Они так и остались у Хьюса на ночь.
Малыш всё ещё не пришёл в себя, а возвращаться домой и сидеть над ним в бессильном ожидании не имело смысла — за ребёнком требовался врачебный присмотр.
Хьюс уже морально приготовился пожертвовать сном и дежурить у постели больного до утра, но Цэнь Сюньчжи неожиданно заявил, что ляжет вместе с малышом.
Никаких объяснений он давать не стал, поэтому КФС поспешил прояснить ситуацию:
— Цзайцзай очень привязан к молодому господину. Без него он плохо спит. — А затем, наклонившись к самому уху врача, прошептал: — К тому же без малыша молодой господин и сам не уснёт.
— А-а, так, значит, твой хозяин и сам прикипел к крольчонку, — с наигранным пониманием протянул Хьюс.
КФС утвердительно кивнул:
— именно так.
— Я вообще-то всё слышу, — отрезал Цэнь Сюньчжи.
Хьюс состряпал ехидную физиономию, даже не пытаясь скрыть язвительной ухмылки. Впрочем, дружеские подколки ничуть не мешали его врачебному долгу. Он закрепил на крольчонке с десяток датчиков, транслировавших показатели сердца, лёгких и крови прямо на трикодер. Случись хоть малейший сбой — сигнал оповещения пришёл бы мгновенно.
Закончив с приготовлениями, хозяин отправился в хозяйскую спальню, гость — в гостевую, а роботу вполне хватило простой зарядной станции в гостиной, чтобы провести там ночь.
Цэнь Сюньчжи и без того спал из рук вон плохо, а этой ночью и вовсе беспрестанно вздрагивал и просыпался.
Сяо Ю, напротив, спал крепенько, свернувшись калачиком. Маленькие ручки и ножки поджаты, дыхание ровное, едва слышное. Время от времени он причмокивал губами и даже во сне тихонько звал «мамочку».
Чудо-врач Хьюс не напрасно носил своё прозвище: принятое лекарство подействовало. К подножию ночи жар у крольчонка спал, пусть в себя он пока и не пришёл.
* * *
Пушистая трава — растение особенное, способное исцелять ментальную энергию сайсеналинцев. Исследования показали, что её скопления обладают коллективным сознанием и способны излучать микрорадиацию. Совокупность этой ментальной волны и излучения называют «информационным реестром».
Именно он играет ключевую роль в воздействии на ментальную энергию. Однако реестр далеко не каждого вида подходит конкретному пациенту, поэтому учёным приходится неустанно искать и изучать новые разновидности. Сейчас известно более восьми тысяч сортов пушистой травы. В Федерации с её миллиардным населением потребность в ней колоссальна — ведь на кону стоят человеческие жизни.
Пока Цэнь Сюньчжи, не смыкая глаз, выхаживал малыша, Хьюс тоже не сидел без дела. Он связался с Лян Ши. Заместитель Лян знал правду о происхождении Сяо Ю и владел неплохими навыками обхода сетевых ограничений, ставшими отличным подспорьем.
Сверив полученные данные со своим богатым врачебным опытом, Хьюс пришёл к выводу: обморок крольчонка был вызван вовсе не отравлением и не агрессивным излучением травы. Напротив, совместимость Сяо Ю с пушистой травой оказалась феноменальной — так, словно они были единым целым с самого его рождения.
Однако за первые три года жизни малыш ни разу не сталкивался с этим растением. Не умея справляться с обрушившимся на него мощным потоком информационного реестра, он попросту испугался чужой бурлящей энергии, отчего у него и подскочила температура.
Вина сжирала КФС: если бы он не отвлёкся на заболевшие соцветия, ничего бы не случилось...
Но Хьюс смотрел на вещи иначе. Раз дело не в яде, то и противоядие не требуется. Встряска и испуг — неприятно, но лечится хорошим сном.
— К тому же рядом с ним Сюньчжи, — заметил Хьюс, подталкивая робота локтем. — Когда родной человек под боком, выздоровление идёт куда быстрее. Слушай, а как малыш его звал? Мне померещилось или он и правда кричал «мама»? А? Скажи же!
— Я ничего не знаю, — с каменным лицом открестился КФС.
Хьюс хмыкнул: эта детская уловка с головой выдавала робота. Довольно потерев подбородок, врач тихо защебетал и расплылся в двусмысленной ухмылке. Но вскоре его лицо вновь стало серьёзным. Вчитываясь в сообщение от Лян Ши, он произнёс:
— Когда парень очнётся, нужно будет осторожно снова дать ему поконтактировать с пушистой травой. Чутьём чувствую: этот малыш может стать ключом ко всей разгадке.
* * *
После тяжелого ранения и ухода со службы Цэнь Сюньчжи утратил былую железную выносливость. Измотанный тревогой за ребёнка, он уснул прямо сидя, прислонившись к изголовью и обнимая малыша. Сяо Ю цеплялся за его руку, как маленький плюшевый коала.
Хьюса разбудил писк трикодера. Вместе с КФС они поспешили в спальню, но даже шумом не потревожили спящих.
