И вовсе не потому, что они так уж его любили. Могло показаться, будто Пятый брат — их любимчик, но на самом деле чете Вислоухих Кроликов было одинаково плевать на каждого из своих отпрысков. Каждый год в семье прибавлялось по полтора-два десятка свежих крольчат; прокормить столько ртов — уже задача не из лёгких, где уж тут копаться да выбирать.
В последнем помёте, достигшем трёхлетия и научившемся принимать человеческий облик, помимо Сяо Ю, Пятого брата и Девятой сестры, набралось ровно двадцать малышей. Девятнадцать из них решено было продать. Сяо Ю оказался единственным, кого оставили — и только потому, что он единственный из братьев и сестёр так и не смог обращаться до конца.
Мягкие кроличьи ушки всё ещё бессильно свисали, а пушистый хвостик приходилось прятать под одеждой. В торговых делах подобный изъян сбивал цену и сулил лишние неприятности.
Покупатели, страстно желавшие обзавестись крольчонком, отнюдь не искали лишних проблем — особенно в Федерации Сайсеналин, расположенной на границе Квадранта Гамма и Квадранта Дельта, давнем главном рынке сбыта. Прежде вислоухие кролики пользовались там бешеным спросом: за хорошенького, способного принимать человеческий вид крольчонка отдавали немыслимые суммы, доходившие до ста тысяч кредитных баллов.
Однако век назад Федерация неожиданно внесла их в чёрный список, наложив строжайший запрет на содержание по всему звёздному сектору. С тех пор вислоушек ввозили исключительно контрабандой — под строжайшим секретом, так, чтобы комар носа не подточил.
Неспособность крольчонка полностью скрыть звериные черты почти наверняка отпугивала покупателей из Федерации, что сбивало закупку у торговцев. А случись сбой — не миновать разборок и убытков.
Потому супруги Кролики даже не пытались предлагать Сяо Ю.
Госпожа Вислоухая Крольчиха поманила Сяо Ю к себе.
Мальчик несмело шагнул вперёд под пристальными взглядами братьев и сестёр — кто-то смотрел со вздохом облегчения, кто-то со скрытой завистью. Малыш нервничал. Прежде он оставался в доме невидимкой, до которого никому не было дела, а теперь вдруг оказался в самом центре внимания.
Прижавшись к материнским коленям — неслыханная для него роскошь, — Сяо Ю закусил пальчик и, испуганно хлопая огромными глазами, прислушался к торгу взрослых. Он понимал: старших продают. И пусть они никогда его не любили, он всё равно был привязан к ним. Для совсем маленького крольчонка даже крохи родственного тепла оставались единственным, что у него имелось.
Куда их увезут?
Что с ними станется?
Кто знает...
Посадив в клетки больше десятка крольчат, торговец отсчитал банкноты и вдруг заметил, что оставшийся малыш смотрит на него не мигая.
Изъян в превращении — конечно, минус, но до чего же кроха бел да пригож! Именно так инородцы и представляют себе идеального вислоухого кролика: кроткого, пушистого, беззащитного. Не получится сбыть в Сайсеналин — найдётся другое местечко. Вселенная велика, а спрос на вислоушек есть везде. Настоящий делец всегда найдёт выход.
И хотя на большинстве планет давно отказались от наличных — государства, входящие в Межзвёздный союз, вроде той же Федерации, перешли на виртуальные кредитные баллы, привязанные к личным идентификаторам, — для контрабандистов шуршащие купюры оставались самым надёжным средством: попробуй отследи.
Отсчитав пачку от пухлой стопки, торговец помахал ей перед носом супругов:
— Господин, госпожа, может, и этого уступите?
— Да как-то… — заколебался Господин Вислоухий Кролик. — Сяо Ю ведь…
— Даю сверху, — с небрежным видом торговец бросил ещё три крупные купюры. — Хорошую цену предлагаю.
Увидев деньги, Госпожа Вислоухая Крольчиха расплылась в счастливой улыбке. Сгребя купюры, она без тени сомнения вытолкнула малыша из объятий:
— Забирайте, забирайте!
Бракованный товар, который они уже списали в убытки, ушёл по самой высокой цене. Настоящий подарок судьбы!
