Десять минут назад.
Инвентарь для уборки обычно хранился в шкафчике в малом саду. КФС, мерно поскрипывая поворотными колёсиками, отправился за щётками, но возле самого шкафа замер: пышные кусты гортензий, ещё вчера радовавшие глаз, напрочь завяли.
Всегда добродушный и безобидный робот вдруг сделался небывало серьёзным.
— Странно... Вчера ведь всё было в порядке. Как же так?
Достав сканер роста, он досконально проверил всю клумбу. Результат оказался неутешительным: поражение тканей достигало семидесяти процентов, причём болезнь распространялась с катастрофической скоростью.
Состав почвы не менялся, качество воды — то же, средства от вредителей действовали исправно. Откуда же взялась эта зараза?
КФС в досаде прижал манипуляторы к голове:
— И как такое могло произойти?
Забегав по кругу, он впал в панику:
— Что же делать? Что делать, что делать?..
В девяноста восьми процентах случаев его система функционировала с безупречной точностью. Исполнительный алгоритм сбивался лишь в двух ситуациях. В одном проценте случаев — если в беду попадал хозяин. И в оставшемся одном — если чахли зелёные питомцы, за которыми он так трепетно ухаживал.
Этот сад стал первым поручением, которое доверил ему Цэнь Сюньчжи.
Командующий редко бывал дома, а в редкие часы отдыха почти не разговаривал с роботом. КФС отчаянно хотелось быть полезным: хотя бы содержать малый сад в идеальном порядке, чтобы хозяин, случайно бросив взгляд в окно, хоть ненадолго улыбнулся.
И надо же было провалить одну из немногих доверенных ему задач!
Самобичевание довело процессор робота до критического перегрева — импульс задел даже закрытый блок хранения цифровых ключей.
В этот момент Сяо Ю, пыхтя на другом конце лужайки, увлечённо искал, куда завалился побег звёздной лианы, и совершенно не замечал странного поведения КФС. Ни взрослый, ни ребёнок не видели, как защитная световая занавесь, закрывавшая доступ в Секретный сад — место, куда малышу ходить категорически запрещалось, — слабо замерцала и стала стремительно истончаться.
Маленький кролик наконец нащупал звёздную лиану и уже нагнулся, чтобы поднять её, как вдруг заметил, что робот нарезает бешеные круги.
Восемь колёсиков крутились всё быстрее, поднимая вихри пыли и сухого грунта. Робот вращался с такой скоростью, словно вознамерился стартовать в открытый космос.
Не заметить такую бурю было невозможно. Испуганный крольчонок отступил и тихонько позвал:
— Сиси?..
Сиси его не слышал.
Малыш в растерянности теребил край кофточки, не зная, что делать: остаться на месте или бежать. Да и убежишь ли тут? КФС уже готов был разнести весь сад.
И тут неуправляемые колёса вырвались из заноса и рванули прямо на замершего в углу ребёнка.
— Си... Сиси, не надо! — пискнул крольчонок.
Детский молящий голос пробился сквозь пелену сбоя, подхлестнув остатки разума робота, но вернуть контроль над механическим телом он не мог — в программе произошёл критический сбой!
Видя, как тяжёлые колёса вот-вот сожнут кроху, КФС в отчаянии вознамерился запустить процедуру экстренного торможения — команду, практически равносильную самоуничтожению...
Как вдруг чьи-то руки мёртвой хваткой вцепились в корпус.
Сила рывка оказалась настолько велика, что вращающиеся на бешеной скорости колёса повисли в воздухе.
— Надо бы подобрать тебе колёса с более надёжной системой защиты, — раздался тихий, усталый вздох.
КФС постепенно пришёл в себя. Разглядев спасителя, он ошеломлённо замер.
— Г-г-господин... — зазаикался он. Процессор и колёса застопорились одновременно.
Сяо Ю сжался в траве. Отсюда, против света, он не мог разглядеть лицо незнакомца. Тот казался невероятно высоким. Намного выше мамочки. Похожим на великое божество... или на чудовище.
