Едва рассвело, обеспокоенный KFC вновь направился к спальне Цэнь Сюньчжи.
С тех пор как господин председатель со скандалом покинул дом, Сюньчжи заперся у себя и не подпускал никого, кроме маленького вислоухого крольчонка.
Как только взрослый и ребёнок вместе погрузились в сон, всплески ментальной энергии в комнате приняли небывалую силу.
Доктор Хьюс предположил, что у Цэнь Сюньчжи случился тяжёлый приступ посттравматического синдрома, а Сяо Ю каким-то образом оказался втянут в его ментальное поле и проник в чужой кошмар.
Самое удивительное — войдя в резонанс, их ментальная энергия образовала плотный барьер, полностью отрезав спальню от внешнего мира, словно запечатав её изнутри.
Остальные не могли пробиться внутрь: как ни стучали, как ни звали, разбудить погружённых в глубокий сон не удавалось.
Ментальная сила малыша была крайне необычной. Если не считать способности общаться с растениями, на людей он обычно никак не влиял.
Но для Цэнь Сюньчжи кроха стал настоящим спасением.
За долгое время привязанности и заботы способность Сяо Ю успокаивать своего опекуна достигла невероятной силы. На этот раз приступ Сюньчжи оказался настолько тяжёлым, что привёл к невозможному: представители двух абсолютно разных рас в экстремальных условиях сформировали нерасторжимую ментальную связь, подобную родственным узам.
Подобная родственная связь действительно встречалась у некоторых видов Человеческой Империи. А поскольку родная планета вислоухого кролика находилась именно в том секторе, они, похоже, стали тем самым уникальным исключением на миллиард.
Ни капли общей крови, разные расы, да и сама их встреча — чистая случайность.
Но им суждено было стать настоящей семьёй.
Домочадцы не подозревали о возникновении ментальных уз и не знали, что такой процесс требует огромных сил и времени. Они лишь с тревогой считали часы: отец и сын спали без просыпа двое суток.
Если бы трикодер не показывал, что все жизненные показатели в норме, их давно бы отправили в реанимацию.
Когда обитатели дома уже готовы были впасть в отчаяние, наконец вернулся Феникс.
Он не стал ломиться в дверь, а лишь поднял ладонь, ощущая сквозь преграду новое, ещё нестабильное ментальное поле.
На кончиках его пальцев вспыхнула бледная золотистая искорка и, подобно птичке с веточкой в клюве, бесшумно скользнула внутрь помещения.
Мгновение спустя золотой свет вернулся и угас.
Глядя на взволнованные лица, Цзи Ю улыбнулся:
— С ними всё в порядке, не переживайте. Ещё немного... Думаю, к завтрашнему дню оба очнутся.
Доктор Хьюс погладил бороду:
— Цзюцзю, так почему они впали в такое беспамятство?
— Ты угадал, — ответил Цзи Ю. — Они формируют ментальную связь. К тому же зайчонок сработал как маленький лекарь: он врачует старые раны Сюньчжи.
Робот-дворецкий изумлённо мигнул индикаторами:
— Старые раны? В ментальной сфере? Выходит, если лечение пройдёт успешно, молодой господин сможет... сможе-ет?!
— На ноги он сразу не встанет, но это прекрасное начало, — в янтарных глазах Феникса проскользнули искорки радости. — С помощью малыша Сюньчжи обязательно поправится.
Старый робот-слуга едва не заплакал от счастья.
С самого дня своей активации он был верным помощником Цэнь Сюньчжи. Изготовленный по индивидуальному заказу, он принадлежал только ему. Все эти годы робот изо дня в день делал всё возможное с единственной целью — чтобы хозяин хоть немного улыбнулся.
Сам он справиться не смог. Но с появлением маленького кролика на вечно безучастном, измученном лице Цэнь Сюньчжи наконец затеплилась жизнь.
KFC не раз представлял, как прекрасен должен быть его безупречно красивый хозяин, когда улыбается. И когда увидел это наяву, понял: искренняя улыбка, рождённая из любви, превосходит красотой всё цветение мира.
Этим утром бесшумно катящийся на колёсиках робот снова тихонько подобрался к дверям спальни.
Как и предсказывал Феникс, после полуночи бушевавшие внутри ментальные волны окончательно улеглись.
Робот не умел чувствовать ментальные поля, как сайсеналинцы, но он отчётливо видел лицо спящего хозяина.
Цэнь Сюньчжи больше не хмурился и не метался в тисках кошмаров — его дыхание было ровным и спокойным.
Самый мучительный пик посттравматического приступа миновал.
Переведя взгляд на крольчонка, любившего спать, уткнувшись в опекуна, KFC обомлел:
«Э-э-э?!»