На планете Пушистый Шарик, разумеется, жило не одно их семейство — склоны гор и равнины пестрели кроличьими норами. По семь, восемь, десять крольчат в помёте, по два-три пополнения в год — не успеешь оглянуться, как в доме негде яблоку упасть.
А если нечем кормить? Выход один — продать всех до единого. Так поступали все кролики, и никто не усматривал в этом дурного. А уж кем станут проданные детёныши — домашними питомцами или воспитанниками в чужих семействах, — бывших родителей не касалось. Торговать собственным потомством здесь считалось делом привычным и вполне достойным.
И пусть в Федерации Сайсеналин вислоушки числились вне закона, вековые традиции так просто не искоренишь — местное население по-прежнему души в них не чаяло. Малыши, которым везло попасть в Федерацию, обычно оказывались в роскошных условиях. А вот какова судьба тех, кого везли в иные края — вроде Сяо Ю, — оставалось лишь гадать.
Торговец было подумал, не ёкнет ли у родителей сердце, но Господин Вислоухий Кролик лишь решительно хлопнул себя по бёдрам:
— Эх, у каждого дитяти своя дорога! Взрослые дети — чужие заботы!
Оказавшись на руках у чужака, Сяо Ю, казалось, осознал свою участь. Это не казалось ему неожиданностью — скорее, неизбежностью. Он не вырывался и не сопротивлялся, лишь в светло-фиолетовых глазках заблестели слёзы.
Глядя на родителей, увлечённо пересчитывавших купюры, кроха тихо, едва слышно прошептал:
— Мамочка…
— Чего тебе, милый? — оскалилась в улыбке Госпожа Вислоухая Крольчиха, даже не подняв взгляда от денег. — У тебя теперь будет новый дом! Радоваться надо!
Шёрстка на морозно-белых ушках малыша подрагивала вместе со всем его хрупким телом.
— А Сяо Ю… ещё вернётся домой? — спросил он.
Она продала уже три или четыре десятка собственных крольчат; так жили все на планете Пушистый Шарик из поколения в поколение, и прежде она не задумывалась об этом. Но сейчас, глядя на молча плачущего Сяо Ю, не устраивавшего ни истерик, ни криков, она вдруг ощутила странную тяжесть в груди.
Чувство было незнакомым — вероятно, просто объелась за обедом салата из пурпурной люцерны.
Скрыв минутную слабость за сияющим видом, она взъерошила пушок на голове крольчонка:
— Главное — угождай новому хозяину!
Торговец рявкнул на подручных, чтобы те погрузили остальные клетки в машину. Отбытие.
Спохватившись, Господин Вислоухий Кролик окликнул его и ткнул пальцем в Сяо Ю:
— Да, чуть не забыл! Этот малыш уж больно плаксив. Куда бы вы его ни везли, обязательно вколите ему успокоительное. Можно дозу побольше, он же ребёнок, обмен веществ быстрый. Смотрите, не забудьте! Если из-за его рёва вас сграбастают, деньги мы не вернём!
Торговец недовольно буркнул и кивнул.
Спустя мгновение аэромгновение взмыло в воздух и умчалось прочь, провожаемое облегчёнными взглядами оставшихся крольчат.
Грузовой отсек был забит до отказа, поэтому Сяо Ю усадили в кабине. Зажатый между двумя дюжинами дюжих торговцев, крошечный малыш дрожал от страха.
Папа сказал, что он плакса. А ещё папа сказал, что плаксивым крольчатам нужно делать уколы. Толстые, страшные, болючие уколы.
Сяо Ю больше всего на свете боялся уколов.
И потому, хоть родные родители только что продали его чужакам, хоть он и понятия не имел, куда его везут, плакать он не смел.
От резких виражей машины малыша швыряло из стороны в сторону. Зажавшись в щель между сиденьями, он робко цеплялся за обивку и смотрел в окно на стремительно уплывающие поля пурпурной люцерны. Маленьких пурпурных соцветий видно не было, но он легко представлял, как они тянут стебельки, разыскивая его. Они наверняка всё ещё ждут, когда он придёт поласкаться, погладить их и нашептать глупых, но ласковых слов.
«Извините, я не приду», — горько думал кроха.
Когда ласковый весенний ветерок вернётся в следующем году, ему уже не суждено увидеть, как распускаются цветы.
* * *
— Сяо Шици, Сяо Шици, иди к нам!