И почему-то... отчасти знакомым.
Опасность миновала, нужно было подняться, но от пережитого страха коленки малыша подогнулись. Потеряв равновесие, крольчонок повалился назад.
И случайно соскользнул по ту сторону истончившейся световой стены.
Прямо в совершенно иной — изумрудный, сияющий, неведомый мир.
* * *
За световым барьером буйствовали растения, каких Сяо Ю никогда прежде не встречал.
Они чем-то напоминали гортензии: молочно-белые стебли, круглые, пушистые соцветия. Но эти стебли были куда толще и выше — они доходили крохе до пояса, а некоторые и вовсе возвышались над ним, словно деревца.
Сяо Ю вспомнил тот гигантский одуванчик, что унёс его в небо. В саду у мамочки и впрямь росли самые странные цветы.
Трудно было разобрать, цветы это или трава, но весь сад буквально светился слепящим, нездешним великолепием.
Случайно переступив границу запретной зоны, крольчонок мгновенно потонул в этом море изумрудного света.
Малыш настороженно прижал ладошками вислые ушки и, широко распахнув круглые глазёнки, огляделся.
Он и не подозревал, что эти пышные кусты на самом деле увядали. Чем ярче они светились, тем ближе подбиралась гибель — словно безумные мотыльки, летящие на пламя. Во всём саду почти не осталось молодых побегов: лишь зрелые, ослепительно сияющие и обречённые на смерть стебли.
Сяо Ю от рождения обладал даром чувствовать растения, а к зелёным стеблям питал особенную, врождённую чуткость. Едва ступив сюда, он мгновенно установил с ними невидимую связь.
Хотя они видали друг друга впервые, возникло ощущение, будто восполнился недостающий кусочек его природы. Словно близкие друзья или родные встретились после долгой разлуки и замерли в бесконечном, исцеляющем объятии.
Хотя Сяо Ю ещё не ведал радости встречи с родными, да и друга обрёл лишь сегодня.
Маленький кролик не понимал, откуда берётся эта странная, словно кровная привязанность к зелёной траве.
Пронёсся лёгкий ветерок, и стебли качнулись, отозвавшись тихим шелестом.
Малыш замер.
Он отчётливо услышал, как растения плачут.
Они всхлипывали и переговаривались между собой:
«Спаси нас... Спаси нас!»
«Мы не можем больше жить! Здесь невозможно выжить!»
«Всё кончено... Завтра я умру».
«Смерть... Мы все обречены».
«Хнык... Я хочу вернуться на родину».
«Хнык... Пусть кто-нибудь придёт...»
«Спаси меня! Зайчонок, спаси!»
«Что? Зайчонок? Где зайчонок?!»
«Вон там, видишь? Вислоухий кролик. Совсем ещё кроха!»
«Детёныш вислоухого кролика!»
«О боги! Неужели я брежу? Это правда?»
«Правда! Настоящий вислоухий кролик!»
«Зайчонок! Иди ко мне!»
«Умоляю, взгляни на меня, я больше не могу...»
Маленькая головка крольчонка не вмещала столько шума. Плач и стенания слились в единый гул, и тоненькие жалующиеся голоса вдруг показались ему рёвом хищных зверей.
Слёзы застилали глаза, но он не смел заплакать вслух, лишь дрожал, изо всех сил зажимая ушки.
Здесь нет мамочки. Нет Сиси. Никто не придёт на помощь.
Да и Сиси сам нуждался в спасении...
Хоть бы тот, другой, не оказался злодеем!
А сам он? Что теперь делать ему?
Прослышав о появлении редчайшего вислоухого крольчонка, со всех сторон к нему потянулись гигантские светящиеся стебли.
Словно загнанный в угол зверёк, малыш замер без движения, беспомощно наблюдая, как со всех сторон над ним нависают зелёные исполины.
Слёзы всё же вырвались и градом покатились по щекам.
— Не надо... Пожалуйста, не ешьте Сяо Ю... QAQ
— Мамочка, спаси Сяо Ю...
