С тех пор как в пространстве корабля заработал «Заячий парк», малыш, прежде готовый липнуть к опекуну круглые сутки, менялся на глазах. Теперь, едва разомкнув веки, он устремлялся играть, и до самого обеда или сна кроличьего следа было не сыскать. У Цэнь Сюньчжи даже возникло смутное ощущение, будто его бессовестно обделили вниманием.
Он пару раз заглядывал в игровой комплекс. Сделано всё было с нескрываемым размахом — вложенных средств явно никто не считал. К тому же площадки проектировались исключительно под замашки вислоухих кроликов: даже если потом демонтировать конструкции с борта, повторно их вряд ли где применишь.
Пэй Ань к подобным практичным соображениям относился с абсолютным равнодушием:
— Да пустяки, средства позволяют. Главное, чтобы дитя радовалось.
Цэнь Сюньчжи лишь безмолвно воззрился на него.
«Что ж, ладно. Не понять мне забав богачей».
Впрочем, имелись и плюсы. Долгое скитание в глуши бескрайнего космоса легко провоцировало клаустрофобию. Игровой парк прекрасно отвлекал детвору и помогал коротать часы, уберегая от душевных невзгод.
Увидев своего опекуна, Сяо Ю несказанно обрадовался и тут же попытался затянуть мамочку с собой на «Пу-пу-поезд» — паровозик, пускавший клубы прохладного водяного пара.
Аттракцион изначально рассчитывался на совместное катание взрослых и малышей, так что при желании Цэнь Сюньчжи вполне мог бы усесться рядом. Но желания он, признаться, не испытывал совершенно.
Вежливо отклонив предложение, генерал-майор мгновенно нашёл замену:
— Хьюс, составь компанию карапузу.
Доктор, беспечно подпиравший стенку и поджидавший чужого конфуза, опешил от эдакого поворота.
— А? — Он с искренним изумлением указал пальцем себе в грудь. — Я?!
— Именно ты, — кивнул Цэнь Сюньчжи.
Не успел врач и рта открыть, как кроличья парочка с обеих сторон вцепилась в его ладони и потянула к вагончикам:
— Ну пойдёмте, дядя, пойдёмте! Там ужасно весело!
С видоизменившимся, полным скорбного героизма лицом доктору пришлось уступить.
... Впрочем, ликование захлестнуло его куда быстрее, чем ожидалось.
Едва паровозик зашёл на четвёртый круг, усевшийся в рядок Сяо Ю шепнул Маньмань:
— Сестрица, мне что-то надоело.
— Мне тоже, — кивнула девочка. — Хочу на машинки.
Сидевший позади Хьюс мёртвой хваткой впился в плечи обоих зайчат и, жутковато ухмыляясь, прорычал с наигранным ласковым нажимом:
— Но-но! Ещё кружочек с дядей!
Крольчата сжались: «QAQ!!»
Наблюдавшие со стороны взрослые дружно лишились дара речи.
Цэнь Сюньчжи с чувством глубокого сочувствия отвёл взгляд и столкнулся с Цзи Ю, чьи глаза сияли неукротимым блеском. Генерал-майор этот сияющий взор прекрасно знал: стоит Сяо Ю зажечь в зрачках эдакие звёздочки, значит, сейчас последует нижайшая просьба.
— Выкладывай сразу, — произнёс он.
Цзи Ю кивнул и коротко метнул взгляд на стоящего рядом Пэй Аня:
— Чжичжи, у Анни возникла одна идея... Не знаю, одобришь ли ты.
— Какая?
— Можно снять небольшой ролик с малышом Юем и его сестрёнкой, как они резвятся в парке? Не для коммерции, скорее как социальное видео против расовой дискриминации.
— Считаю это неуместным, — отрезал Цэнь Сюньчжи без колебаний.
