Санкс. Сорок лет, председатель Пограничного трибунала. Маленькие, ушлые, вечно прищуренные глазки — казалось, ни одно нарушение во Вселенной не укроется от этого взгляда, а каждый взмах век наполнен сухим расчётом.
Он развалился в кресле, принадлежавшем Цэнь Сюньчжи, закинул ногу на ногу и смерил хозяина кабинета откровенно хамским взглядом. Можно было подумать, будто Инспекционное бюро — не равная трибуналу структура, а подконтрольная лично Санксу контора. Конечно, Сюньчжи передвигался в инвалидной коляске и в рабочем кресле особо не нуждался, но подобный выпад всё равно переходил все границы.
— О-о, начальник Цэнь! Наконец-то вы соизволили вернуться, — протянул Санкс.
Первые минут десять председатель тратил время на пустую болтовню: лицемерно осведомлялся о здоровье, набивался в друзья, отвешивал примитивные колкости и сыпал пассивно-агрессивными намёками. Посыл за всем этим кролся один: трибунал подозревает, что Цэнь Сюньчжи что-то утаил и не сдал на склад.
Сюньчжи слушал всё это вполуха. Он неподвижно сидел в коляске, сохраняя настолько безупречное спокойствие, что оно почти граничило с вальяжностью.
Санкс прекрасно знал: этот упрямец непрошибаем, хоть язык до костей стёрши. Вздохнув с наигранным сочувствием, он заговорил вновь:
— Сяо Цэнь, пойми меня правильно. Я ведь знаю твоё положение. Не стоит во всём быть таким уж буквоедом — ослабь хватку, и всем жить станет проще. Не находишь?
— И кто же из нас сейчас проявляет излишний задор, председатель? — равнодушно спросил Сюньчжи.
— Ну что ты, побойся бога, — Санкс манерно погладил подбородок, словно расправляя несуществующую бородку. — Я не цепляюсь к мелочам, а честно исполняю долг и блюду закон. Разве я не прав?
— Допустим, — сухо отозвался Сюньчжи.
А про себя уже взвешивал расклады.
В тот день, когда они задержали звездоходную тушу, контрабандой перевозившую вислоухого кролика, капитан и старпом сбежали из юрисдикции Федерации, едва заподозрив неладное. В последний раз их засекли возле туманности Риф Дьявола — ничейной территории на стыке четырёх квадрантов. Извилистый рельеф, ненадёжные сигналы, мешанина из сотен рас и вечный круговорот пиратов с бандами, где на каждой планете сидит свой самопровозглашённый хозяин.
Хочешь пересечь квадрант без лишних крюков — лети через туманность. Для торговцев, имеющих дела по всему космосу, этот маршрут экономил кучу времени и топлива. Но официальные купеческие суда без связей и пушек исчезали там без вести, словно разбиваясь о невидимые скалы. Оттого место и прозвали Рифом Дьявола.
С другой стороны туманности, по диагонали от Федерации, простирались владения Первой Человеческой Империи — самой могущественной державы во Вселенной. Даже отъявленные головорезы с Рифа Дьявола не смели соваться к империалам.
Федерация Сайсеналин поддерживала с Империей добрые отношения, но именно поэтому не могла действовать очертя голову. Чтобы выследить беглецов, требовалось подать запрос в Межзвёздный союз, получить разрешение пограничной службы Империи и провести совместную операцию под надзором Союза. Морока страшная: пока утвердят хотя бы первый пункт, преступники десять раз сменят личины и скроются так, что концов не найдёшь.
Для большинства государств побег подозреваемого на Риф Дьявола означал автоматическое прекращение поисков. К тому же подобные дела вообще не входили в компетенцию Пограничной службы — ни трибунала, ни уж тем более Инспекционного бюро. По сути, инспекторы были лишь досмотрщиками грузов: включил приборы, внес данные в реестр, этакий живой рентгеновский аппарат.
Корабль, дерзнувший перевозить вислоухого кролика, вез немало и другого незаконного барахла. Сюньчжи изъял гору контрабанды, поручив Лян Ши задекларировать всё, кроме ушастого найдёныша, и передать трибуналу. Версия Лян Ши усыпила бдительность заместителя председателя Чэн, но не старого лиса Санкса.
Впрочем, никаких прямых улик у Санкса не было, иначе он не ограничился бы ядовитыми намёками. Поселившись в кабинете со своими мутными замыслами, он пытался устроить сцену, но Сюньчжи всегда умел встречать любой шторм абсолютным хладнокровием.
Санкс прищурил узкие глазки, ткнул в сторону Сюньчжи пальцем и многозначительно ухмыльнулся:
— Многоуважаемый начальник Цэнь, доблестный генерал-майор, великий командующий... Не забывайте, благодаря кому вы занимаете это тёплое кресло. Если бы не тот человек...
Он осёкся на полуслове, так и не закончив мысль.
Сюньчжи даже не шелохнулся. Он не собирался ни провожать гостя, ни отвечать на шпильку, оставив председателю лишь молчаливую спину. Задел ли его этот выпад? По выражению лица понять было невозможно. Но Санкс был уверен: попал в самую точку.
После ухода председателя дверь кабинета так и осталась приоткрытой, и ветер донёс из коридора ядовитые пересуды сотрудников.
— Ну точно, я так и знал, что они сцепятся.
— Да уж, у председателя язык без костей. Нашему сэру его не переспорить.
— А по мне, сэру Цэню лучше бы найти какую-нибудь властную покровительницу, жениться да сесть дома — борщи варить, детей воспитывать...