То ли от слепящего света поплыло перед глазами, то ли страх перешёл все границы, а может, мощный энергетический импульс от сотен растений оказался слишком тяжёл — в глазах у ребёнка потемнело, и он потерял сознание.
* * *
Световая стена Секретного сада подобна плотной завесе: стоит ей опуститься, и два пространства оказываются полностью изолированы друг от друга.
Появление незваного гостя не стало для КФС полной неожиданностью, но он никак не предполагал, что тот явится именно сейчас.
Впрочем, слово «незваный» тут вряд ли подходило. Председатель имел полное право войти — ведь этот дом принадлежал ему.
И Пограничная инспекция, и Флот Федерации выделяли Цэнь Сюньчжи другое жильё, но генерал-майор отвергал всё, что было связано с этим человеком, и вопреки всему согласился жить именно в Поместье Абрикосовой Реки.
Неизвестно, было ли это вынужденным компромиссом после многолетней борьбы или чем-то иным.
Будучи роботом с обычной логической программой, КФС не мог до конца понять хозяина, но свято чтил любой его выбор.
Господин председатель выглядел ровно так же, как на экранах головизоров: густые брови, проницательный взгляд, безупречная осанка. Разве что вживую он казался ещё выше, а черты лица — острее и твёрже.
Озадаченный КФС попытался сохранить на лице подобие почтенного приветствия:
— Господин председатель, какими судьбами? Молодой господин...
Если бы не сегодняшний инцидент, Цэнь Сюньчжи в этот час уже почивал бы. Бянь Линьсун прекрасно знал распорядок его дня, а значит, застать хозяина бодрствующим явно не рассчитывал.
Так зачем же он пришёл?
Не мог же он просто проезжать мимо и зайти «глянуть одним глазком»?..
— Я проезжал мимо. Решил заглянуть, — произнёс мужчина.
... Святые угодники, неужели и впрямь?!
Какая глупая отговорка!
Несмотря на добродушную внешность дедушки, КФС сошёл с конвейера всего несколько лет назад и в душе оставался довольно эмоциональным, живым искусственным интеллектом. Оказываясь лицом к лицу с этим человеком, он еле сдерживал поток сарказма.
Разумеется, исключительно про себя.
Бянь Линьсун перевёл взгляд на колеблющуюся световую стену и нахмурился.
Этот сад тоже создавался при его содействии, и он помнил, насколько надёжной должна быть защита.
Робот умел виртуозно контролировать свои мимические приводы, сохраняя бесстрастную маску, но в его электронном мозге бушевал настоящий шторм.
Повреждение защиты — полбеды!
Где. Маленький. Кролик?!
Неужели из-за той вспышки малыш провалился по ту сторону барьера?!
Вислоухий кролик — контрабанда первой категории! Пока генерал-майор Цэнь не примет решение, никто не должен проведать о существовании Сяо Ю.
Особенно человек, стоящий перед ним — ведь он и есть воплощение власти Федерации.
Пусть Цэнь Сюньчжи давал инструкции на этот счёт лишь вскользь, слова хозяина были для КФС непреложным законом.
Робот тут же нацепил самую радушную улыбку добродушного соседа:
— Я как раз собирался полить цветы, забыл закрыть занавесь.
Председатель, кажется, и не собирался проходить внутрь. Он спросил:
— Как они?
КФС сокрушённо вздохнул:
— Всё так же. Еле живы. Да и если выживут, на лекарства не сгодятся. Простите, я старался, но...
Бянь Линьсун кивнул, и в его голосе прозвучало тихое сожаление:
— Не извиняйся, твоей вины тут нет. Даже лучшие учёные Федерации бессильны, в лабораториях образцы гибнут один за другим. То, что эти растения до сих пор цепляются за жизнь — твоя заслуга.
За такую похвалу КФС полагалось изобразить глубокую признательность с лёгкой примесью трепета.
Мужчина усмехнулся:
— Ты ведь робот. К тому же — его робот. Не нужно этих церемоний.
КФС едва не почесал затылок.
Неужели он так явно выдаёт себя?