Приборы били тревогу, однако показатели крольчонка отличались от человеческих. Хьюс аккуратно выпростал малыша из защитных объятий Цэнь Сюньчжи и проверил состояние. Всё выглядело вполне благополучно: жар спал, щёчки посвежели, а сам он просто погрузился в глубокий, здоровый сон.
Врач бережно вернул крольчонка на место и вдруг столкнулся с пристальным, абсолютно ясным взглядом.
На мгновение Хьюсу показалось, что на него смотрит затаившийся хищник. Вспомнив, что только что «умыкнул» чужое дитя, он поневоле вздрогнул и залебезил:
— Спи, спи, не обращай внимания. Я уже ухожу.
— Ну как он? — лениво спросил Цэнь Сюньчжи.
— Всё в порядке, не волнуйся. Будто не знаешь моих возможностей. Проснётся — и будет как огурчик.
Цэнь Сюньчжи лишь коротко обронил «угу» и снова прикрыл глаза.
Но даже притворяющийся спящим зверь оставался опасен. Хьюс бросил быстрый взгляд на мирно сопящего малыша и поскорее прошмыгнул за дверь.
Осторожно притворив её, он встретил обеспокоенный взгляд робота-дворецкого.
— Всё нормально. Проснулся. И опять уснул.
КФС вопросительно застыл:
—?
Хьюс не стал ничего объяснять. Заложив руки за спину, он зашагал по коридору, раздражённо бурча:
— Я так и знал! Так и знал! Эта его дурацкая привычка подбирать подкидышей... Ничем её не вытравить!
КФС выслушал досаду врача с чувством сожаления: его собрали уже после возвращения хозяина с Планеты Вечного Заката, так что о прошлом Цэнь Сюньчжи он знал далеко не всё.
— Почему «привычка»? — полюбопытствовал робот. — Разве раньше уже такое бывало?
Хьюс знал, как предан этот старый механоид своему господину, а потому скрытничать не стал:
— Ну а тот... сам знаешь кто. Помнишь?
КФС тяжко вздохнул и кивнул.
В их доме существовала одна безымянная фигура. Единственный человек, о котором хозяин предпочитал не вспоминать никогда, вычеркнув его из жизни, словно кошмарный сон.
— Кабы Сюньчжи тогда не вытащил его из руин, в нашей Федерации сейчас, глядишь, правили бы совсем другие люди. Впрочем, раз ты в курсе, не будем о дряни. На Планете Вечного Заката он ведь подобрал ещё двоих.
Глаза КФС округлились.
— О двоих ты точно слышал, хотя информация и под грифом «совершенно секретно». Впрочем, ты же никому не болтнешь, а?
Было очевидно, что врач просто горит желанием почесать языком. КФС принял самое серьёзное выражение лица, насколько позволяла его личина седого старика:
— Клянусь, это останется строго между нами. Так кого ещё спас молодой господин?
Хьюс лукаво подмигнул:
— А про наших ближайших соседей слыхал?
— Соседей? — КФС озадаченно взглянул в окно. — Простите, господин Хьюс, но я у вас впервые...
— Да не про моих соседей по дому! — всплеснул руками врач.
— Про наших? — ещё больше запутался КФС. — Но молодой господин никогда не поддерживал отношений с соседями по поместью. Откуда бы ему подбирать их детей?
Хьюс витиевато вздохнул:
— Ты же вроде как высокоинтеллектуальный робот, а?
— Ну да, процессор у меня вполне продвинутый, — растерялся КФС.
Это добродушное стариковское лицо в сочетании с полнейшей наивностью выглядело до того нелепо, что Хьюс дал себе зарок: как только уляжется буря с пушистой травой, он обязательно уломает Цэнь Сюньчжи сменить роботу внешность на что-то более молодое.
Делать нечего, пришлось разжёвывать:
— Я говорю про соседей нашей Федерации! Про Первую Человеческую Империю!
— А-а! — осенило КФС. — Вы про туманность Риф Дьявола?
— Да боже мой, нет! — Хьюс чуть не сплюнул от досады. — Дальше! Ещё дальше!
После долгих мысленных блужданий КФС наконец выдал верный ответ:
— Вы имеете в виду... Императрицу Империи?
— Бинго! Наконец-то дошло, — Хьюс щелкнул пальцами и, понизив голос до заговорщицкого шепота, добавил: — Именно! Нынешнюю Императрицу Империи и её младшую сестру, маленькую принцессу!
КФС порылся в базе данных. Императрица Первой Человеческой Империи вовсе не была женщиной — это был юный, невероятно красивый юноша. Робот видел его в новостях, когда тот сопровождал Императора во время визита на Столичную планету Федерации. В его неземной, невинной красоте с прозрачными, словно из стекла, глазами действительно проглядывало что-то детское. С трудом верилось, что когда-то его спасал хозяин.
Хьюс тем временем продолжал:
— А знаешь, как наш нынешний распрекрасный господин председатель взгромоздился на своё кресло?
