Дети говорят совсем не так, как привыкли взрослые: их речь не подчиняется строгой логике или общепринятым правилам. Мысли скачут с одного на другое, фантазии нет предела — словом, чистая детская непосредственность, где что на уме, то и на языке.
В управлении Цэнь Сюньчжи поневоле наслушался историй от коллег: те постоянно делились байками о своих чадах, показывали видеозаписи, давали послушать голосовые. Дети и впрямь перескакивали с пятого на десятое, так что взрослые с трудом улавливали ход их мыслей.
Но его собственный крольчонок был другим.
Первое время Сяо Ю вообще боялся рот открыть. О том, чтобы заговорить первым, и речи не шло, а на вопросы он отвечал еле слышным шепотом, выжимая из себя ровно столько слов, сколько требовалось, лишь бы его не прогнали.
Теперь, немного освоившись, он мог разве что счастливо выдать пару бессмысленных слогов или, сияя от радости, потянуть за край одежды, напевая: «Мамочка».
Так что эта свалившаяся как снег на голову, прямо-таки жуткая фраза совершенно не вязалась с его обычным поведением.
Указать на первой попавшейся улице Столичной планеты Федерации на кого-то и назвать вислоухим кроликом — да это же чистой воды самоубийство!
КФС мгновенно уловил беспокойство хозяина. Процессор искина закрутился на предельной скорости, вычисляя варианты, а сам робот с ласковым добродушием спросил малыша:
— Малыш, ты про кого?
Взгляд Сяо Ю всё еще оставался немного смущенным, но ответил он твердо:
— Про сестренку.
Подумав секунду, он добавил:
— Сестренка Сяо Ци.
Конкретное имя меняло всё. Это уже не было случайной детской фантазией.
Цэнь Сюньчжи внимательно всматривался в лицо крольчонка. Он знал: малыш не станет лгать или выдумывать без причины. Сохраняя невозмутимый тон, он спросил:
— Ты её знаешь?
Маленький вислоухий кролик перевел взгляд на опекуна и под его вопросительным взором кивнул.
— На Планете Пушистый Шарик, — пояснил он. — Дома. Она моя сестренка.
Взгляд Цэнь Сюньчжи мгновенно ожесточился.
Он немного знал о вислоухих кроликах — в их выводках ежегодно рождалось множество детенышей.
Сопоставив это с упоминанием «сестренки Сяо Ци», Цэнь Сюньчжи понял: крошка, которую заметил Сяо Ю, судя по всему, была седьмым ребенком в семье.
Если малыш не ошибся, то речь шла о его родной сестре.
Иными словами, Сяо Ю только что встретил на улице родную кровь.
Неужели на Столичной планете — в самом сердце Федерации — нелегально находился еще один вислоухий кролик?
Дело было серьезным. Руководствуясь профессиональным чутьем начальника Инспекционного бюро — и остатками чувства долга, — Цэнь Сюньчжи решил расспросить малыша подробнее:
— Которая из них твоя сестра?
Крольчонок сидел слева, тогда как смотрели они вправо.
Сяо Ю подался вперед, но всё равно находился слишком далеко от окна.
Наклонившись, Цэнь Сюньчжи отстегнул ремни детского кресла и вытащил крольчонка. Под обеспокоенным, но промолчавшим взглядом КФС он усадил малыша к себе на колени.
На этот раз крошка даже не успел порадоваться тому, что его снова обнимает «мамочка», и сразу ткнул тонким пальчиком в окно:
— Сестренка!
Возле оперного театра Нура располагался детский концертный зал, поэтому на площади гуляло немало детворы.
По одному лишь неопределенному жесту узнать кого-то было невозможно.
Но Цэнь Сюньчжи проследил за направлением детской ручки, и внутри у него зародилось скверное предчувствие — за годы службы в армии инстинкт, предупреждающий об опасности, въелся ему в самую кровь.
Крольчонок указывал ровно туда, где стояли Лян Ши и Чэн.
КФС спросил:
— Малыш, а во что одета твоя сестренка?
— В платьице, — ответил кроха и, подбирая слово, замялся: — В... красное!
Сердце Цэнь Сюньчжи ухнуло вниз.
Примета прояснилась, и круг подозреваемых сузился.
Окинув площадь взглядом, с этого ракурса они могли насчитать трех или четырех девочек в платьях разных оттенков красного.
У КФС даже дрогнули манипуляторы:
— А кроме платья? На ней есть...
Поймав строгий взгляд хозяина, робот осекся и проглотил остаток фразы.
Он и впрямь хотел сходу выяснить, не является ли ребенок, с которым пришли Лян Ши и Чэн, той самой сестрой Сяо Ю.
Но дети легко поддаются внушению. Спроси он сейчас про шапку, и в сознании ребенка закрепится этот образ: даже если на той девочке головного убора не было, малыш всё равно поддакнет.