Словно угадав его мысли, Бянь Линьсун мягко проговорил:
— Каждый раз при встрече со мной у тебя внутри словно срабатывает тревога первой степени. Я знаю, ты считаешь меня врагом.
На этот раз КФС перепугался всерьёз:
— Нет-нет, что вы, господин председатель, я вовсе не...
— Всё в порядке, — ласково улыбнулся мужчина. — Я понимаю. Я не виню тебя. И его — тем более.
КФС исподлобья взглянул на него, пытаясь разгадать, искренни ли эти слова.
Молодой господин однажды обронил, что этот человек — главный лицемер Федерации, лживый, фальшивый двурушник и мерзавец в овечьей шкуре.
Обычно равнодушный к окружающим хозяин, говоря о председателе, не скупился на самые ядовитые эпитеты из всего своего лексикона.
Правда, то было давным-давно.
Со временем генерал-майор Цэнь перестал вообще хоть как-то реагировать на упоминания о Бянь Линьсуне. Тот стал для него хуже чужака — пустейшим местом.
Действительно ли председатель всё понимает?
Он стоит на вершине власти Сайсеналина, перед ним склоняется вся галактика. И лишь Цэнь Сюньчжи ни во что его не ставит.
Но вместо гнева председатель снова и снова искал встречи.
Как сегодня: не смея показаться на глаза, выспрашивал у робота, как поживает тот, кого он так жаждет видеть.
КФС был собран куда позже, чем переплелись судьбы этих двоих, и не знал их прошлого. Должно быть, то была тёмная, запутанная история, полная боли и обид.
Бянь Линьсун взглянул на коммуникатор:
— Уже поздно, мне пора. И... не говори ему завтра, что я приходил.
КФС закивал, словно заведённый:
— Разумеется, господин председатель, ни слова!
... Ага, щас! Как же не рассказать!
Еле выпроводив этого непрошеного гостя, КФС облегчённо перевёл дух за спиной Бянь Линьсуна.
Всё должно было этим и закончиться.
Если бы из дома не выбежал Флаша, озираясь по сторонам:
— Сяо Сяою! Мамочка велела узнать, нашёл ли ты... Ой?
Малыша в саду не оказалось, зато обнаружился незнакомый мужчина.
Несмотря на сумерки, Флаша мгновенно узнал его. Они ведь виделись только сегодня днём, такое разве забудешь?
Именно этот дядя толковал Сяо Ю про какую-то учёбу и долги!
Бянь Линьсун, в свою очередь, никак не ожидал застать в доме Цэнь Сюньчжи посторонних. Гостеприимство и холодный командующий Цэнь были понятиями абсолютно несовместимыми.
Он узнал в мальчишке того самого бойкого, но заботливого паренька из цветочной лавки. Но куда важнее было то, о чём проговорился мальчик.
«Сяо Сяою» — это один человек.
«Мамочка» — второй.
Выходит, прямо сейчас у Цэнь Сюньчжи в доме гостят сразу трое?
Немыслимо.
С тех пор как командующий получил ранение и перевёлся в Пограничную инспекцию, потоки желающих навестить его жестоко отсекались на корню. Он не принимал никого.
Кто же эти люди, ради которых он сделал исключение в самый обычный вечер?
Бянь Линьсун сдвинул брови.
КФС отчаянно семафорил мальчишке глазами: если этот хищник... э-э, то есть господин председатель узнает, что Цэнь Сюньчжи коротает вечер с кем-то ещё, быть беде!
Увы, Флаша не понял намёков и с детской непосредственностью спросил:
— Не думал, что вы тоже знакомы с командующим Цэнь.
Бянь Линьсун надел ту самую мягкую, располагающую улыбку, с которой обычно выступал в объективах телекамер:
— Какая приятная встреча. Ты в гостях?
— Ага, — кивнул Флаша.
— Помнится, у твоей матушки сегодня день рождения?
— Всё верно! Мы с мамочкой пришли угостить командующего тортом. У нас в семье такое правило: самый лучший кусок — самому дорогому гостю.
