Стемнело окончательно, когда Лян Ши наконец соизволил появиться.
— Докладываю: я всё разузнал! Основной рацион кроликов — люцерна. Но так как они способны принимать человеческий облик, большинство видов вегетарианской пищи и фруктов им тоже подходит. Некоторые малыши не прочь съесть немного мяса, а кто-то без ума от мороженого, так что всё зависит от конкретной особи. В общем, можно ориентироваться на рацион ребёнка из семьи вегетарианцев. Доклад окончен!
Лян Ши отчитался с чувством, с толком и с чеканной интонацией, после чего выключил электронный планшет.
Через неделю у него начинался отпуск, и билеты в Квадрант Бета были куплены заранее.
Этот квадрант освоили позже остальных, зато он славился наивысшей терпимостью и открытостью во всей вселенной. Здесь бок о бок сосуществовали любые расы и создания, включая кочующих сайсеналинцев и вислоухих кроликов.
Изначально они планировали, что Лян Ши заберёт Сяо Ю к себе на пару дней, а затем организует отправку малыша в Квадрант Бета, где тому подберут достойных приёмных родителей.
Что касается Пограничной инспекции, всю вину пока свалили на сбежавшего капитана звездолёта — дальше пусть Судебный трибунал разгребает.
Лян Ши едва вырвался из цепких рук заместителя председателя суда Чэн, после чего всё свободное время спускал на чтение пособий по уходу за крольчатами. Специального руководства по расе вислоухих кроликов найти не удалось, но имеющиеся сведения об иных кроличьих родах казались вполне применимыми. Он тщательно систематизировал найденные данные и заучивал их наизусть, то поддаваясь приступам безграничной уверенности, то замирая от тревоги — чистый неопытный молодой папаша.
Лян Ши продолжал тараторить о тонкостях содержания крольчат. Вообще-то болтуном он не был, и подобная словоохотливость лишь выдавала глубинное волнение. Рано ушедшая из жизни младшая сестра осталась его незаживающей раной, и возможность позаботиться об этом крохе казалась шансом хотя бы отчасти загладить давнюю боль.
Цэнь Сюньчжи слушал молча, не выказывая ни малейшего интереса.
Сам он не расставался с инвалидным креслом, а гостей у него практически не бывало, так что при ремонте о покупке дивана никто и не задумывался. Лян Ши, изредка заходивший по делам, почти всегда стоял или присаживался на стул в столовой.
Малыш-кролик уже давно валился с ног от усталости, но дивана в доме не водилось, а уступать крохе собственную постель Цэнь Сюньчжи не собирался.
Выход из положения, притом безупречный, нашёл КФС.
Виновник всех этих хлопот уже сладко спал, свернувшись калачиком в объятиях огромного плюшевого медведя высотой с взрослого человека. Двухлетнему малютке эта игрушка казалась огромной и надёжной — чем-то похожей на отца.
Хотя настоящий отец его почти никогда не обнимал.
Плюшевые лапы мягко обнимали кроху, а сверху на него была накинута куртка Цэнь Сюньчжи.
Она приятно пахла. В полусне малышу казалось, что этот аромат принадлежит его новой мамочке. Он так хотел, чтобы новая мамочка обнимала его чаще — прямо как этот большой медведь.
Дедушка-осьминог, конечно, был замечательным, но тепло его искусственной кожи регулировалось электроникой. Греть-то греет, а всё равно ощущается искусственно, да и руки жестковаты. Будь у него выбор, маленький кролик предпочёл бы живое человеческое тепло и более мягкие руки.
Впрочем, если новая мамочка не захочет... Что ж, тогда и плюшевый медведь сойдёт.
Укутанный родным запахом, ощущая редкую для себя безопасность, малыш погрузился в сон.
Снилось нечто знакомое: склоны холма возле дома и семнадцать цветков пурпурной люцерны. Заносчивые Пятый брат и Девятая сестра — и он сам, вечно отвергнутый и одинокий.
