— Сяо Цзю? — переспросил Цэнь Сюньчжи, не веря своим ушам. — Ты связывался с Сяо Цзю?.. Вы что, до сих пор общаетесь?
— А как же, — Хьюс недовольно фыркнул. — Между прочим, за все эти годы он оказался самым послушным и толковым ассистентом из всех, кого я встречал. Мы регулярно списываемся и делимся врачебным опытом. А вот ты — бесчувственная чурка. Цзюцзю сотню раз спрашивал, как твои дела и почему ты совсем перестал ему писать.
— Я... вообще-то, я занят. Я работаю, — опешил Цэнь Сюньчжи.
— Работает он, — Хьюс с нарочитым сарказмом взглянул на хронометр. — И именно поэтому возвращается домой на два стандартных часа раньше окончания смены?
* * *
Поняв, что еще немного — и затянувшуюся шутку ему не простят, доктор поспешно сменил тон:
— Ладно-ладно, к делу. Я подробно описал ему симптомы обоих малышей и то, как на них влияет пушистая трава. Он убеждён, что детей нужно осмотреть лично.
— Но как? — Цэнь Сюньчжи нахмурился. — Ты говорил, что при необходимости сможешь вывезти крольчат за пределы сектора, но это слишком рискованно. К тому же Санкс, этот старый...
Заметив боковым зрением, что ушастый малыш с любопытством прислушивается к разговору взрослых, Цэнь Сюньчжи осекся и на лету сменил формулировку:
— Санкс в последнее время развел бурную деятельность. Требует реорганизации и слияния Пограничной инспекции, наворотил кучу дряни... Теперь даже обычный досмотр на въезде и выезде из Федерации ужесточили до предела.
При упоминании Санкса даже у Хьюса скривились губы. Он без зазрения совести закончил непроизнесённую брань за друга:
— Ненормальный ублюдок.
Цэнь Сюньчжи тут же прикрыл ладонью длинные ушки малыша и строгим взглядом припечатал врача к месту.
Хьюс виновато высунул язык:
— Извини, малыш, забыл про манеры.
Повернувшись к Цэнь Сюньчжи, он продолжил:
— Командующий, не стоит мыслить шаблонами. Если гора не идёт к Магомету, то гора сама придёт к нему.
Цэнь Сюньчжи замёрз на мгновение:
— Сяо Цзю приедет сюда?
Хьюс утвердительно кивнул.
— По частным каналам? Или это будет официальный государственный визит?
— Разумеется, частный! При официальном визите за каждым шагом следит толпа дипломатов. Или ты хочешь, чтобы они припёрлись к тебе домой прямо с объективами межгалактической трансляции?
Цэнь Сюньчжи промолчал, признавая правоту собеседника.
Он мысленно оценил план Хьюса — лучшего выхода действительно не найти. Но сердце всё равно полнилось тревогой.
Цэнь Сюньчжи тяжело вздохнул:
— А этот парень точно справится?
— Эй, не умаляй его возможностей! Ты что, забыл, на что он способен? — Хьюс ткнул пальцем сначала в себя, затем в друга. — Цзюцзю — не беспомощный смертный вроде нас с тобой. Он — всемогущая божественная птица.
Пока взрослые вели беседу, маленький кролик слушал их с нарастающим испугом.
Хьюс заметил это и озадаченно почесал затылок:
— Что такое, малыш? Ты чего перепугался?
— Цзю... — голос ребенка прозвучал тихо, словно писк котёнка. — Это... Девятая сестра Сяо Ю?
Пятый брат и Девятая сестра числились в личном списке малыша как самые главные обидчики. Воспоминания о них были полны страха, и Сяо Ю инстинктивно вжался в своего опекуна.
Цэнь Сюньчжи тоже на миг растерялся, а затем догадался: раз Сяо Ю звал Чэн Маньмань «сестрой Сяо Ци», значит, в кроличьем семействе действительно была и девятая по старшинству девочка. И, судя по реакциям ребенка, в отличие от Маньмань, эта сестра лишь обижала его.
Подавив вспышку раздражения на неведомую задиристую крольчиху, Цэнь Сюньчжи мягко погладил малыша по загривку. Он слышал от знакомых кошатников, что легкий нажим в этой зоне помогает зверушкам расслабиться.
Сработало ли научное объяснение, или на крольчонка так подействовал сам факт поддержки, но дрожь в маленьком тельце постепенно улеглась.