Бянь Линьсун бросил взгляд на тёплый свет, льющийся из окон дома:
— Твоя мама сейчас внутри?
Флаша подтвердил.
Стоявший рядом КФС готов был сквозь землю провалиться. Он торопливо вмешался:
— Г-господин председатель, видите ли, у моего хозяина сегодня случились кое-какие неприятности... Думаю, он сейчас не расположен к визитам...
«Не расположен к визитам». Значит, эта женщина и её ребёнок для Цэнь Сюньчжи — не просто «кто-то»?
Судя по изменившемуся лицу председателя, КФС сделал только хуже.
Приветливая улыбка Бянь Линьсуна была лишь фасадом. Человек, пробившийся со дна трущоб на вершину власти, обладал тяжёлым, подавляющим авторитетом.
Он шагнул к дверям дома. КФС не посмел его остановить и лишь покорно поплёлся следом, сгорая от стыда за собственную беспомощность.
* * *
Мать Флаши оказалась моложе, чем предполагал Бянь Линьсун. Мужчине пришлось признать: эта красивая женщина смотрелась рядом с Цэнь Сюньчжи удивительно гармонично.
Не будь он сам в столь унизительном положении, он, пожалуй, даже съязвил бы по этому поводу.
Но сейчас внутри него вспыхнула обжигающая волна ревности, разъедающая душу, словно кислота.
Впрочем, он прекрасно понимал: у него нет ни малейшего права ревновать.
Госпожа Джини мгновенно узнала знаменитого главу государства, но ничем не выдала своего замешательства. Она грациозно наклонила голову в знак приветствия, совершенно не смутившись тому, что её застали в чужом доме.
Бянь Линьсуну стало чуть легче.
Но реакция Цэнь Сюньчжи снова выбила у него почву из-под ног.
Человек, с которым они когда-то были неразлучны, человек, казавшийся ему всемогущим и сияющим, лишь равнодушно скользнул по нему мельком.
На его неуместную, колкую реплику командующий даже не отреагировал.
Он просто игнорировал его присутствие. Словно в комнату вошёл не председатель Совета, а сквозняк.
Бянь Линьсун сжал кулаки.
Такое происходило не впервые. Когда Цэнь Сюньчжи только вернулся на Столичную планету, он закатывал истерики, отказывался видеть Бянь Линьсуна, швырял в него всем, что попадалось под руку, превращая обстановку в щепки, а лицо председателя — в кровавую ссадину.
Но затем всё изменилось. Цэнь Сюньчжи перестал ненавидеть. Перестал смотреть с отвращением. Перестал видеть в нём врага, которого жаждал уничтожить.
Он просто перестал его замечать.
Бянь Линьсун утратил для него всякий смысл.
Как и сейчас: пришёл он или ушёл, есть он или нет — Цэнь Сюньчжи было абсолютно всё равно.
Опытный политик, Бянь Линьсун обладал толстой кожей. Игнорирование не помешало ему заговорить с командующим — мягко, осведомляясь о здоровье и делах.
Они находились в одной комнате, но существовали в абсолютно разных мирах, не пересекаясь.
КФС, разрываясь между обслуживанием хозяина и ответами на вопросы председателя, мысленно благодарил конструкторов за то, что он робот, а не человек — иначе сгорел бы от неловкости.
Любой другой житель Сайсеналина при виде председателя Совета зашёлся бы в почтенном трепете. Но госпожа Джини без труда уловила царившую между мужчинами фальшь.
Она поняла: председатель ревнует, но командующий Цэнь и не думает оправдываться. И было очевидно, кто в этой паре ведомый, а кто — тот, кому всё равно.
Их разлад не имел к ней никакого отношения, а вмешательство в дела высших чинов Федерации могло стоить жизни.
Сохраняя безупречные манеры, она поднялась:
— Не буду вас дольше задерживать. Командующий Цэнь, если под рукой нет звёздной лианы, подойдут и обычные регенерирующие средства. Пожалуйста, обработайте рану скорей, иначе останется шрам.
Цэнь Сюньчжи кивнул:
— Благодарю вас.