Малыш, превратившийся в крохотного зайчонка под действием ореола Священного Древа, снова принял человеческий облик!
Мальчик лежал, прижавшись к мамочке, совсем как в кроличьем обличье. Он был до того крошечным и лёгким, что нисколько не давил на опекуна.
Зайчачьи ушки Сяо Ю всё ещё не спрятались, в отличие от ушек Маньмань, но KFC знал: ни он, ни кто-либо другой в этом доме ничуть не расстроятся.
Эти милые длинные ушки — часть очарования малыша, и никто не вправе лишать его их. Если Федерация Сайсеналин не способна принять вислоухого кролика, они всегда могут уехать. Вселенная бескрайняя, в ней неисчислимое множество звёздных систем — уютный уголок найдётся везде.
Главное, чтобы малыш и мамочка были вместе (ну и робот-дворецкий при них, конечно). А с остальным они справятся.
Мальчик сладко спал, обняв обеими ручонками собственные мягкие уши, будто плюшевую игрушку, и его маленькая грудь мерно поднималась и опускалась в такт дыханию.
Он даже не почувствовал, что робот подошёл к самой кровати. Судя по едва заметной, трогательной улыбке на губах, крохе снилось что-то очень хорошее.
KFC отлично помнил, как малыш впервые появился в их доме — он боялся буквально всего на свете. Засыпая, он сворачивался в плотный крошечный клубочек и вздрагивал от малейшего шороха. Взирая на чужаков глазами, похожими на тёмный ледяной виноград, он испуганно сжимался, готовый вот-вот расплакаться.
Когда же ребёнок перестал бояться и открыл своё сердце?
Может, когда получил семейное имя Цэнь и стал Цэнь Сяою?
Или когда опекун впервые отозвался на ласковое «мамочка»?
А может, ещё раньше — когда во взгляде Цэнь Сюньчжи не осталось ни тени отвращения, лишь тихая, глубокая нежность?
Неважно, в какой именно день и час это случилось, но с тех пор он стал неотъемлемой частью их семьи. Перестал быть одиноким, никому не нужным скитальцем — и превратился в любимого всеми Цэнь Сяою.
* * *
Этот сон выдался неимоверно долгим и ужасно хлопотным! Малыш успел сделать столько всего: познакомиться с совсем молодым мамочкой, по мере сил вмешаться в прошлое, порвать нити неверной судьбы, предотвратить трагическую развязку и исцелить давнюю боль в сердце опекуна. Поистине грандиозный сон!
Очнувшись и вернувшись в реальность, Сяо Ю даже растерялся, увидав перед собой повзрослевшего, статного опекуна, чьё лицо утратило юношескую мягкость.
Но ведь именно таким и был его мамочка!
Цэнь Сюньчжи проснулся раньше, но вставать не стал. Он тихо наблюдал за спящим ребёнком, пока те самые фиолетовые, лучистые глазёнки не распахнулись и снова не уставились на него с безграничным доверием и восхищением.
Никто не смог бы понять, какие чувства захлестнули Цэнь Сюньчжи. Пройдя сквозь вихрь воспоминаний и осознав, как отчаянно этот малыш боролся за него, он ощутил, как в груди закипает давным-давно забытое тепло.
Изболевшееся, казалось бы, намертво омертвевшее сердце снова ожило ради этого крошечного создания.
Малыш прищурился от радости и звонко пожелал доброго утра. Сюньчжи ласково погладил его по голове: да уж, мягкие детские волосы гладить куда приятнее, чем пушистую шерстку.
Стоп... А когда это озорник успел принять человеческий облик?
Сяо Ю ловко оделся, подал одежду опекуну и поспешил позвать Сиси, чтобы тот помог Цэнь Сюньчжи перебраться в инвалидное кресло. В этих привычных хлопотах он давно набил руку.
Позвав помощника, малыш удивлённо огляделся. В доме царила необычайная тишина — за дверью слышалось лишь поскрипывание шасси KFC.
А где же брат Фуфу, маленький птичий друг, сестра Маньмань, дядя-врач, дедушка и бабушка? Все ушли гулять? И почему не взяли его с собой?!
Выехав в коридор в кресле-коляске, Цэнь Сюньчжи нахмурился с тем же немым вопросом. Он повернулся к роботу:
— А где остальные...
Договорить он не успел: над головами прозвучал звонкий хлопок, и их обоих осыпало ярким дождём из конфетти и серпантина.
Зайчонок испуганно вытаращился. Не будь рядом опекуна, он наверняка подпрыгнул бы от неожиданности и куда-нибудь забился. Но пока мамочка рядом, малышу ничего не страшно!
