Частный корабль Пэй Аня «Чёрная Муза» снова взял курс на Федерацию Сайсеналин, увозя домой Цэнь Сюньчжи с сыном и их спутников.
Имея на руках дипломатический пропуск высшего уровня, лично подписанный Се Кайчэнем, маленькие вислоухие крольчата миновали все проверки без единого задерживающего досмотра.
В Первом доке Столичной планеты их встречали Лян Ши и Чэн. Соскучившаяся Маньмань с влажными от слёз глазами с разбегу бросилась матери в объятия.
У Чэн тоже покраснели глаза. Бережно, со слезами радости гладя дочь по ушкам, которые теперь ничем не отличались от человеческих, она прошептала:
— Слава богу, поправилась... Насовсем поправилась!
Переведя взгляд на второго крольчонка, что держался позади Цэнь Сюньчжи, она увидела, что мальчик по-прежнему наглухо закрыт капюшоном, и тихо вздохнула.
Маньмань уже рассказала ей про Сяо Ю. Священное древо предоставило мальчику выбор, и тот предпочёл риск раскрытия, лишь бы сохранить способность исцелять своего опекуна.
Подойдя ближе, малыш послушно поздоровался со взрослыми, которых не видел целый месяц:
— Здравствуйте, дядя! Здравствуйте, тётя!
Лян Ши тут же подхватил его на руки:
— Давно не виделись, карапуз! Соскучился по нам?
Чэн с улыбкой слегка пощекотала мальчика за щёку.
Малыш смущённо уткнулся Лян Ши в плечо и, прикусив пальчик, сдавленно хихикнул:
— Соскучился! И по тёте, и по дяде!
Лян Ши наигранно удивился:
— Э-э, почему это дядя на втором месте? Мы же с тобой раньше познакомились!
Крольчонок похлопал длинными ресницами и тихонько пролепетал:
— Потому что... от тёти пахнет вкусно-вкусно.
Лян Ши сделал вид, будто сражён наповал:
— Ох, неужели от меня плохо пахнет?
Чэн засмеялась:
— Ну и подлиза же ты, малыш.
Позади всех, сладко зевая и с трудом волоча за собой чемодан, плёлся Флаша.
Ещё месяц назад он пробирался на борт звездолёта тайком, точно воришка, а теперь возвращался совершенно открыто и законно.
Госпожа Джини встречаться с сыном не приехала. Когда Цэнь Сюньчжи заранее предупредил её о дне прибытия, она лишь вежливо попросила начальника Цэня захватить Флашу с собой по пути в Поместье Абрикосовой Реки.
Цэнь Сюньчжи давно привык к причудливой логике этого семейства. Поведение некоторых людей просто не поддавалось обычной мерке. Может, всё дело в том, что семья неполная, и госпожа Джини таким образом пытается выковать из сына самостоятельного человека?
Цэнь Сюньчжи мог объяснить это только так. Сам он потерял родителей ещё в детстве, один растил другого ребёнка, а теперь, так и не обзаведясь партнёром, сразу обзавёлся малышом. Никто не учил его, каково это — быть ребёнком, и уж тем более никто не объяснял, как быть родителем.
Быть хорошим родителем оказалось чертовски трудно. Приходилось учиться на ходу, наблюдая за окружающими. Вот только окружающие, как на грех, сами не выглядели профессионалами.
Лян Ши и Чэн приехали на двух аэромобилях: Лян Ши взялся отвезти Цэнь Сюньчжи с малышом, а Чэн усадила к себе Хьюса, Флашу и дочку.
Поняв, что ему опять придётся ехать в компании доктора, Флаша состряпал тоскливую мину.
Едва опустившись на землю, Сяо Ю семенящими шажками подбежал к Флаше. Спрятав одну ручонку за спину, второй он поманил юношу:
— Брат Фуфу!
Сбросив страдальческую маску, Флаша нагнулся, собираясь подхватить его:
— Что такое, кроха?
Но обнимашек Сяо Ю не просил. Он лишь потянул его за край куртки, заставляя присесть. Послушно опустившись на корточки, Флаша оказался с ним на одном уровне.
И тут крольчонок достал из-за спины яркий разноцветный бутон:
— Брат Фуфу, это тебе!
Подарок оказался полной неожиданностью. Флаша изумлённо принял необычный цветок.
Цветок был не настоящим: его лепестки были собраны воедино от совершенно разных растений — тут угадывался и платикодон, и подсолнух, и роза с тюльпаном. Настоящий франкенштейн из флоры.
