Малыш не сводил глаз с «мамочки» и совершенно не замечал, что под ногами зияет опасный зазор между покосившимися ящиками. Ещё секунда — и крошечная ножка соскользнула бы в эту щель.
Цэнь Сюньчжи стремительно нажал кнопку на пульте PADD. Из груды контейнеров вырвался механический манипулятор и точно, словно коршун, сгреб мальчика за загривок.
Железная клешня с легкостью подхватила кроху. Тот даже не успел понять, что произошло, и беспомощно заболтал в воздухе ногами, будто щеня, брошенное в воду.
По команде Сюньчжи манипулятор осторожно опустил ребенка прямо перед креслом.
Теперь Цэнь Сюньчжи мог разглядеть его под нормальным углом: мальчишка оказался еще тщедушнее и тоньше, чем показалось сначала.
Что же до самого Сяо Ю...
«А мамочка вблизи еще красивее!»
Они молча разглядывали друг друга, и у каждого на душе было тоскливо и сложно.
Цэнь Сюньчжи чувствовал, как начинает раскалываться голова.
Интуиция его не подвела: с грузом явно было что-то нечисто. Но чтобы настолько... Он предполагал найти контрабанду, однако никак не ожидал увидеть живое существо. Более того — вислоухого кролика, чье появление на территории Федерации было строжайше запрещено законом.
Настоящее безумие.
Но куда сложнее, чем избавиться от запрещенного «товара», оказалась другая проблема: стоит Лян Ши выйти за порог, как очнувшийся ребенок видит перед собой его. Только его.
И мгновенно срабатывает материнский инстинкт — эффект утенка.
Первым делом этот маленький крольчонок назвал его «мамочкой» и потребовал взять на ручки.
Получив отказ, он не успокоился: затих, тихонько всхлипывая, и продолжал едва слышно шептать: «Мама, мама...»
Сюньчжи сидел с каменным лицом, всем своим видом демонстрируя отвращение и холодную отстраненность.
Но понятливым малыша назвать было нельзя. Вместо того чтобы испугаться, он словно включил автопилот и неотрывно следил за каждым движением Цэня — куда бы тот ни направился.
Срочно связавшись с ответственными лицами корабля, Лян Ши торопливо вернулся и при виде этой картины потерял дар речи.
В обычной ситуации о найденном ребенке следует незамедлительно сообщить в полицейское управление, а если тот брошен — связаться с приютом.
Вот только вислоухий кролик — это не просто ребенок.
Прежде чем стать невинным дитятей, он оставался представителем расы вислоухих кроликов — главных виновников того, что пушистая трава в пределах Федерации оказалась практически уничтожена.
Сайсеналинцы от рождения наделены микроскопическим запасом ментальной энергии. В отличие от жителей соседней Человеческой Империи, их ментальные колебания не исцеляются духовными питомцами, да и единой системы квалифицированных целителей в Федерации нет.
Впрочем, уровень этой силы у обычных граждан настолько мал, что на повседневную жизнь почти не влияет. Даже если вспыхнет легкая эмоциональная буря, через какое-то время все проходит само собой.
Лекарства требуются лишь в самых тяжелых случаях.
А главным сырьем для целебных снадобий как раз и служат побеги пушистой травы.
Когда-то эта трава росла по всей Федерации, точно сорняк — не выкорчевать.
Но одновременно она входила в рацион вислоухих кроликов, которых так любили разводить сайсеналинцы.
В какой-то момент пушистая трава стала стремительно вымирать.
Власть имущие посчитали, что виной всему неконтролируемая популяция кроликов. Невзирая на протесты граждан, верхушка приняла жесткое решение: изгнать всех вислоухих кроликов за пределы звёздного сектора и навсегда запретить им ступать на земли Федерации.
Впрочем, даже после исчезновения кроликов эпидемия среди растений не прекратилась... Но это уже совсем другая история.