После отставки бывшего президента Федерация перешла от президентской формы правления к парламентской. Председатель Бянь Линьсун фактически исполнял обязанности главы государства. В учебниках истории об этом писали сухо и в двух словах. Но как человек без прочных связей и знатного рода смог обойти стольких влиятельных соперников?
Цэнь Сюньчжи наверняка знал ответ, но никогда не делился им со своим роботом. КФС честно покрутил головой.
— В те времена в Империи тоже шла усобица, пусть и не такая кровавая, как у нас, — пояснил Хьюс. — Их нынешний правитель тогда был всего лишь Наследным принцем. Сюньчжи волей случая спас его юную невесту — тогда ещё Наследную принцессу. В благодарность принц поддержал этого паршивого Бяня, и с такой опорой за спиной тот сумел выскочить вперед и разгромить всех конкурентов.
За этими сухими фактами кролось множество деталей, которые робот не мог сразу просчитать, но одно он понял отчётливо: Хьюс испытывал к председателю Бяню глубочайшее презрение.
— Кабы Сюньчжи не подобрал тогда маленького принца, хрен бы этот проныра дорвался до власти! Поддержка наследника Империи стоит сотни наших аристократических кланов. И что в итоге? Этот мерзавец ради карьеры предал всё на свете... И Сюньчжи в том числе!
О предательстве КФС знал и сам. Ему до боли стало жалко хозяина.
— Господин председатель и впрямь отвратительный человек, — сокрушённо вздохнул робот с видом умудрённого опытом старца.
— Вот именно! — подхватил Хьюс с возмущением, но тут же голос его упал: — Кабы не он, Сюньчжи не оказался бы в таком положении...
Его ноги не были бы покалечены.
Его ментальная энергия не пострадала бы настолько, что надежды на восстановление почти не осталось.
Ярчайшая звезда флота Федерации не угасла бы, растворившись в толпе.
Позлившись ещё немного, Хьюс внезапно спохватился:
— Послушай, а этот мерзавец в последнее время не досаждал Сюньчжи?
КФС замялся:
— Э-э...
Не признаваться же, что буквально перед отъездом этот самый Бянь Линьсун стоял на пороге их дома!
— Ты колеблешься, — строго заметил Хьюс. — Насколько я знаю, заложенные программы запрещают роботам врать людям.
* * *
* * *
Прежде чем врач успел добавить что-то ещё, в кармане снова задежурил трикодер. Понимая, что расслабляться рано, Хьюс вздохнул и толкнул дверь в спальню.
Едва переступив порог, он наткнулся на пару больших фиолетовых глаз, уставленных на него с недетской настороженностью.
Сигнал прибора означал одно: малыш очнулся.
Как врач и предполагал, лёгкий шок и испуг улетучились после крепкого сна в объятиях опекуна. Нездоровый румянец сошёл, уступив место нежно-розовому, словно сахарная вата, оттенку на щёчках.
Только что проснувшийся крольчонок выглядел растерянным: он явно не понимал, почему засыпал в секретном саду, а очнулся на чужой кровати. Зато рядом была знакомая и родная мамочка. Сегодня мамочка снова обнимала его во сне! Сяо Ю был на седьмом небе от счастья.
И пусть перед сном он видел кучу страшных хищных сорняков, готовых сжевать маленького кролика, теперь это не имело значения. Пока мамочка рядом, ему ничего не страшно. Он станет самым верным и храбрым кроликом на свете!
Без капюшона его аккуратные ушки наконец вырвались на свободу. Светлый пушок на них смешно топорщился, а сами ушки чутко прядали, реагируя на незнакомца.
Хьюс, повидавший немало детей за свою практику, поневоле обомлел. До чего же милое создание! Неудивительно, что граждане Федерации с ума сходили по вислоухим кроликам — это же просто запредельная милота!
Правда, сам Хьюс со стороны сейчас смахивал на серого волка из сказки. Сяо Ю, не знавший своего спасителя, испуганно сжался и хотел было юркнуть под крыло опекуна, но вдруг замер.
Хьюс откашлялся, собираясь заговорить, как вдруг забавные ушки малыша осторожно прижались к голове, превращаясь в настороженный «самолётик».
Слова застряли у врача в горле.
Крольчонок приложил пальчик к губам и отчаянно зашипел:
— Ц-с-с!
После чего растопырил ручонки, старательно загораживая собой спящего взрослого.
Только сейчас Хьюс сообразил, что Цэнь Сюньчжи всё ещё спит, а малыш просто пытается уберечь его сон. Врач вошёл далеко не бесшумно, но Цэнь Сюньчжи даже ухом не повёл — небывалое дело для человека, который привык никому не доверять и спать вполглаза.
И где? В чужом доме!
Тот самый Цэнь Сюньчжи, который вечно был настороже, избегал людей и замыкался в себе.
Неужели дело в этом крольчонке?
Неужели маленький подкидыш смог подарить своему опекуну то самое забытое чувство безопасности?
Хьюс только и смог, что изумлённо качнуть головой.