Флаша помнил: во второй части детского шоу, когда они ухаживали за больными растениями, каждому малышу достались именно эти цветы. Пока взрослые не видели, крольчата собирали опавшие лепестки, менялись ими и договорились подарить собранный букет кому-то очень важному.
Сяо Ю знал, что брат Фуфу рисковал жизнью, отправляясь за ним на Рафаэль из затаённой тревоги за его судьбу. Но Священное древо и съёмки в передаче отняли у малыша почти все силы, не оставив времени погулять со старшим другом, о чём Сяо Ю очень жалел.
Он был благодарным ребёнком: если кто-то искренне переживал за него, он платил той же монетой. Когда друзья гадали, как сохранить прекрасные лепестки, в его головке и родилась эта идея.
Опавшие лепестки уже не вернуть на стебель. Время утекает точно так же — безвозвратно. Но если собрать их вместе, получится новый цветок и новая красота. Время ускользает, но память остаётся навсегда.
Узнав, что малыш с тех самых пор хранил этот подарок для него, Флаша чуть не расплакался. Выставив цветок высоко над головой, он второй рукой крепко сжал крольчонка в объятиях:
— О-о-о, я сейчас зарыдаю! Я буду беречь его пуще глаза! Это же символ нашей дружбы, у-у-у!
Парнишка разразился такой бурей чувств, что успокаивать его пришлось самому младшему. Копируя манеру взрослых, Сяо Ю с невозмутимым видом похлопал его по спине и запричитал:
— Ну-ну, брат Фуфу, не плачь, хорошенький мой, не надо слёзок...
Взрослые вокруг не удержались от смеха.
Цэнь Сюньчжи с улыбкой наблюдал за ними, погрузившись в мысли.
Флаша Джини часто казался взбалмошным и незрелым подростком, но умения искренне выражать свои чувства у него было не отнять. А ведь именно этого не хватало самому Цэнь Сюньчжи.
И именно этого жаждал Сяо Ю.
Если Флаша сумеет научить малыша открыто и смело выражать любовь, его вполне можно признать сносным старшим наставником.
* * *
Попрощавшись, они с Лян Ши отправились в Поместье Абрикосовой Реки.
Спустя месяц разлуки родная обстановка отозвалась в душе лёгкой ностальгией. Цэнь Сюньчжи и не подозревал, что способен так скучать по дому. Впрочем, настоящим домом это место стало лишь с появлением маленького кролика.
Робот KFC расторопно принялся за дело: снаружи пропылесосил диван в гостиной, затем отправился наводить порядок в хозяйской спальне. Он в полной мере демонстрировал достоинства элитной техники — работал бесшумно, идеально чисто и эффективно. Астрономический ценник за сборку оправдывал себя до последнего кредита.
Соскучившись по родному гнезду, крольчонок с визгом носился из комнаты в комнату. Как заправский инспектор, он сначала заглядывал в каждое помещение, проверял, всё ли на месте, после чего выбегал в гостиную и заходился кружиться на ковре.
В перерыве между уборкой KFC заскочил на кухню сообразить перекус для большого и маленького хозяев, попутно присматривая, чтобы малыш со своего разбега не врезался в угол.
Видя, что запал у крольчонка и не думает иссякать, робот добродушно заметил:
— Малыш так рад возвращению!
Цэнь Сюньчжи полулежал на диване, неторопливо пролистывая новости на планшете. В руках он бессознательно сжимал ту самую подушку, о которой KFC когда-то отозвался как о его любимой.
Каждый раз, пролетая мимо, крольчонок замирал перед ним, задирал мордашку и не успокаивался, пока не получал ласковый поцелуй в лобик.
Без шумной компании, сопровождавшей их на Рафаэле, в доме воцарился покой. Но одиночества не ощущалось.
В самом начале их было трое. И в конце концов останутся только они трое.
* * *
Спустя пару дней Цэнь Сюньчжи получил вызов от Хьюса.
Вернувшись в Федерацию, доктор пробыл там недолго и снова улетел в Империю, прихватив с собой те самые семена пушистой травы, что выхаживали крольчата.
Императрица выделила ему персональную лабораторию. Хьюс уже успел завалить Цэнь Сюньчжи снимками, хвастаясь передовым оборудованием и первоклассными ассистентами, предоставленными двором. По сравнению с теми кустарными каморками, где ему приходилось ютиться во времена межзвёздного скитальчества, это был настоящий дворец науки.
Цэнь Сюньчжи искренне радовался за друга. Натура Хьюса не выносила оседлости: решив проблему с крольчатами, он рано или поздно всё равно отправился бы колесить по Галактике. Раз в год-два встречаться, пропускать по стаканчику за доброй беседой и слушать о его странствиях — пожалуй, лучшая форма их дружбы.