Сяо Ю растерянно оглянулся и увидел Пятого брата и Девятую сестру.
Пятый держал в руках воздушного змея и ласково улыбался:
— Сяо Шици, хочешь попускать змея?
Девятая поманила его рукой:
— Иди сюда, мы тебя научим!
Малыш, привыкший к их насмешкам и злым строчкам, сначала оробел, но добрый взгляд старших манил его сильнее страха. Он так давно мечтал поиграть с ними, как играли остальные братья и сёстры! Но те лишь дразнили его глупым и слабым и никогда не брали в свою компанию.
Собрав всю свою храбрость в кулак, Сяо Ю подбежал к ним. Братья и сёстры действительно не стали над ним смеяться — они подхватили его под руки с обеих сторон.
А неподалёку сидела мамочка и тепло улыбалась:
— Наиграетесь, зайчики, приходите кушать лакомства!
Кончик носа у малыша взмок, а глазки засияли от счастья. За всю свою короткую жизнь он не помнил дня радостнее…
Крольчонок очнулся от сна.
Сладкий салат из сочной травы, дружная семья, ласковое солнце планеты Пушистый Шарик — всё исчезло без следа.
«Это был просто сон», — тоскливо подумал он.
Только во сне братья и сёстры могли быть так добры к нему. И даже во сне он всей душой стремился к ним.
Сяо Ю открыл глаза, но вокруг царила лишь непроглядная, густая тьма.
Где он? Что это за место?
Так холодно…
Свернувшись калачиком на самой вершине горы из ящиков, Сяо Ю изо всех сил пытался прикрыть ладошками висячие ушки. Но крошечные ручки были меньше ушей и ни за что не могли укрыть их полностью.
Он не знал, куда его везут, — ясно лишь, что не в Сайсеналин. Должно быть, в другое место, где вислоушкам рады больше. Контрабандисты швырнули его в трюм звездолёта, где не было ни единого лучика света. По совету родителей они вкололи ему транквилизатор. Доза была невеликой, но слабенькому малышу хватило, чтобы проспать почти весь путь.
Проснулся он от дикого голода.
Из всего помёта Сяо Ю оказался не только единственным, кто не смог полностью принять человеческий облик, но и самым щуплым от рождения. Личико у него было бледнее, чем у остальных, словно от истощения. Он и обычно-то ел плохо, а сегодня, увлекшись прогулкой к цветам пурпурной люцерны, остался даже без завтрака.
И вот теперь голод терзал его безжалостно.
Так темно. Так голодно. Так холодно.
…И так страшно.
Беспомощный малыш тихонько зарыдал. Разжав ладошки, он обеими ручками обнял себя за плечи и стал робко поглаживать по ручонкам.
Когда он болел, мама забирала его к себе и точно так же гладила по плечам и спинке, баюкая. Тогда боль отступала. В маминых руках ничего не казалось страшным.
Мамочка…
Но где же она? Неужели он больше никогда её не увидит?
Мама ведь любила его. Просто материнской любви было так мало, а детей — так много, что каждому доставались лишь жалкие капли. К тому же деньги мама любила куда сильнее.
Крольчонок зажмурился. Всё равно что с открытыми глазами, что с закрытыми — кругом непроглядная мгла. Зато с закрытыми глазами можно притворяться, будто сон ещё продолжается.
И когда он проснется, он снова окажется дома, среди кучи братьев и сестёр, под плывущими облаками планеты Пушистый Шарик. Новорождённые сестрёнки будут греться в плетёной корзине на солнышке, а старшие братья помогут папе разложить пурпурную люцерну.
И пусть никто в семье его не любит, он всё равно любит их всех.
Да… Малыш Юй просто спит.
Но как бы он ни старался убаюкать себя, слёзы всё равно капали одна за другой. Кроха тихо плакал, продолжая гладить себя по ручонкам.
В конце концов он то ли обессилел от плача, то ли и впрямь убаюкал сам себя.
* * *
В этот самый миг корабль, несущий маленького вислоухого крольчонка, находился менее чем в одном стандартном часе от зоны действия пограничных сканеров Федерации Сайсеналин.
Сотрудники Межзвёздной пограничной инспекции Федерации находились в полной боевой готовности: ни единому контрабандному грузу не суждено было прошмыгнуть мимо них.