Перехватив выразительный взгляд Цэнь Сюньчжи, Хьюс поспешно вмешался:
— Нет-нет, малыш! Сяо Цзю, о котором мы говорим — это не твоя сестричка. Это наш старый друг.
Сяо Ю моргнул:
— Друг?
— Ага, — улыбнулся доктор. — Он очень любит детей. Вот увидишь, вы обязательно подружитесь.
Хьюс понизил голос до таинственного шепота, будто выдавал величайший секрет Вселенной:
— Между прочим, он... настоящий Феникс!
Сяо Ю, выросший на Планете Пушистый Шарик и видевший только представителей своего рода да сайсеналинцев, впервые слышал это слово.
Малыш склонил головку и старательно повторил:
— Фен... икс? А кто это?
— Очень красивая и очень сильная птичка.
Что такое птичка, крольчонок знал.
Он скрестил большие пальцы на ручках, а остальными замахал, изображая крылья:
— Птичка! — воодушевленно пискнул Сяо Ю. — А её можно подержать в ручках? Сяо Ю будет осторожно, птичке не будет больно!
Хьюс не удержался от смеха:
— Прелесть моя, он может принимать человеческий облик, прямо как ты. Впрочем, если попросишь показать пернатую форму, не думаю, что он откажет. Я вот до сих пор помню, как твой ма... э-э, то есть как Сюньчжи впервые увидал его в виде птицы...
Сяо Ю перевел взгляд на опекуна.
Цэнь Сюньчжи сначала наградил доктора уничтожающим взглядом за оговорку с «мамочкой», но по мере того как звуки воспоминаний оживали в памяти, его взор смягчился. Это было теплое, светлое время.
Ребенок уже научился угадывать эмоции своего опекуна: такой спокойный и ласковый взгляд означал, что тот, о ком они говорят, действительно очень дорог Цэнь Сюньчжи.
А в детском понимании «дорог» — значит, хороший друг!
Выходит, совсем скоро он встретит ещё одного близкого друга опекуна, помимо доктора?
Друга-птичку.
Интересно, прилетит ли эта птичка, чтобы сесть на плечо опекуна и запеть звонкую песню? Малыш пока не мог до конца уложить в голове, что птица способна превращаться в человека.
Крольчонок не догадывался, насколько знатен будущий гость, какими колоссальными возможностями обладает и что способен сделать для него и его сестры. Все эти взрослые вещи не имели для ребенка никакого значения.
Он знал главное: если этот человек нравится опекуну, значит, Сяо Ю тоже его полюбит.
И в маленьком сердце зажглось радостное предвкушение встречи с пернатым другом.
* * *
В эти дни обоим крольчатам приходилось несладко: они не могли спрятать свои длинные ушки. В целях безопасности, пока Цэнь Сюньчжи был на службе, малыши практически не покидали дом. Они смотрели мультфильмы, играли, вместе с КФС готовили разные вкусности.
Маньмань обычно долго спала после обеда. Пока сестра отдыхала, Сяо Ю отправлялся вместе с роботом-дворецким в сад.
КФС ухаживал за обычным палисадником, а малыш хозяйничал в секретном саду, где росла пушистая трава.
Впрочем, особо трудиться ему не приходилось. Стоило крошечной фигурке появиться на пороге секретного сада, как пушистая трава припадала к земле и взволнованно шелестела:
— А-а-а! Зайчонок пришел!
— Малыш, миленький, погладь меня первым!
— Эй, ты чересчур навязчива, как подозрительная тетка!
— Крошка, ты наконец-то здесь! Я так скучала!
— Один день разлуки — что три года! Зайчонок, ты знаешь, что значит эта поговорка?
— Подвинься! Ты заслоняешь мне малыша!
Поначалу Сяо Ю пугался такого буйного восторга. Но ребенок, лишенный в раннем детстве тепла, просто не мог устоять перед искренней любовью. Теперь ему очень нравилось сидеть в секретном саду, слушать шелест стеблей и болтать с растениями — в основном, конечно же, об опекуне.
Чем больше времени он проводил среди них, тем мягче и ровнее становилось свечение пушистой травы. Прежняя болезненная, отчаянная тяга, напоминавшая порыв мотыльков к огню, постепенно угасала.
Вполне возможно, эти стебли станут первой пушистой травой во всём секторе Сайсеналин, которой удастся полностью исцелиться.