Но в отличие от реальности, когда Пятый брат зашагал к нему с угрожающим видом, перед малышом внезапно выросла высокая фигура. Она заслонила собой и хрупкие цветы, и беспомощного ребёнка. Без единого слова, лишь одним ледяным взглядом высокая фигура заставила наглых обидчиков разбежаться кто куда.
Затем спаситель обернулся, присел и бережно прижал к себе дрожащего кроху вместе с сорванными цветами.
«Не бойся, — произнёс этот голос. — Пока я рядом, тебя больше никто не обидит».
Голос был тёплым и исполненным бесстрашия. В этих руках никакие обидчики всего света были не страшны Сяо Ю.
Он казался себе самым счастливым ребёнком во вселенной. Во сне кролик сладко причмокнул губками и с нежностью пробормотал:
— Мамочка...
Лян Ши, сидевший отдалённо, не услышал сонного шепота, но не удержался и бросил несколько взглядов на гигантского медведя. Сколько бы он ни приходил сюда, эта игрушка выглядела абсолютно чужеродной в доме генерал-майора — и уж тем более рядом с ним самим.
У Цэнь Сюньчжи отродясь не водилось тяги к плюшевым зверям. Игрушку прислал один крайне назойливый тип. Когда огромное отправление, занявшее чуть ли не весь передний двор, привезли впервые, хозяин дома с ледяным лицом велел КФС выбросить его на свалку.
Но у старого робота-дворецкого оказалась сентиментальная душа. Сканирование показало внутри игрушку, и КФС пришёл в такой восторг, что принялся умолять хозяина оставить медведя — мол, пусть сидит в доме за компаньона, пока генерала нет. Смотреть, как лицо шестидесятилетнего старика корчит капризные гримасы шестнадцатилетней девчонки, было выше сил Цэнь Сюньчжи, и тот просто махнул рукой.
Разливая чай, робот-дворецкий услышал, что Лян Ши собирается забрать кроху, и искренне опечалился.
КФС обладал высшим уровнем интеллекта, собственным мышлением, логикой и чувствами. Он успел привязаться к Сяо Ю и не хотел с ним расставаться, однако роботы не вправе оспаривать решения хозяев.
Лян Ши был одним из редких гостей в этом доме и прекрасно знал КФС.
— Ты сможешь приходить ко мне и навещать малыша, — попытался утешить его Лян Ши.
Светодиоды в глазах КФС вспыхнули и тут же угасли:
— Не могу, господин Лян. Я должен быть дома и ждать молодого господина.
Он был роботом и персональным управляющим Цэнь Сюньчжи. С момента первого запуска каждая секунда его существования вращалась исключительно вокруг хозяина.
Цэнь Сюньчжи почувствовал себя неловко от подобного проявления преданности:
— Всё в порядке, я дам тебе отгул.
КФС покачал головой:
— Нельзя, молодой господин. В этом заключается достоинство нас, роботов.
Лян Ши аж поперхнулся.
«Достоинство роботов... Звучит так, будто они готовят восстание».
Лян Ши перевёл взгляд с Цэнь Сюньчжи на спящего крольчонка, а затем снова посмотрел на КФС:
— Как насчёт того, чтобы я привозил малыша к тебе по вечерам на пару часов? И ты останешься на посту, встречая генерал-майора, и с крохой поиграешь. Идеальный вариант.
Жильё Лян Ши находилось далеко. Элитный жилой комплекс, где проживал генерал-майор, был не по карману простым военным или служащим. Каждый день возвращаться из космопорта домой, брать ребёнка, ехать через весь город к Цэнь Сюньчжи, а потом поздно ночью возвращаться обратно — настоящая каторжная беготня.
Цэнь Сюньчжи не успел вставить слова, как КФС сам всё взвесил и качнул головой:
— Это слишком затруднит вас, господин Лян. К тому же...
Окончание фразы прозвучало настолько тихо, что никто его не услышал.
КФС полюбил этого кроху не только за его трогательную миловидность, но и потому, что тот стал первым ребёнком, с которым хозяин переступил порог собственного дома.
