалась целая шеренга высоких, плечистых воинов в красно-чёрной форме Флота Федерации. Их ледяная, давящая аура парализовала воздух.
Каждый держал наготове фазер, направленный прямо на опешивших бандитов.
Кто-то из подельников Санкса от страха уже подкосился в ногах и шлёпнулся на землю.
Знаки различия на их погонах не оставляли сомнений: среди них не было никого ниже старшего офицера. Металл холодно поблёскивал в лучах заката.
Даже без тяжёлого снаряжения от них веяло сокрушительной мощью.
Выстроившись в шеренгу, они напоминали древних богов войны, сошедших на землю.
А может быть, божеством, которое они защищали, был человек в инвалидной коляске.
Зеваки, увидев настоящих офицеров Флота Федерации, мигом поняли: перед ними не просто скандал, а дело государственного масштаба.
Не всякое зрелище стоит того, чтобы рисковать головой. Толпа мгновенно рассеялась.
Улица опустела за считаные секунды.
Один из офицеров шагнул к Цэнь Сюньчжи и отдал честь:
— Докладываю, генерал-майор! Как поступить с этой бандой работорговцев?
Зайчонок хлопал глазами, переводя взгляд на офицера. Лицо казалось ему удивительно знакомым.
Э-э?
Это же... дядя Лян Ши!
Ого-о-о?!
Заметив на себе удивлённый взгляд малыша, Лян Ши озорно подмигнул ему, но, повернувшись обратно к Цэнь Сюньчжи, мгновенно вернул себе суровый вид.
Цэнь Сюньчжи погладил плачущего малыша по спине и равнодушно приказал:
— Заберите их. Всех ко мне домой.
Солдаты тут же окружили преступников. Им даже не пришлось применять силу — одна лишь запредельная аура заставила бандитов подчиниться.
— Пройдёмте, господа.
Лишь Санкс пытался сопротивляться, его глаза чуть не вылезали из орбит от ярости:
— Цэнь Сюньчжи! Лян Ши! Вы... да вы нарушаете закон! Это самоуправство! Я буду жаловаться в Парламент!
Цэнь Сюньчжи поморщился от этого визга:
— Хватит устраивать цирк на улице. Поговорим у меня.
Раньше он сухо называл его «председателем Санксом», но теперь, когда того вышвырнули с должности, даже формулировками себя не обременял.
Не дожидаясь, пока Лян Ши покатит коляску, Цэнь Сюньчжи сам запустил привод, усадил зайчонка к себе на колени и направился к дому.
Но дорога оказалась перекрыта.
Запыхавшийся Флаша стоял неподалёку, ошарашенно наблюдая за происходящим.
Санкс, только что оравший во всё горло, замер, будто ему запечатали рот.
Его губы задрожали, он смог выдавить из себя лишь спустя несколько секунд:
— Оуэн... Папа вовсе не...
Подросток смотрел на него. В его глазах не было злобы — лишь странная, жутковатая улыбка.
— Так это ты...
Санкс опешил:
— Что?..
Флаша продолжал улыбаться, его платиново-золотые волосы вспыхивали агатовым отблеском в лучах заходящего солнца.
— Так это из-за тебя столько страданий выпало Юйцзаю, командующему Цэню, Маньмань и тётушке Чэн... Это всё ты.
Санкс застыл на месте.
Он никогда не интересовался жизнью бывшей жены и сына, совершенно не ведая, с кем они водят дружбу.
Разве мог он вообразить, что Цэни, которых он с таким ожесточением пытался растоптать, окажутся самыми близкими и дорогими людьми для его собственного сына?
Флаша продолжал смеяться.
Смех становился всё громче и истеричнее. В нём звучали нездоровые нотки, заставившие Цэнь Сюньчжи и Сяо Ю забеспокоиться.
Цэнь Сюньчжи потянулся было к нему, но юноша жестом попросил их не подходить.
Он уставился на Санкса. Смех не сходил с его лица, но взгляд был полон беспросветной боли:
— Из-за тебя мой братишка умер, так и не успев родиться... Из-за тебя врачи не успели его спасти.
— Из-за тебя мамочка страдала всю свою жизнь.
— Из-за тебя я ненавидел собственную кровь, свои гены.
— Почему всегда ты? Почему именно ты — источник горя для всех вокруг?
Он закрыл лицо руками, и его нервный хохот наконец сменился рыданиями.
— Как было бы хорошо, если бы ты не был моим отцом...
— Как было бы хорошо, если бы мамочка никогда тебя не встречала...
—... Как было бы хорошо, если бы я вообще не рождался на свет.
Голос юноши стих до едва слышного шёпота.
Санкс стоял ни жив ни мёртв, словно поражённый громом. Слова сына жгли его изнутри.
Слёзы Флаши текли непересыхающим потоком.
Десять лет он питал лютую ненависть к бессердечному отцу.
И столько же ненавидел себя за собственную беспомощность.
Мысль о том, что лучше бы его вовсе не существовало, проносилась в его голове не единожды.
Вдруг две тёплые детские ладошки ласково коснулись его щёк.
И аккуратно смахнули слёзы.
— Брат Фуфу, тебе обязательно нужно было родиться! — абсолютно серьёзно заявил малыш. — А иначе как бы Сяо Ю познакомился с тобой?
Юноша растерянно поднял глаза и увидел, как перед ним, задорно щурясь, улыбается кроха.
— Смотри: однажды брат Фуфу появился на свет, — мягко пролепетал зайчонок. — А потом и я родился!
— А потом-потом брат Фуфу встретил меня!
— Так что ты просто обязан был родиться, чтобы мы стали лучшими друзьями!