Его крольчонок оставался тайной, которую следовало тщательно оберегать, и выставлять ребёнка напоказ перед лицом общественности выглядело безумием. Он прекрасно знал, на что способны сетевые ищейки: стоит дать Сяо Ю мелькнуть в кадре, и уже наутро раскопают, что малыш — нелегально ввезённый в Сайсеналин контрабандный товар, скрываемый группой заговорщиков.
Феникс хлопнул стеклянно-прозрачными глазами:
— А если снято будет исключительно со спины?
Цэнь Сюньчжи по-прежнему находил это рискованным. Поди угадай, не станут ли диванные сыщики изучать запись через лупу или раскадровывать посекундно.
Цзи Ю перевёл взгляд на режиссёра, и Пэй Ань тут же подхватил:
— Если даже со спины не подходит, я могу сделать ролик полностью силуэтным.
Цэнь Сюньчжи замолчал. Режиссёр Пэй оказал им неоценимую услугу: без привезённого им императорского дипломатического пропуска и корабля «Чёрная Муза» вырваться из Федерации с такой лёгкостью они бы ни за что не смогли. Обычная просьба о съёмке, да ещё и без демонстрации лица...
Пэй Ань задумчиво побарабанил пальцами по колену и вдруг хлопнул себя по бедру:
— Осенило! Как насчёт того, чтобы генерал-майор вошёл в кадр вместе с малышом?
Цэнь Сюньчжи молча воззрился на него.
«Ты сам-то соображаешь, что несёшь?»
Эта нелепая логика — мол, одного Сяо Ю нельзя, а стоит приплести самого генерал-майора, так сразу станет можно — неимоверно напоминала замашки паршивца Флаши.
Пэй Ань и сам ощутил прореху в рассуждениях:
— Тьфу ты, тоже мимо... Ладно, соображу что-нибудь ещё...
— Снимайте со спины, — вздохнул Цэнь Сюньчжи. — Но у меня несколько условий.
Пэй Ань охотно кивнул:
— Излагай.
— Первое: я не являюсь опекуном Маньмань, так что этот вопрос нужно согласовать с её приёмной матерью. Второе: если Сяо Ю появится в кадре, на него придётся надеть маску или шлем.
— Что ещё?
— И последнее, — добавил Цэнь Сюньчжи. — Я хочу, чтобы его переодели девчушкой. Это запутает следы и сведёт к минимуму вероятность разоблачения.
Цзи Ю не сдержал смешка:
— Значит, крольчонок тоже превратится в кроличью сестрёнку.
Улыбка Пэй Аня приобрела лукавый оттенок:
— Дело за малым! В чём в чём, а в костюмах у меня недостатка нет. Какую хочешь? Пышное бальное платьице? Принцессино? Сарафанчик? Или в клеточку?
Цэнь Сюньчжи поперхнулся словами:
— Господин Пэй, смею надеяться, вы понимаете... Моё предложение обусловлено вовсе не желанием нарядить его в юбку...
— Понимаю-понимаю, — сочувственно закивал Пэй Ань. — Суровая необходимость!
Цзи Ю поддакнул:
— Исключительно в целях безопасности, полностью поддерживаю!
Цэнь Сюньчжи безнадёжно умолк.
* * *
Заместитель председателя суда Чэн своего согласия на съёмку Маньмань не дала, так что всю тяжесть главной роли пришлось взвалить на хрупкие плечи Сяо Ю.
«Чёрная Муза», будучи личным кораблем Пэй Аня, была обустроена по последнему слову кинематографической моды: гримёрка, костюмерная, съёмочный павильон, монтажная — полный производственный цикл. Очевидно, съёмки на борту проходили далеко не впервые.
Следуя инструкциям Цэнь Сюньчжи изменить ребёнка «до полной неузнаваемости», Пэй Ань выбрал для Сяо Ю парик и наряд. Вместо родных тёмных шелковистых волос голову малыша украсила золотистая кудрявая шевелюра с двумя задорными хвостами: слева красовалась заколка-арбузик, справа — виноградная гроздь. Что до платьица, выбор пал на разноцветную полосатую футболку под нежно-голубым джинсовым сарафаном.