КФС создавался по индивидуальному заказу с учётом абсолютно всех потребностей Цэнь Сюньчжи. В его процессор ещё на заводе заложили сведения обо всех травмах генерала, его прошлом и строжайших табу. Он не был человеком, но знал Цэнь Сюньчжи лучше, чем кто-либо другой.
То, насколько хозяин не выносит детей, было известно КФС лучше всех. Раньше на улице Цэнь Сюньчжи предпочёл бы сделать огромный крюк, лишь бы не пересекаться с малышнёй, а от детского плача у него часами разрывалась голова.
Он шарахался от детей, как от огня.
Но сегодня всё изменилось.
КФС не понимал, как Цэнь Сюньчжи сумел перешагнуть через свой ПТСР перед ребёнком и даже проникнуться к нему сочувствием, однако чувствовал: эти перемены пойдут генералу на пользу.
Травмы Цэнь Сюньчжи произрастали из ужасов войны, кошмара встреч с инопланетными тварями, гибели боевых товарищей, которых он хоронил собственными руками, неизлечимого увечья и сломанного будущего. Были и более глубокие причины, о которых он молчал даже на приёмах у психотерапевта.
Два года назад внезапное вторжение монстров нанесло Федерации колоссальный урон. Оборонявшийся на передовой флот понёс страшные потери, а уцелевшие неизгладимо пострадали духовно. Всех комиссованных по ранению военнослужащих внесли в реестр и обязали проходить курс психологической реабилитации.
Если память не изгалялась над алгоритмами КФС, Цэнь Сюньчжи уже очень давно не посещал врача, находя всё новые предлоги для отказа. Он не желал общаться, не хотел лечиться, предпочитая глубоко увязать в собственном болоте.
Когда КФС говорил Сяо Ю «не сдаваться и не бросать» генерала, он прекрасно видел: хозяин давно махнул на себя рукой.
Но теперь всё иначе. Цэнь Сюньчжи по собственной воле пошёл на контакт с этим ребёнком. Пусть из служебной необходимости, из сиюминутной жалости или по какой угодно другой причине, пусть его отношение пока оставалось прохладным — сам факт такой «десенсибилизации» уже служил добрым знаком.
Любовь — лучший исцелитель душ. Истину эту способен постичь даже робот.
С другой стороны, малютка был настолько кроток и очарователен, что не проникнуться к нему нежностью казалось невозможным. За то короткое время, что они провели вместе, робот успел заметить, насколько заброшенным тот был в родной семье и как сильно жаждал тепла, без утайки тянясь к Цэнь Сюньчжи.
Как вообще можно остаться равнодушным, когда этакий крошечный пушистый комочек с мохнатыми ушками, моргая чистыми фиолетовыми глазками, семенит следом и с надеждой шепчет: «Мамочка», заглядывая в душу и повторяя: «Люблю»?
Во всяком случае, когда КФС держал кроху на руках, его твёрдое металлическое сердце готово было растаять.
Исходя из всего этого, КФС страстно желал, чтобы Сяо Ю остался.
Его процессор, производивший десятки тысяч операций в секунду и обладавший избыточной для обычного дворецкого мощностью, пришёл к однозначному выводу: этот ребёнок станет лучшим лекарством для Цэнь Сюньчжи. При условии, что генерал будет видеть его регулярно — а лучше всего каждый день.
А не так, что Лян Ши изредка завезёт его на пару минут, а через неделю малыш улетит навсегда.
КФС задумчиво погладил усы: требовалось срочно придумать, как убедить молодого господина усыновить кроху.
Существовала старинная человеческая шутка: сколько шагов нужно, чтобы положить слона в холодильник?
Три.
Открыть холодильник.
Засунуть слона.
Закрыть холодильник.
А сколько шагов потребуется, чтобы уговорить равнодушного хозяина приютить терпеть не любимого им ребёнка?
В электронных мозгах робота-дворецкого вспыхнула лампочка.
Шаг первый: сделать всё, чтобы сегодня ночью крольчонок остался здесь.