Маленький кролик даже не подозревал, какой великий подвиг совершает. Он просто сидел в своем специальном детском креслице, обнимая стеклянный сосуд с тремя ростками.
Как-то КФС спросил, не стоит ли пересадить ростки в грунт к взрослым растениям. Но когда Сяо Ю передал это предложение малышам-росткам, те решительно воспротивились.
— Не хочим! Категорически не хочим! Они странные...
— Зайчик, мы хотим спать рядом с тобой каждый день. Поставь нас на тумбочку у кровати, разве так не лучше?
— Уа-уа! Зайчик, мы не любим взрослых! Мы хотим быть с тобой, мы ведь тоже маленькие!
Крольчонок оказался в затруднительном положении и развёл руками перед роботом:
— Росточки не хотят.
КФС погладил его по длинным ушкам:
— Ну ладно, пусть остаются с тобой.
Эти три ростка попали сюда из лаборатории Хьюса, тогда как взрослые кусты уже несколько лет росли в саду Цэнь Сюньчжи.
Растения не переносили друг друга. Взрослые кусты безумно ревновали ростков к малышу, ведь те могли находиться рядом с крольчонком круглые сутки. Из-за этого ростки и кусты постоянно переругивались через стеклянную стенку сосуда, используя самые разнящиеся интонации:
— С какой стати зайчонок таскает вас с собой?
— Потому что мы маленькие! А маленькие — самые милые! Бе-бе-бе!
— Ха! Козявки! Да когда мы были молодыми, вы ещё даже в проекте не значились!
— Вы просто завидуете! Но завидовать бесполезно, Зайчик любит нас больше всех!
И всё в таком духе.
Сяо Ю сидел в креслице, подперев щеки кулачками, и не знал, какую сторону принять. Стоило ему заступиться за одних, как споры вспыхивали с новой силой: растения требовали немедленно решить, кого же маленький кролик любит сильнее.
Прямо как сестра Маньмань и брат Фуфу.
Малыш вздохнул.
Оказывается, когда тебя окружают такой огромной, невероятной любовью — это тоже ужасно тяжелая, хотя и сладкая ноша.
В этот момент чуткие ушки крольчонка уловили шум подъезжающего к дому транспорта.
И это была не левитирующая машина опекуна.
Ребенок выбежал во двор. КФС тоже засёк визитёра, поэтому отложил лопату, вымыл манипуляторы и взял малыша за руку.
Ворота распахнулись, и перед ними предстало нечто пестрое, совершенно непонятной формы — с трудом подпадающее под определение «автомобиль».
Упитанный корпус махины развернулся. Это оказался логистический робот, похожий на упитанного снеговика с кошачьими ушками.
Глаза робота вспыхнули красным светом. Он похлопал себя по круглому животу, панель на брюхе отъехала в сторону, открывая ровные ряды коробок.
Робот-снеговик вытащил посылки из своего нутра, сменил красный свет глаз на зеленый и запел на всю улицу:
— Бип-бип-бип! Господин К., ваш заказ из торгового центра Маоси доставлен! Пожалуйста, распишитесь! Бип-бип-бип!
«Господин К.» было сетевым псевдонимом КФС.
Робот-дворецкий изумился:
— Но я ничего не заказывал.
Он опустил взгляд на Сяо Ю. Малыш ответил столь же недоуменным взглядом.
Крольчонок ещё не освоил премудрости покупок через сеть, так что заказ сделал не он. Цэнь Сюньчжи никогда не занимался подобной бытовой мелочевкой, значит, и не он тоже.
Может, это Маньмань или её родители?
— Бип-бип-бип! Уважаемый клиент, заберите посылки! Сяомяо нужно спешить к следующему покупателю! Бип-бип-бип!
Хоть КФС и сам был роботом, этот беспрерывный «бип-бип» начал его раздражать. Устаревшие модели с примитивным ИИ — это просто сущее наказание.
Коробок оказалось больше десятка. Сяо Ю проявил инициативу и с пыхтением прикатил маленькую тележку.
КФС сложил посылки на дно, а сверху усадил малыша.
— Бип-бип-бип! Благодарим за покупку в торговом центре Маоси! Покупки через сеть — выбирайте Маоси! Доставка в тот же день! Бип-бип-бип!
Кошачьеголовый снеговик наконец убрался вместе со своей трескотней докучать следующим жителям.
КФС покатил тележку с крольчонком к дому, на ходу просматривая наклейки на коробках:
Мужская одежда.