Цэнь Сюньчжи слегка прищурился и прижал замершего кроху к себе. Резкий громкий звук вызвал привычную вспышку дискомфорта у человека с военным ПТСР, но безопасная обстановка помогла быстро взять себя в руки.
И тут из всех укрытий высыпала «пропавшая» компания с букетами и хлопушками.
Флаша и Цзи Ю выступили вперёд и торжественно вручили пышные букеты Сяо Ю и Цэнь Сюньчжи.
А затем все разом воскликнули:
— Поздравляем!
Отец и сын, сжимая в руках охапки цветов, растерянно переглянулись. Что такого произошло, пока они были погружены в сон? С чем их поздравляют?
Феникс подошёл ближе, мягко взял каждого за руку и соединил их ладони в своих.
Полупрозрачный золотистый свет закружился вокруг их пальцев. Сюньчжи привык к проявлениям духовной силы Цзи Ю, а вот Сяо Ю с нескрываемым любопытством уставился на волшебные искорки, порхающие над его ручонкой.
Спустя пару мгновений Цзи Ю отпустил их руки и с улыбкой объявил:
— Ваша родственная связь невероятно крепка и совершенно гармонична!
Оба ошеломлённо замерли. Родственная связь?.. Это ещё что такое?
— Проще говоря, отныне вы связаны сильнее любого кровного родства, — пояснил Цзи Ю и повернулся к Сюньчжи: — Сюньчжи, разве ты не чувствуешь, что ментальное поле утихло? Боль больше не терзает тебя без остановки?
Кроме Феникса, умевшего считывать ментальные структуры, никто не знал, насколько страшными были повреждения Цэнь Сюньчжи. Боль не утихала ни на миг, изнуряя его день за днём, год за годом. Она стала настолько привычной, что он научился просто не замечать её.
Однако проникновение Сяо Ю в его сон подействовало подобно чудодейственному лекарству: малыш выкорчевал давний ядовитый корень, позволив застарелым ранам наконец затянуться.
С этой задачей не смогли справиться ни доктор Хьюс, ни психотерапевт Кристин, ни даже сам Феникс.
Цэнь Сюньчжи и думать забыл, каково это — жить без тупой, изматывающей боли в разуме.
Каково это — снова быть здоровым.
Он сжал крошечную ручонку и взглянул в невинные, чистые глаза малыша. В груди всё дрогнуло.
Все вокруг полагали, что это он, Цэнь Сюньчжи, из доброты спас Сяо Ю от уничтожения, подарив ребёнку уютный дом, новую жизнь и искреннюю заботу.
Но только сам Сюньчжи знал правду: спасаемым — с самого первого дня и до этого мгновения — был он сам.
Его жизнь больше не напоминала стоячее болото. В ней наконец зажёгся свет.
Доктор Хьюс подтолкнул Маньмань за плечо, давая знак, что пора.
Девочка помешкала мгновение, шагнула вперёд и, как учили взрослые, звонко произнесла:
— Поздравляю братика и дядю Цэня с обретением новой жизни!
Сюньчжи опешил, а затем в его глазах, годами скованных льдом, затеплилась и растаяла многолетняя мерзлота.
И правда, новая жизнь.
Встретив друг друга, они оба родились заново.
— Цэнь Сяою.
На этот раз полное имя прозвучало не как грозное предостережение, а необычайно торжественно.
KFC аккуратно принял из их рук пышные букеты.
Малыш привычно уткнулся подбородком в колени опекуна и с восторженно блестящими глазами отозвался:
— Цэнь Сяою на месте!
Уголки глаз Цэнь Сюньчжи тронула мягкая улыбка. Он наклонился и нежно поцеловал ребёнка в лоб:
— Спасибо тебе. Спасибо за всё, что ты сделал для меня.
Это был невесомый поцелуй — словно прикосновение пушинки или снежинки, которая никогда не растает.
Зайчонок замер с улыбкой на губах, ошеломлённо глядя на взрослого.
Спустя мгновение он поднёс крошечную ручонку к лобику и осторожно потрогал поцелованное место. Раз, другой. А потом снова глуповато воззрился на мамочку.
Глядя на эту смешную мордашку, Сюньчжи не смог сдержать улыбки, рассмеявшись самым светлым смехом.
И тут до малыша дошло. Щёки его мгновенно вспыхнули и превратились в два спелых яблочка.
«Мамочка... Мамочка только что поцеловал меня?!»
«Настоящий поцелуй! Самый настоящий!»
«Мамочка впервые в жизни поцеловал своего зайчонка!»
«Теперь я — самый-самый-самый счастливый трёхлетний малыш на всём белом свете!»
Маленький вислоухий кролик твёрдо решил навсегда сохранить память об этом дне.
Впрочем, его опекун — тоже.