Мысленно порадовавшись, что вовремя прикусил язык, КФС смущенно покашлял, маскируя неловкость, и переспросил:
— А кроме красного платья? Есть еще какие-нибудь приметы?
Цэнь Сюньчжи тем временем въедливо разглядывал «подозреваемых».
Девочка, стоявшая рядом с заместителем председателя суда Чэн, была в панамке от солнца.
Малышка в ярко-розовом платьице несла за спиной рюкзачок.
Девочка в винно-красном прижимала к груди плюшевую игрушку.
На последней тоже сидела шляпка, но та была совсем крохой и едва делала первые шаги. Раз уж Сяо Ю назвал её «сестренкой», девочке заведомо исполнилось больше трех лет — младенца можно вычеркивать сразу.
Задача свелась к выбору из трех вариантов.
Сяо Ю на мгновение задумчиво протянул: «Хм-м...», после чего потянул себя за капюшон:
— Сестренка как Сяо Ю.
Ответ лежал на поверхности.
Цэнь Сюньчжи на секунду опешил от слов малыша, а затем осознал: никакого выбора на самом деле и не было.
Раз она родная сестра Сяо Ю, значит, тоже принадлежит к расе вислоухих кроликов. У неё есть длинные кроличьи уши, которые ни с чем не спутаешь, и их неизбежно приходится прятать.
И панамка была надета только на ту девочку рядом с Чэн. Только она что-то скрывала.
Заместитель председателя суда Чэн, решительная и непреклонная женщина из судебного трибунала... неужели и она тайком держит дома детеныша вислоухого кролика?
Приютила ли она её по собственной воле или, как и он, оказалась вынуждена взять к себе?
Неужели она точно так же сознательно нарушает закон?
Знает ли об этом Лян Ши?
И, что куда важнее, в курсе ли этот старый ублюдок Санкс?
Цэнь Сюньчжи почувствовал горький укол иронии. Главный рубеж, охраняющий безопасность Сайсеналина в мирное время, — Пограничное управление Федерации — казалось бы, должно искоренять любую контрабанду.
И что же в итоге?
Начальник Инспекционного бюро и заместитель председателя Судебного трибунала — оба прячут по контрабандному крольчонку, которым вообще не место в этом звездном секторе.
Разумеется, Цэнь Сюньчжи вовсе не собирался наивно проникнуться солидарностью к зампредседателя Чэн. Ему лишь стало любопытно, какую роль во всём этом играет Лян Ши.
Лян Ши — его самый доверенный заместитель, боевой товарищ, которому на поле боя он без колебаний доверил бы жизнь. И Цэнь Сюньчжи точно знал, что это взаимно.
Дружба с Чэн — личное дело Лян Ши, и докладывать о ней он не обязан.
Но если заместитель знает, что опекаемый Чэн ребенок — вислоухий кролик, и при этом лично наблюдал за тем, как приютили Сяо Ю... Не следовало ли ему поделиться столь важными сведениями со своим командиром?
Впрочем, существовало и другое объяснение: Лян Ши понятия не имеет, кем на самом деле является эта девочка.
Какова вероятность такого исхода?
Сяо Ю ходил в плотно надвинутом капюшоне, и Цэнь Сюньчжи даже на шаг не смел выпустить его на люди.
А та девочка была лишь в панамке, которую в любой момент мог сорвать порыв ветра, и Чэн притащила её к оперному театру — в место с огромным скоплением народа. Это не поддавалось никакой логике.
Впрочем, единственным доказательством того, что ребенок — кролик, пока оставался лишь возглас Сяо Ю.
Малыш, которого продали в рабство и который давно покинул дом, углядев сестру, лишь растерянно позвал её по имени, не порываясь побежать навстречу. Сяо Ю так сильно привязался к Цэнь Сюньчжи, что его никак нельзя было назвать черствым ребенком.
Так была ли эта «Сяо Ци» настоящей сестрой? Действительно ли она тоже из расы вислоухих кроликов?
Вопросов оставалось слишком много, и даже КФС с его мощным процессором, способным выполнять миллионы операций в секунду, не мог пробиться сквозь эту завесу неизвестности.
За окном, словно разгоняя туман, вспыхнул зеленый сигнал светофора.
* * *
Прослышав о возвращении младшего братишки Сяо Ю, Флаша пришел в неописуемый восторг и тут же примчался в гости, прихватив угощения, приготовленные матушкой.
Несмотря на разницу в возрасте, мальчишки замечательно поладили: они с увлечением о чем-то шептались, и их болтовне, казалось, не было конца.
Сяо Ю ужасно хотелось хвастануть перед Флашей своими новыми друзьями — ростками пушистой травы, однако мамочка строго-настрого запретила кому-либо их показывать, так что пришлось отказаться от этой затеи.
Его удивительная способность исцелять увядающие растения, как и само его существование, оставалась строжайшей тайной.
Цэнь Сюньчжи опасался, что запрет расстроит малыша, но кроха ничуть не огорчился. В отличном расположении духа он повел Флашу показывать, как пышно разрослась звездная лиана, которую тот подарил ему раньше.