Последняя модель ПАДД.
Кофе.
Снова мужская одежда.
Лосьон после бритья.
Прикроватная лампа.
Винтажный граммофон.
* * *
КФС озадаченно хмыкнул, и его внезапно осенило:
— Я понял!
Малыш, сидевший среди коробок, задрал головку.
КФС кивнул, подтверждая собственные мысли:
— Это прислал господин Бянь.
Из обрывков разговоров КФС и частых проклятий Хьюса крольчонок уже знал имя своего папы.
Фамилия Бянь, имя Линьсун, мужчина, сайсеналинец, должность — Председатель совета Федерации.
Хотя ребенок понятия не имел, что означает эта должность.
Судя по тону КФС, сочетавшему почтение и страх, папа был очень важным и могущественным человеком. Но если верить лютой ненависти доктора Хьюса, папа являлся плохим человеком, особенно по отношению к опекуну.
Это повергало малыша в полное смятение.
Во время их первой встречи в цветочной лавке, а затем дома и на фестивале в парке, папа казался очень мягким и добрым.
К опекуну он относился с нежностью, виной и трепетной осторожностью, а к самому крольчонку — с тёплой лаской.
Маленький Сяо Ю не знал выражения «любить всё, что дорого любимому человеку».
В трёхлетнем мире ребенка всё делилось на чёрное и белое, а люди — на плохих и хороших.
Торговцы кроликами и холодные экипажи на звездных кораблях были плохими.
Опекун и его друзья — хорошими.
Так к какому же лагерю принадлежит папа?
КФС, не замечая терзаний малыша, остановил тележку у дверей склада.
Ребенок догадался, что дальше ехать нельзя, и протянул ручонки, просясь на ручки.
Робот-дворецкий подхватил его и усадил на свой сгиб локтя, а правой рукой нажал на скрытую панель на дверной раме.
Сяо Ю обнял его за шею. Раздался легкий щелчок, и из гладкой стены выдвинулся маленький ящичек.
Внутри лежал предмет, которого крольчонок раньше никогда не видел: обычный металлический ключ.
В век межзвёздных перелетов большинство дверей оснащались электронными замками — не то что развитый Сайсеналин, даже на диком Пушистом Шарике не пользовались механическими ключами. То, что в доме Цэнь сохранился такой анахронизм, казалось почти невероятным.
Сяо Ю с любопытством наблюдал, как КФС вставил ключ в скважину и повернул его. Дверь со щелчком отворилась — прямо как в фокусе!
КФС включил свет. Склад был завален нераспечатанными коробками, выстроившимися в настоящие картонные горы.
Всё это — подарки, которые Бянь Линьсун присылал Цэнь Сюньчжи за долгие годы.
Цэнь Сюньчжи не открыл ни одной. Он даже не смотрел на них, просто отдавал КФС с указанием выбросить или отдать на благотворительность.
И Бянь Линьсун прекрасно об этом знал.
Но господина председателя не смущало, что его подарки пылятся и гниют в тёмном углу. Желание искупить вину, угодить, попросить прощения было его личным выбором. А право Цэнь Сюньчжи — отвергать всё это.
На самом деле он вовсе не хотел выглядеть так навязчиво. Просто великий лидер Федерации, непоколебимый перед лицом целого мира, абсолютно не знал, как вести себя с единственным человеком, перед которым был виноват и за которого отчаянно переживал.
Маленький Сяо Ю не понимал сложных взрослых отношений. Его внимание привлекло кое-что другое.
К металлическому ключу была прикреплена крошечная подвеска.
Спиральная серёжка.
Серебряная, спиралевидной формы. При повороте ключа она таинственно мерцала, будто скрывая вход в далекий и тайный мир.
Ее форма показалась малышу невероятно знакомой. Словно он уже где-то её видел.
Где же?..
Папа! Он видел её у папы!
Глазки ребенка вспыхнули.
В тот день на фестивале, когда опекун съездил папе по лицу, тому выпал редчайший шанс покатить инвалидную коляску.
Крольчонок тогда сидел на руках у опекуна и рассматривал незнакомца. Чтобы не быть узнанным, Бянь Линьсун надел шляпу и маску, скрывавшие синяк на щеке.
Лица было почти не разглядеть, поэтому взгляд малыша приковало кое-что блестящее в его ухе.
Точно такая же серебряная спираль, как на этом ключике.
Или, может быть... это была «пара» сережек?