Робот-дворецкий не был плохим, просто его манеры отличались… хм, некоторой эксцентричностью.
После ранения Цэнь Сюньчжи быт стал тяжелой обузой: травма сковывала движения, работа отнимала остатки сил, а за домом требовался уход. Для человека, физически не переносившего чужих прикосновений, персональный робот казался идеальным решением.
КФС целыми днями сидел в четырёх стенах, изнывая от скуки, и едва хозяин переступал порог, из кожи вон лез, пытаясь его развеселить. Впрочем, чаще всего безрезультатно. Зато у машин есть неоспоримый плюс: их не ранят ни холодность, ни отказ. И робот с неугасающим энтузиазмом продолжал разыгрывать перед ним очередную абсурдную комедию собственного сочинения.
И если Цэнь Сюньчжи успел смириться (пусть и поневоле) с кривляниями КФС, то свалившийся как снег на голову Сяо Ю всё ещё пребывал в глубочайшем шоке.
В своей короткой жизни кроха успел познакомиться лишь с тремя категориями существ: кроткими обитателями планеты Пушистый Шарик, суровым торговцем, который с грозным видом велел не реветь, всадил ему укол и начисто стёр дальнейшие воспоминания, да новым «мамочкой» с дядей Бараном. Словом, со вполне уравновешенными взрослыми.
Рыдающий и тут же пускающийся в пляс дедушка-осьминог в эту компанию категорически не вписывался.
Мальчик невольно вцепился в полы шинели генерала и с растерянным видом уставился на буйствующего КФС.
Цэнь Сюньчжи почувствовал едва ощутимое натяжение ткани и опустил взгляд. Белая ручонка казалась прилипшей к сукну снежинкой. По какой-то неведомой причине он не стал её отряхивать.
Тем временем КФС изысканным, джентльменским жестом отдал напуганному малышу поклон и произнёс густым театральным тенором:
— О, мой глубокоуважаемый молодой господин! Как мне следует обращаться к вашему маленькому другу?
Цэнь Сюньчжи поморщился.
КФС уже обронил фразу «впервые привёл друга домой». И пусть о дружбе с первой встречи речи не шло, за все годы в этом доме из посторонних бывал разве что Лян Ши — да и тот исключительно с докладами.
Так что кролик действительно стал первым, кого генерал притащил с улицы. Учитывая возраст, добавление слова «маленький» звучало логично. Вот только всё вместе создавало двусмысленное впечатление — будто он вознамерился усыновить эту кроху.
Цэнь Сюньчжи же просто не захотел становиться палачом или его пособником. Да и вставить палки в колёса верхушке Федерации — священный долг каждого добропорядочного гражданина. Он уже отправил сообщение Лян Ши: пусть тот закончит дела в судебном трибунале, приедет и заберёт мальчишку. А там — делайте с ним что хотите.
— Займись им, — бросил Цэнь Сюньчжи, спихивая ребёнка роботу, словно купленный на рынке кочан капусты.
«Кочанчик» отчаянно затрепетал.
Единственная надежда и опора — новый «мамочка» — оставил его, даже не обернувшись. Бедный крошка остался один на один с усатым дедушкой-осьминогом.
Страшно-то как... QAQ
К счастью, заводские настройки КФС предполагали безупречные манеры и безграничную доброту. И пусть робот периодически впадал в театральный гротеск, его симпатия к малышу была искренней. Прижав к себе мягкое, тёплое тельце, он с упоением принялся тереться густыми силикатными усами о нежную, разрумянившуюся щёчку.
— Ой, прелесть-то какая! Ну до чего же милый! Моё сердце тает! Неудивительно, что молодой господин выбрал именно тебя! Это судьба!
Он трещал без остановки, словно болтливые цветки пурпурной люцерны на планете Пушистый Шарик.
Сяо Ю адаптировался быстрее, чем можно было ожидать, и страх постепенно уступил место любопытству. За все три года жизни его никто так искренне не любил.