Госпожа Джини вежливо попрощалась с Бянь Линьсуном, намереваясь как можно скорее покинуть этот дом.
За её спиной прозвучал глухой, исполненный вины голос председателя:
—... Ты ранен? Прости, я не знал...
Фраза осталась незавершённой, а Цэнь Сюньчжи снова ничего не ответил.
Пояснения были ему не нужны. Как и сам Бянь Линьсун.
Отвернувшись, командующий бросил роботу:
— Я устал.
КФС осторожно подошёл и поднял Цэнь Сюньчжи с дивана.
На руках у робота командующий выглядел расслабленным и доверившимся. Для человека его склада даже простое прикосновение было испытанием, не говоря уже о такой беспомощной позе.
Для этого требовался высочайший уровень доверия.
Когда-то Бянь Линьсун мог с лёгкостью держать его на руках. Но сам же и лишил себя этого права. Навсегда.
В горле у председателя встал ком. Он стоял не шелохнувшись, опустив голову, а пальцы до боли впивались в ладони.
Цок-цок-цок.
Раздался поспешный стук каблуков госпожи Джини. В отличие от её прежней плавности, сейчас она явно спешила.
Едва ступив в комнату, она заговорила, не обращая внимания на замершего председателя:
— Командующий Цэнь, Сяо Ю нет на улице. Вы уверены, что...
Бянь Линьсун снова услышал это имя.
Он не успел сообразить, кто это — ребёнок Джини или ещё один гость, — как увидел, что лицо Цэнь Сюньчжи мгновенно изменилось.
КФС без лишних слов усадил хозяина в кресло-коляску.
— Его нет в саду? — нахмурился Цэнь Сюньчжи.
Флаша, вбежавший следом, испуганно произнёс:
— Мы с мамой закрыли ворота, когда входили, он не мог убежать на улицу! Но мы прочесали весь сад — его нигде нет!
КФС усомнился:
— Может, он пробрался в дом?
Но ответ напросился сам собой: вход в дом был один, и его надёжно перекрывал высокий председатель. Ни один ребёнок не проскользнул бы мимо него.
Даже не взглянув на Бянь Линьсуна, Цэнь Сюньчжи вместе с госпожой Джини бросился на поиски.
В гостиной остались только КФС и Бянь Линьсун.
— Кто он?.. — сдвинул брови председатель.
— Господин председатель, вам лучше уйти, — тихо произнёс робот. — Молодой господин... не захочет видеть вас сейчас.
Бянь Линьсун не хотел злить Цэнь Сюньчжи. Властный лидер Федерации снова сжал кулаки:
— У меня только один вопрос.
— Слушаю вас.
— Этот человек... он просто сегодня в гостях, или?..
КФС мягко ответил:
— Он очень важен для молодого господина.
Ответ был исчерпывающим. Тревога, вспыхнувшая на лице Цэнь Сюньчжи при вести об исчезновении крохи, говорила громче любых слов.
Бянь Линьсун не помнил, когда в последний раз видел командующего настолько взволнованным. После ранения Цэнь Сюньчжи стал равнодушен ко всему миру. Но теперь... теперь появился кто-то, кто смог зажечь огонь в его остывшем сердце.
Бянь Линьсун закрыл глаза, а когда открыл их, в его взгляде стояла тьма:
— Я понял. Я уйду. Если понадобится помощь...
Договаривать он не стал.
— Прощайте, господин председатель, — наклонил голову КФС.
Уходя, Бянь Линьсун слышал, как Цэнь Сюньчжи в саду о чём-то вполголоса переговаривается с госпожой Джини, ни разу не повернув головы в его сторону.
Ночной ветер становился всё холоднее.
Подняв воротник, председатель скрылся в тени улиц.
Если рядом с Цэнь Сюньчжи действительно появился кто-то другой — тот, кто заставил его сердце биться вновь...
Он всё равно не отдаст его. Ни за что на свете.
Он выяснит, кто этот человек.
* * *
В саду Цэнь Сюньчжи глядел на повреждённую световую стену, уже догадываясь о случившемся.