В трёх-четырёхлетнем возрасте половые различия у детей и без того сглажены, а уж с очаровательными чертами Сяо Ю, кудрявым париком и в юбочке он превратился в сущую малышку.
Обожавший милые вещицы Феникс всплеснул руками и прижал ладони к щекам:
— Живая куколка!
Хьюс ехидно взъерошил ему волосы:
— Надо же, Цзюцзю, и ты дожил до дня, когда называешь куколкой кого-то другого.
Прежде маленькой птичке и самой приходилось безотказно исполнять роль живой модели в бесконечных примерочных играх. Теперь же эта участь постигла кролика.
Маньмань, хотя и не попала в кадр, ничуть не огорчилась — она с восторгом купалась в море пышных нарядов, примеряя их один за другим. Сказочно богатый и щедрый дядя Анн прямо сказал: бери всё, что приглянется. Кстати, наряд, красовавшийся на братике, подобрала именно она.
... А, хотя постойте. Нынче он временно стал «сестрёнкой»?
Задуманный Пэй Анем ролик не требовал от ребёнка наигранной актёрской игры или заучивания реплик — все пояснения предполагалось наложить титрами на монтаже. Главное, что требовалось поймать в объектив, — беззаботные мгновения, когда Сяо Ю резвится на площадках, создавая ощущение полной гармонии между крохотным существом, рукотворным аттракционом и природой.
Вислоухие кролики — раса кроткая, смышлёная и добродушная. Из-за слабой способности к самообеспечению они нуждались в заботе других видов, и во многих уголках галактики их принимали с распростёртыми объятиями.
Именно поэтому жестокие законы Федерации Сайсеналин, наложившие строжайший запрет на въезд вислоухих кроликов в свои пределы, всегда вызывали недоумение и протест у межзвёздного сообщества. Век за веком неравнодушные представители иных миров неустанно выступали против дискриминации, отстаивая право каждого вида на равное существование.
Режиссёр Пэй ежегодно выпускал самые разные социальные ролики — от защиты одиноких стариков и поддержки малообеспеченных детей до привлечения внимания к редким заболеваниям. Получив от императрицы просьбу вывезти из Федерации двух крольчат, Пэй Ань мгновенно почуял вдохновение: идеальная возможность совместить полезное с прекрасным.
На данный момент съёмочная команда набрала достаточно кадров с веселящимся на аттракционах малышом. Не хватало лишь финального аккорда.
— Генерал-майор, без тебя всё-таки не обойтись, — добавил режиссёр. — Лика показывать не придётся, нужна только рука.
Цэнь Сюньчжи вопросительно приподнял бровь.
* * *
Финальная сцена разворачивалась на рукотворном холме. Маленький кролик сидел спиной к объективу среди буйного цветения, подперев пухлыми ладошками подбородок, и с тоской взирал на угасающий в голографическом небе закат.
Сгущались сумерки, а крольчонку некуда было идти.
Отыщется ли хоть кто-нибудь... Пожелает ли хоть одна живая душа забрать малыша домой?
Перед началом записи режиссёр объяснил ребёнку задачу, слегка переживая, сумеет ли кроха проникнуться замыслом.
Однако едва зажёгся софит, выяснилось: Сяо Ю вовсе не требовалось «играть».
Стоило ему усесться на траву, как в памяти сам собой всплыл любимый склон на родной планете Пушистый Шарик и семнадцать цветков пурпурной люцерны, за которыми он так бережно ухаживал. Один стебелёк когда-то раздавил Пятый брат...
А потом его забрали, и вернуться назад было уже не суждено.
Как там его цветы? Продолжают ли цвести оставшиеся шестнадцать?
Живы ли чета Вислоухих Кроликов, которых больше нельзя звать папой и мамой, братья и сёстры?
Помнит ли хоть кто-нибудь о Сяо Ю?