Вислоухие кролики — существа тактильные, а Сяо Ю — в особенности. Чтобы чувствовать себя в безопасности, ему требовалось огромное количество обнимашек, поцелуев и прижимашек, отдающих тепло и заботу. Дома братьев и сестёр было пруд пруди, и он им не нравился, а у родителей вечно не хватало времени. А новый «мамочка», кажется... Да нет, абсолютно точно не любил обниматься.
Так что обнимал его только дедушка-осьминог.
Сяо Ю впервые в жизни узнал, каково это — когда тебя подбрасывают высоко-высоко. Вперемешку с лёгким головокружением и трепетом он подумал: раз так, надо тоже полюбить этого дедушку чуть-чуть посильнее.
У робота силы были безграничны — он мог спокойно поднять самого Цэнь Сюньчжи, что уж говорить о таком пёрышке. Он филигранно регулировал усилие и высоту, устраивая малышу, никогда не видавшему аттракционов, домашнее подобие американских горок.
Захватив под мышку пушистый трофей, КФС уже не желал с ним расставаться и таскал его повсюду.
— Смотри, вот эта кружка с лягушонком — молодого господина. Не ожидал? На самом деле в душе он ужасный ребёнок!
— Я сейчас же закажу тебе всё необходимое в сети! Полным комплектом! Тут быстро, за двадцать минут доставят.
— А вот эту подушку молодой господин обожает больше всего. Каждый раз, когда греется на солнышке, обнимает её и засыпает. И ни за что в этом не признается!
Сяо Ю слушал со всей серьёзностью, стараясь запомнить каждую привычку и слабость «мамочки». Он тихонько скосил глаза на КФС, восхищаясь тем, как много робот знает.
— Аха! Попался! Ты подглядываешь за мной! — шутливо воскликнул дворецкий.
Малыш вздрогнул, и его ушки мгновенно взмыли вверх: недурно ли он поступил? Но, увидав добродушную улыбку на механическом лице, снова успокоенно прижал их к голове.
КФС аккуратно пощекотал его за носик и с умилением вздохнул:
— Какая лапочка! Точь-в-точь таким я и представлял себе ребёнка нашего молодого господина! Ребёнок моей мечты!
Сяо Ю густо покраснел. «Ребёнок мечты» — такое он слышал впервые. И хотя смысл улавливал с трудом, сердцем чуял: это что-то очень хорошее.
А ведь новый «мамочка» — тоже самый желанный мамочка на свете. Такой красивый, душистый, спасший его из непроглядной тьмы.
Сяо Ю посмотрел на КФС и подумал:
«Наверное, мы вдвоём больше всех на свете любим нашего нового мамочку?»
* * *
Тем временем Цэнь Сюньчжи, слышавший, как КФС воодушевлённо планирует покупки, не стал ни в чём его переубеждать и просто ушёл к себе.
Стоило плотным светонепроницаемым шторам сомкнуться, как звонкий смех и суета остались за порогом.
Слишком оглушительно.
Он жаждал тишины и терпеть не мог шума. Особенно тонкого, пронзительного детского смеха. Чем ярче и беспечнее звучала жизнь снаружи, тем более мрачным и удушливым казался его собственный мир.
Он позволил себе погрузиться в абсолютную тьму и безмолвие комнаты, где не было ни луча света.
В свою беспросветную, мрачную жизнь.
* * *
Цэнь Сюньчжи не объяснил, откуда взялся ребёнок и сколько он пробудет в доме. Впрочем, КФС сам сделал выводы — или, точнее, уверовал с искренней убеждённостью робота, что малыш останется навсегда, — и с восторгом продолжил экскурсию.
Особняк был трёхэтажным. И хотя внутри имелся лифт, верхними ярусами хозяин почти не пользовался. Робот лифтом тоже пренебрегал: его колёса превосходно справлялись со ступенями, позволяя взлетать по лестницам быстрее любого подъёмника.