Но за этой стеной таилась тайна того же уровня секретности, что и истинная природа Сяо Ю. Посторонним о ней знать не полагалось.
Госпожа Джини была тонким и проницательным человеком. Заметив его колебания, она остановила Флашу:
— Мы пойдем домой. Если вам понадобится любая помощь — только дайте знать.
— Спасибо за понимание, — признательно кивнул Цэнь Сюньчжи. — Извините, что сегодня так вышло...
Госпожа Джини мягко улыбнулась:
— Сегодня мы просто зашли занести угощение и ничего больше не видели. Надеюсь, торт вам понравится.
Слова были излишни. Цэнь Сюньчжи проводил их взглядом.
КФС запер ворота и перевёл малый сад в режим абсолютной приватности, блокируя любые попытки наблюдения извне.
Затем он отключил защиту Секретного сада.
Цэнь Сюньчжи первым въехал в открывшийся проход.
И сразу увидел белого крольчонка, лежащего без сознания посреди пышных, ослепительно светящихся растений.
Растения — та самая легендарная пушистая трава, за которой охотилась вся элита Федерации, — обступили кроху, любопытно наклоняя соцветия. Они словно решали, пожалеть ли маленького гостя или съесть.
Завидев хозяина, растения и вовсе устроили настоящую вакханалию, замахав стеблями.
КФС, подоспевший следом, пригрозил им:
— Ну-ка, а ну марш по местам! Совсем страх потеряли! Вместо того чтобы расти, только и знаете, что глазеть!
Будь у пушистой травы лица, они бы наверняка скроили капризные мины. «Нас тут держите в заперти, людей неделями не видим, а когда пришёл такой милый кроха — даже полюбоваться нельзя?!»
Заметив, что КФС взялся за секатор, растения моментально раздались в стороны, прикинувшись шёлковыми.
Цэнь Сюньчжи не мог дотянуться до малыша из коляски, поэтому КФС аккуратно поднял кроху.
Из-за особого строения манипуляторов робот не мог встать на колени, поэтому изогнулся под немыслимым углом.
Белая мордочка крольчонка пылала неестественным румянцем, дыхание было частым и тяжёлым. Это не было похожим на обычный сон.
Чувствуя неладное, КФС потрогал лобик малыша:
— О боги! Да он же горит!
Робот подхватил ребёнка, передал его на руки Цэнь Сюньчжи и помчался в дом за диагностическим модулем.
Результаты оказались скверными.
Цэнь Сюньчжи смотрел на свернувшегося у него на груди малыша. Тот даже в беспамятстве распознал родное тепло и крошечной ручкой вцепился в его одежду.
Капюшон кофточки, выдержавший даже полёт на одуванчике, теперь сполз, открыв мокрые от пота волосики.
Цэнь Сюньчжи бережно отвёл влажные пряди со лба крохи, сам не замечая, какая тревога плещется в его глазах.
Он открыл список контактов на коммуникаторе, нашёл давний номер и нажал вызов:
— Ты на Столичной планете? Есть срочное дело.
* * *
Вислоухие кролики сами по себе меньше человеческих или сайсеналинских детей, а Сяо Ю родился самым слабым в помёте и рос очень болезненным.
Именно поэтому чета кроликов не сразу попыталась его продать: покупатели охотились за упитанными, пышущими здоровьем малышами, а на такого заморыша никто бы и не взглянул.
Они оставили его у себя не из любви, а из прагматизма — боялись, что бракованный товар спровоцирует скандал.
Для них он был лишь лишним ртом, который, впрочем, почти ничего не ел.
Но в мире существует баланс: то, что для одних — обуза, для других становится драгоценностью.
Малыш казался невесомым. Трёхлетний ребёнок, завёрнутый в пелёнку, со стороны выглядел совсем младенцем.
Цэнь Сюньчжи не сводил с него глаз. Он сменил уже несколько охлаждающих пластырей, но жар не спадал. Ребёнок метался в бреду, то и дело шепча запёкшимися губами:
— Мамочка...