В этот раз Хьюс обошлся без длинных прелюдий и сразу огорошил загадочным тоном:
— Сюньчжи, у меня потрясающие новости! Хочешь узнать?
Цэнь Сюньчжи не горел желанием играть в угадайку:
— Пришли результаты?
Хьюс аж поперхнулся:
— ... Ты можешь хотя бы для вида изобразить любопытство?!
— Говори прямо, — отрезал Цэнь Сюньчжи.
Доктор вздохнул:
— Ладно-ладно! Да, результаты готовы. Семена, за которыми ухаживали мы с Пэй Анем, едва проклюнувшись, тут же завяли — ровно так же, как и вся пушистая трава в Федерации. У Цзюцзю росток держится, но его духовная сила слишком специфична... Боюсь, его сеянец со временем трансформируется во что-то совсем иное. Ну, в смысле, изменит форму.
«Интересно, что сказало бы юное Величество, услышав подобные пассажи?» — мельком подумал Цэнь Сюньчжи и повернул разговор в нужное русло:
— А что с семенами малышей?
Хьюс охотно продолжил:
— Начнём с Маньмань и Пятого брата. Маньмань — послушная девочка, она носила семечко при себе круглые сутки. И результат вышел именно таким, какого я ждал: здоровый, крепкий росток. В Сайсеналине за такую рассаду уже дали бы главный разворот в новостях! Что до Пятого... Эх, сопляк неслух, не перевариваю я его. Вспоминал про семечко раз в день перед сном. Но ты представляешь? Даже при таком паршивом уходе росток у него лишь слегка недополучил питания. Чуть хиленький, но в целом вполне жизнеспособный! Никаких вам засыхающих заморышей, как при искусственном выращивании.
Ну и наконец — твоё маленькое чудо. Сам знаешь, период созревания у пушистой травы долгий, а при искусственной инкубации — тем более. Но когда семечко Сяо Ю попало ко мне, росток уже обгнал остальные. А спустя пару дней в лаборатории и вовсе вступил в фазу зрелости! Иными словами, твой крольчонок не просто исцеляет пушистую траву — он стимулирует её рост!
А если ещё точнее: даже когда мы вылечим всю пушистую траву в Федерации, дар Сяо Ю позволит сократить цикл её созревания в разы. Мы сможем производить лекарства тоннами и сделать их доступными каждому!
Эх, Цэнь Сюньчжи... Какое же сокровище ты отхватил! Я сейчас обобщу данные, набросаю черновик статьи и покажу коллегам с медицинского и аграрного факультетов. Подберём подходящую площадку для публикации. И тогда...
Хьюс строчил как пулемёт, но в ответ царила гробовая тишина. Нахмурившись, доктор мазнул взглядом по экрану: сигнал отличный, связь не прервалась.
— Алло? Алло! Сюньчжи, ты меня слышишь?!
— Слышу, — мгновенно отозвался собеседник.
— Так чего молчишь?!
— У меня возник вопрос.
— Так задавай, чего ждёшь! Что за вопрос?
На том конце провода замёрзла пауза.
— Скажи... А ты что, умеешь писать научные статьи?
— ... ЧТО-О-О?!
Выдающийся выпускник Первого медицинского университета Федерации, господин Хьюс, в ярости сбросил звонок.
Цэнь Сюньчжи с лёгким удовлетворением заблокировал планшет. Осадить болтливого приятеля одной фразой — что могло быть приятнее?
* * *
Прошло ещё несколько дней.
Из-за поездки на Рафаэль Флаша пропустил почти месяц занятий. Сидя безвылазно в общежитии, он забивал каждую перемену долгами по учёбе, пока окончательно не потерял счёт дням и ночам.
К выходным, едва живой, он наконец вырвался домой. Взъерошив пышную шевелюру платиновых волос, юноша мечтал лишь об одном — рухнуть на кровать и провалиться в сон.
Похоже, матушки не было дома. Опять ушла по делам?
Впрочем, это не помешало ему, сладко зевнув, пробормотать себе под нос:
— Я дома...
Даже в пустой квартире не стоило пренебрегать этим ритуалом.
Но едва он втащил чемодан в прихожую, заторможенный от усталости мозг с опозданием зафиксировал странность.
Матушки в гостиной действительно не было. Зато там находился кое-кто другой.
Застыв, Флаша медленно попятился назад вместе с чемоданом.
И едва разглядев незваного гостя, вольготно развалившегося в кресле, он мгновенно протрезвел.
Обычно кроткий и отходчивый юноша мгновенно вспыхнул яростью, его глаза метнули молнии:
— Ты?! Что ты забыл в моём доме?!