Подъехав на инвалидном кресле к дверям, Цэнь Сюньчжи поглядел на два сдвинутых вместе затылка, склонившихся над зеленью в саду, и на него внезапно нахлынула тихая грусть.
Подкатившись ближе, КФС понимающе улыбнулся, точно угадав его мысли:
— Дети так быстро растут... У них появляются друзья, свой собственный мир. А со временем — и свои маленькие секреты.
Цэнь Сюньчжи глубоко вздохнул:
— Говоришь так, будто у тебя были дети. Или будто ты сам когда-то рос.
КФС гордо поднял голову:
— Не обязательно вкусить свинины, чтобы знать, как бегает свинья!
Учитывая, что из живых людей робот общался практически только со своим хозяином, сэр Цэнь сочел эту метафору крайне... двусмысленной.
Побарабанив пальцами по подлокотнику инвалидной коляски, он тихо произнес:
— Всё время так продолжаться не может.
Веселое настроение КФС мгновенно улетучилось, и искин удрученно умолк.
Они могли укрывать маленького вислоухого кролика день, неделю, месяц.
А что потом?
Как и сказал КФС, ребенок вырастет. Он не сможет всю жизнь просидеть запертым в четырех стенах особняка Цэнь.
Но как быть крольчонку, чье существование в Федерации находится вне закона, если он решит сделать шаг наружу и встретиться с реальным миром?
Неужели... придется отдать малыша?
Ведь именно так Цэнь Сюньчжи и планировал поступить с самого начала.
Но почему же теперь одна лишь мысль о том, что он больше никогда не увидит этот крошечный силуэт и не услышит нежное «мамочка», отзывается в груди тяжелой, тупой болью?
Должно быть, всё дело в бессоннице.
Нужно держать малыша подле себя: за все эти годы не нашлось снотворного лучше, чем Сяо Ю.
В этот самый миг его личное «снотворное» подбежало ближе и с сияющим видом протянуло тяжелый лотосовый платикодон, полученный ранее:
— Мамочка!
В отсутствие Сяо Ю цветок успел совсем увянуть.
Но стоило малышу позаботиться о нем, как бутон вновь пышно распустился.
КФС с чувством воскликнул:
— О боже! Малыш, ты просто невероятен!
Цэнь Сюньчжи похвалил сдержанно:
— Молодец.
Заслужив одобрение опекуна, крольчонок закружился от радости.
Но, держа в ручонках цветок, он потерял равновесие и чуть не кувырнулся.
Ноги Цэнь Сюньчжи не слушались, однако реакция и руки сработали молниеносно.
Наклонившись, он подхватил Сяо Ю. Крошка весил так мало, что генерал-майор легко поднял его одной рукой.
Он не стал опускать малыша, а, выпрямив руку, поднял его еще выше.
КФС вовремя забрал из ручонок Сяо Ю платикодон, дабы не мешать им.
Родным родителям крольчонок был не нужен, и с ним никогда в жизни не играли в «самолетик».
Зато теперь всё изменилось.
Ни один ребенок не остался бы равнодушным к такой забаве.
Руки офицера Цэня сохранили былую силу, а легкого крольчонка можно было раскачивать без малейших усилий.
Сяо Ю задорно залыбился и залился смехом; его длинные ушки забавно заболтались, и казалось, еще немного — и радость поднимет его в воздух.
Солнечный свет яркими снопами искрился вокруг них.
—... Куда же ты захочешь уйти? — пробормотал Цэнь Сюньчжи себе под нос. Изображение расплывалось от ярких лучей, и он едва мог разглядеть личико малыша. — Где ты окажешься?
Поиграв еще немного, он бережно опустил крольчонка.
Но, к его удивлению, чуткий малыш расслышал даже этот тихий, едва различимый шепот.
Обвив ручонками шею мужчины, крольчонок моргнул фиолетовыми глазами-бусинками и, набравшись храбрости, ласково уткнулся носом в его шею:
— Никуда не хочу.
Его голосок звучал совсем тонко, но с невероятной решимостью:
— Сяо Ю будет всегда-всегда рядом с мамочкой.
Глядя на его родное личико перед самым носом, Цэнь Сюньчжи почувствовал, как сжалось сердце.
Когда-то другой человек, находившийся еще в том возрасте, когда его можно было назвать ребенком, произносил те же самые слова.
Обещал всегда быть рядом и никогда не оставлять его.
Возможно, в ту секунду клятва давалась от чистого сердца.
Но потом тот человек всё равно ушел.
Без тени сожаления, даже не обернувшись.
Он швырнул их общие воспоминания далеко назад, превратив их в безымянные кости у подножия своего сияющего трона власти.
Поглаживая мягкие шелковистые волосики крольчонка, Цэнь Сюньчжи подумал: «И ты... когда-нибудь поступишь так же?»
«Точно так же бросишь меня?»