Сяо Ю, восседавший на плече у дедушки-осьминога, плавно скользил вверх и вниз, точно на чудесной карусели, хотя слова «парк развлечений» ему ни о чём не говорили. Дети просты: если их веселят — они смеются, если к ним добры — они платят любовью.
Разумеется, дедушка КФС был замечательным, но нового мамочку кролик всё равно любил чуточку больше. Утиный — вернее, кроличий — инстинкт не так-то просто переломить!
Осмотрев комнаты, они вышли во двор.
Передний дворик у дома Цэнь Сюньчжи был крошечным, зато задний поражал просторами и делился на две зоны. Первая представляла собой обычный сад, за которым ухаживал КФС. Выглядел он, прямо скажем, без изысков, но растения хотя бы не засыхали. При покупке Цэнь Сюньчжи не оплатил модули флористики и ландшафтного дизайна, так что робот освоил эти навыки самостоятельно — исключительно от беспросветной скуки.
Логика КФС была проста: как искусственный разум, он не являлся живым организмом. А его хозяин с утра до ночи был вынужден взаимодействовать с мёртвыми железяками и холодными людьми. Разве не прекрасно, вернувшись домой, увидеть свежую, дышащую зелень?
Именно эта мысль давала ему силы. Даже когда у Цэнь Сюньчжи не находилось ни минуты, чтобы просто посидеть в саду и погреться на солнышке.
Робот сжал манипулятор, демонстрируя импровизированный бицепс:
— Запомни! С молодым господином нельзя сдаваться! Никаких «опустить руки»! Никогда! Наступит день, и его сердце оттает!
Лицо робота напоминало седого старца, а вот телосложение оставалось молодым и подтянутым. Выбор старого лица обуславливался нежеланием Цэнь Сюньчжи общаться со сверстниками, но гонять немощного старика хозяину не позволяла совесть. В итоге получился довольно странный гибрид.
Малыш, ещё ничего не понимавший в жизни, повторил за ним: закатал рукав, обнажив худенькую, точно ивовая веточка, ручонку, и серьёзно пролепетал:
— Не сдаваться! Никогда!
КФС растрогался до слёз и с молитвенным трепетом посмотрел на единственное окно с плотно задёрнутыми шторами.
«Молодой господин, вы видите? Вы слышите? Он же вас обожает!»
А вот второй садик был куда загадочнее.
Его скрывала световая стена, напоминавшая матовое стекло, сквозь которое невозможно было ничего разглядеть. Если вещь лежит на виду, до неё никому нет дела. Но стоит её спрятать — и даже самый пугливый кролик сгорит от любопытства.
Сяо Ю потянул КФС за край фартука и тихо спросил:
— Дедушка, а что там?
На механическом лице КФС отобразилось искреннее изумление. Со дня схода с конвейера никто и никогда не называл его «дедушкой». Впрочем, гостей в доме не бывало, а сам Цэнь Сюньчжи к нему по имени не обращался, предпочитая вызывать звонком. Так что формально к нему вообще никто никогда никак не обращался.
Возраст, выбранный Цэнь Сюньчжи при заказе, объяснялся формулировкой «выглядит солидно, дворецкий и должен так выглядеть». Если же считать от даты активации, робот был почти ровесником этого крохи.
Но главное достоинство хорошего робота — гибкость. Он моментально перестроился под новую роль.
Вытерев липовую слезу, КФС тепло улыбнулся:
— Эх, милый мой... Это личные владения молодого господина. Очень важные! Мне туда заходить строго запрещено, если только хозяин сам не разрешит.
Он загадочно понизил голос, отчего у крохи окончательно закружилась голова, а затем ловко перевёл тему:
— Ну да ладно! Время-то уже нераннее. Пойдём-ка на кухню, дедушка приготовит что-нибудь эдакое. Что ты любишь кушать? Ой, а знаешь, что больше всего любит наш молодой господин...
При упоминании еды малыш мгновенно отвлёкся.
В конце концов, у маленьких кроликов и головёнка маленькая.
И о таинственном саде за стеклом он тут же позабыл.