В болезни дети всегда зовут того, кому верят больше всего.
КФС вкратце пересказал, как всё произошло, опустив детали о визите председателя.
Цэнь Сюньчжи понимал: удушающий обморок Сяо Ю вызван мощным энергетическим фоном Секретного сада. Вислоухие кролики и пушистая трава были неразрывно связаны.
По официальной версии Федерации, появление кроликов губило посевы травы — единственного сырья для лекарств от ментальной деградации сайсеналинцев. Из-за этого вид расы вислоухих кроликов подвергся депортации.
Но почему же воздействие травы так тяжело сказалось на самом крольчонке? Цэнь Сюньчжи не находил ответа.
Сейчас главным было сбить температуру.
Давать сильные медикаменты без анализа было опасно: физиология кроликов кардинально отличалась от человеческой.
Аэробайк нёсся на максимальной скорости. За штурвалом сидел КФС — его механизмы с лёгкостью справлялись с управлением.
— Молодой господин, не волнуйтесь, с малышом всё будет хорошо! — утешал он хозяина, бросая взгляды назад. — Может, переложите его на сиденье? Вам же тяжело!
Ноги Цэнь Сюньчжи пострадали не только физически, но и от ментального удара. Врачи категорически запрещали давать на них нагрузку, иначе ткани окончательно отомрут.
Но больной ребёнок так доверчиво жмурился к нему, так крепко держался за его форму...
Цэнь Сюньчжи не шелохнулся:
— Всё в порядке. Следи за дорогой.
Робот лишь вздохнул. Его хозяин мог казаться ледяной скалой, но обладал удивительно чутким сердцем.
* * *
Через три стандартных часа аэробайк затормозил у скромного деревянного домика на окраине Столичной планеты.
КФС первым выскочил наружу, аккуратно снял коляску, а затем бережно перенёс Цэнь Сюньчжи с малышом на руках.
У крыльца их встречал мужчина, активно размахивавший руками:
— Сюньчжи! Сюда, скорее!
КФС тихо спросил:
— Это и есть доктор Хьюс?
Легендарный врач, у которого подпольно лечились верхи и о котором ходили легенды, выглядел самым обычным мужчиной среднего возраста. Единственным примечательным штрихом были его подкрученные усы.
Цэнь Сюньчжи молчал. Встреча со старым другом всколыхнула воспоминания.
Пять лет назад официальные СМИ Федерации опубликовали коллективное письмо. В нём раскрывались преступления прежнего президента — от коррупции до чудовищных злоупотреблений. Под обращением стояло полмиллиона подписей.
Скандал всколыхнул всю галактику. Однако Межзвёздный союз не мог вмешиваться во внутренние дела государств. А власти Федерации просто замяли дело.
Через год в Северном звёздном скоплении зародилась Армия свободы. Поначалу её считали мятежниками, но она быстро набрала силу и пошла маршем на юг.
Так началась Гражданская война.
Три года назад Цэнь Сюньчжи был здоров, носил звание старшего полковника и командовал флотом AF-3202.
Когда первая протонная торпеда ударила по мирной планете Вечного Заката, его флот встал на защиту миллиона гражданских.
Планета Вечного Заката — тихий уголок, где солнце вечно застывало на линии горизонта, — превратилась в руины. Назначенный временным командующим, Цэнь Сюньчжи собирал медицинский корпус. Тогда-то он и познакомился с Хьюсом.
... Мысли Цэнь Сюньчжи оборвались, когда коляска въехала в дом.
Хьюс потёр руки, с азартом подбираясь к гостю:
— Ну-ка, ну-ка, покажи, что за сокровище привёз сам генерал-майор...
Он отгнул край пелёнки и замер.
Перед ним лежало лихорадочно разрумянившееся личико с двумя покрытыми нежным пушком белоснежными кроличьими ушками.
Доктора Хьюса словно пронзило молнией. Глаза его округлились:
— Т-ты... Это же... Д-да как... Я... Мать твоя!..
В его руках лежал не просто пациент. Это была бомба замедленного действия!