— Слушай, а с его-то калечным телом... он вообще способен?
— Ха-ха-ха-ха!
— Заместитель Чэн хороша, да только вздыхает по Лян Ши.
— Ой, да с такой физиономией он любого склеит, было бы желание!
— И толку от его красоты? Инвалид инвалидом. Я лучше за старого и страшного пойду, чем за калеку.
— Потише ты!
— Серьёзно, вам не странно? Тысячи ветеранов в отставке, с чего вдруг ему перепало столь лакомое местечко?
— Да уж... С виду такой чистенький, а наверняка через постель пролез.
* * *
Повреждения ментальной энергии, полученные на войне, сделали его восприятие нестабильным: чувства то угасали, то вспыхивали с неконтролируемой силой. Вот и сейчас слух обострился настолько, что вся эта грязная, глумливая молва немилосердно въедалась в мозг.
Когда-то Цэнь Сюньчжи казалось, будто он разучился чувствовать боль. Вот и сегодня ему не было больно.
И Санкс, и эти сплетники в коридоре могли изливать любую желчь, но в одном они были правы. Его послужной список выглядел безупречно для флота Федерации, но к Пограничному бюро он не имел никакого отношения. Почему ему достался этот завидный пост? Никто не знал ответа лучше, чем он сам.
Сюньчжи ощутил лишь глухую, всеобъемлющую усталость. Скука. Нужно было сразу ехать домой от психотерапевта, а не возвращаться в этот гадюшник.
Домой...
Перед глазами вспыхнула пара круглых, словно спелый виноград, фиолетовых глаз.
Этим чистым, влажным взглядом малыш смотрел на него так, будто Сюньчжи — лучшее, что есть во всём мире. Засунув крошечный пальчик в рот, ребёнок не спускал с него глаз, тоскливо и с надеждой вымаливая хотя бы капельку тепла, обычное объятие.
И лепетал без конца одни и те же простые слова:
«Мамочка пахнет вкусно. Люблю мамочку. Очень люблю».
Пожалуй, лишь для этого маленького комочка он, настолько никчёмный и испачканный в чужих глазах, оставался абсолютным совершенством.
Сюньчжи взглянул на браслет коммуникатора: до конца рабочего дня оставалось три с половиной стандартных часа.
Ему действительно до безумия захотелось домой.
* * *
В этот самый миг в доме Цэнь Сюньчжи кипела жизнь.
Особняк располагался у самой реки, откуда открывался потрясающий вид на воду. Это место считалось одним из лучших на всей Столичной планете по части приватности и безопасности. Придомовые участки находились под открытым небом, но их защищали силовые завесы-невидимки, полностью скрывавшие происходящее от посторонних глаз.
Вдобавок робот КФС был оснащён мощной системой сканирования, моментально засекавшей любого зеваку или подозрительного визитёра.
Такая двойная защита позволяла Сюньчжи со спокойной душой оставлять маленького найдёныша дома. Пока он до конца не разобрался, как именно кроха влияет на его ментальную энергию, отпускать его было нельзя. Впрочем, двое обитателей дома решили, будто хозяин окончательно приютил малыша, и пребывали от этого в полном восторге.
Во время уборки КФС неосторожно задел угол стола и повредил себе... нет, не осьминожьи щупальца, а систему универсальных колёс. Пока робот-управляющий занимался саморемонтом, требующим времени, он дал Сяо Ю важное поручение, чтобы тот не скучал: охранять в садике гигантский одуванчик, дабы ветром не унесло его пух.
Растение недаром звалось гигантским: оно вымахало ростом с самого трёхлетнего малыша. Раз созревшие хохолки достигли таких размеров, то и семена на них раздались вширь, став похожими на крупные кинжалы. Сидели они на стебле крепко, и обычный сквозняк не смог бы их сорвать — КФС всегда собирал урожай вручную. Так что задание было абсолютно безопасным, чисто для забавы.
Ткань, заказанная КФС через сеть, наконец прибыла, и умелый робот перекроил её вместе с детскими вещами, принесёнными Лян Ши. На Сяо Ю красовался молочно-белый наряд, усыпанный кофейными медвежатами, с аккуратным волнистым воротничком и аккуратной курточкой в тон. Малыш походил на ожившую фарфоровую куклу.
Главной деталью курточки был капюшон.
Длинные, слишком заметные кроличьи ушки теперь были надежно спрятаны внутри. Пока ребёнок сам не сдёрнет капюшон, никто и не догадается, что перед ним вислоухий кролик — представитель расы, строжайше запрещённой в Федерации.
На Столичной планете обитали самые разные существа, включая светочувствительные виды, не выходившие на улицу без головных уборов. Сяо Ю в таком виде принимали за одного из них.
Для полной безопасности маленький садовник-стажёр не снимал капюшон даже во дворе собственного дома.
В этом убранстве Сяо Ю напоминал крошечный сливочный грибок, вести с которым неторопливую, дружескую беседу вышагивал величавый одуванчик.
Налетел порыв ветра.
Кроха помнил наказ дедушки-осьминога. Сяо Ю крепко обнял одуванчик обеими ручонками, призывая его быть стойким и не поддаваться стихии.
И тут произошло нечто совершенно невообразимое.
Ветер был совсем слабым — даже капюшон с головы ребёнка не слетел. Однако обычно непреклонный одуванчик вдруг потерял всякую устойчивость и вылетел из земли вместе с корнем!
А кролик-то продолжал изо всех сил сжимать его стебель, толщиной с молодое деревце...
И вот, раскачиваясь на летающем одуванчике, маленький зайчик плавно вознёсся в небеса.