Искусственный ветерок едва заметно трепал пряди на макушке малыша, а искусственный небосвод парка медленно, словно неохотно, погружался в густеющий вечерний сумрак.
Крохотный ребёнок всё так же сидел среди травы, обняв колени и уставившись на тающие в небесах алые полосы.
Никто не спешил к нему. Никто не пришёл, чтобы увести его за собой.
Тьма подступала ближе, непроглядные сумерки готовы были без остатка поглотить одинокого крольчонка.
Так и не дождавшись помощи, дитя сжалось в комочек, и длинные ушки печально повисли вдоль спины.
Беспросветная ночь накрывала мир.
Но ровно за мгновение до того, как последний луч солнца потонул за горизонтом, перед ребёнком возникла рука.
Это была невероятно изящная кисть — со строгими тонкими пальцами, прорисованными суставами, отмеченная давними шрамами, но исполненная затаённой силы.
Ушки крольчонка настороженно вздрогнули. Он не откликнулся сразу — напротив, боязливо подался назад.
Однако протянутая ладонь не исчезла. Она зависла в воздухе, застыв в кротком ожидании.
Минуло немало времени, прежде чем робкое созданьице наконец набралось храбрости. Выпростав крохотную ручонку, ребёнок несмело прикоснулся к человеку.
А взрослый не торопил его — словно поджидал осторожно выползающую из раковины улитку. И лишь когда детские пальчики вцепились в его фалангу, он нежно и неторопливо обнял ладошкой маленькую ручку.
Он поднял кроху на ноги, повёл сквозь густые заросли цветов, спустился с холма, вызволяя из трясины тоски.
Большая рука бережно сжимала маленькую.
Наступила ночь, но никто из них больше не останется в одиночестве.
Они больше никогда не будут одни.
Кадр погас.
* * *
—... Идеально, — с глубоким удовлетворением произнёс Пэй Ань, пересматривая рабочий материал. Взыскательный мэтр, славившийся въедливостью, едва ли не впервые за карьеру позволил себе произнести это слово. — Задумка, картинка, эмоция — именно то, о чём я мечтал.
Он тепло улыбнулся:
— Благодарю за содействие обоих господ Цэней.
Прижавшийся к груди мамочки ушастый актёришка моргнул, смахивая с длинных ресниц оставшуюся слезинку.
«Обоих господ Цэней? Но ведь кроме мамочки есть ещё...»
«Ой! Я ведь тоже Цэнь! Я тоже господин Цэнь, прямо как мамочка!»
Капелька слезы ещё трепетала на кончиках ресниц, а на личике малыша уже расцвела сияющая улыбка.
Пэй Ань окинул команду режиссёрским взглядом и скомандовал по привычке:
— Съёмки окончены! Всем отдыхать. Проснётесь — и мы уже на месте.
Зайчонок едва слышно шепнул опекуну:
— Мы прилетим на новую звезду?
Цэнь Сюньчжи аккуратно снял с него парик, разглаживая растрепавшиеся тёмные вихры и мягкий пух на ушках:
— Да.
В глазах крохи вспыхнул восторг. Манящие далёкие миры, о которых он грезил и которые покоились в бесчисленных световых годах, вот-вот окажутся на расстоянии вытянутой руки.
Все разошлись по каютам готовиться к стыковке.
И никому даже в голову не пришло заглянуть в самый нижний грузовой трюм корабля, где в узкой щели между кофрами безмятежно похрапывал незваный пассажир. Сдавленное пространство ничуть не умаляло его богатырского сна: бедолага даже умудрялся устроиться поудобнее, переворачиваясь с боку на бок и тихо сопя. Беспечные люди везде найдут причину для счастья — видать, в этом и кроется главный секрет их житейской радости.
«Чёрная Муза», рассекая космический мрак, неслась вперёд, оставляя за собой едва заметный мерцающий след.
А впереди уже маячила конечная цель: Квадрант Альфа, Первая Человеческая Империя.