Для рядового сайсеналинца ментальные колебания не представляли особой угрозы.
Но Цэнь Сюньчжи не был рядовым.
Он обладал редчайшим, высочайшим уровнем ментальной энергии. Чем выше сила, тем тяжелее последствия при ее повреждении.
Несколько лет назад, во время войны с инопланетными монстрами, он получил тяжелейшие ранения. Особый урон понесла именно ментальная сфера, из-за чего его ноги до сих пор оставались парализованными.
Все попытки лечения не принесли результатов. Скорее всего, эта инвалидность останется с ним до конца дней.
Единственным спасением для него была та самая пушистая трава.
Уцелевшие образцы растения в Федерации ценность имели невероятную и почти целиком принадлежали высшей знати. Обычному человеку достать их было невозможно.
Цэнь Сюньчжи, впрочем, тоже не был обычным человеком.
Кто-то подарил ему целый сад пушистой травы. Эти дикие когда-то растения теперь стали капризнее знатных дам: чуть меньше солнца — вянут, чуть больше дождя — гниют.
И все же кое-какие кусты удавалось выходить, и этого с трудом хватало на лекарства.
Человек, приславший этот щедрый подарок, несколько раз лично приходил к его дверям, но Сюньчжи так ни разу и не открыл, отправляя к нему домашних роботов.
Тот человек ныне занимал высочайший пост и являлся первой величиной в Федерации.
Во всей Вселенной найдется лишь пара людей, ради которых он стал бы так унижаться.
Но Цэнь Сюньчжи было абсолютно всё равно.
Пока начальник думал о саде и траве, его заместитель Лян Ши таращился на мальчишку так, словно у него сейчас вывалятся глаза.
Вислоухий кролик! Настоящий вислоухий кролик!
В голове Лян Ши бегущей строкой помчались статьи законов и инструкций, заученные наизусть.
Особо опасный запрещенный предмет. Контрабанда, угрожающая безопасности Федерации. Немедленно доложить в Пограничный трибунал!
Пограничная инспекция и Пограничный трибунал хоть и соприкасались по службе, но оставались разными ведомствами.
Если проще: бюро ищет и изымает, а трибунал забирает конфискат и выносит окончательное решение.
От вердикта трибунала зависит степень тяжести нарушения и зона ответственности самого Инспекционного бюро.
Раньше инспекционное бюро предпочитало лишний раз не связываться и старалось заискивать перед трибуналом — кому нужны лишние проблемы?
Но новый начальник, сэр Цэнь, был слеплен из другого теста.
Он четко разделял личное и службу, оставался сух, суров, не признавал взяток и никогда не заискивал перед выскочками из трибунала. Те, привыкнув считать себя хозяевами жизни, давно точили зуб на чересчур молодого, заносчивого и заслуженного генерала, у которого к тому же имелись сильные покровители.
Председатель трибунала Санкс при каждом удобном случае пытался вставить Сюньчжи палки в колеса.
Одно воспоминание о нем вызывало у Цэня головную боль. Он старался обходить этого интригана десятой дорогой.
Но если не отдавать крольчонка трибуналу, куда его девать?
Малыш между тем тихо всхлипывал, размазывая кулачками слезы и надеясь, что новоявленная «мамочка» вот-вот сменит гнев на милость и возьмет его на руки.
Тихий детский плач едва слышался, но в звенящей тишине склада казался громче грома.
Сюньчжи застыл в кресле-коляске, словно изваяние. Сердце его оставалось несказанно черствым, а лицо становилось все мрачнее.
Лян Ши переводил взгляд с начальника на ребенка, оказавшись в полнейшем тупике.
Он прекрасно знал, как Сюньчжи терпеть не может детей. А вот сам Лян Ши относился к ним иначе.
Когда-то у него была младшая сестренка — хорошенькая, словно фарфоровая куколка. На свой первый день рождения она только-только научилась выговаривать слово «братик».
А потом погибла в огне войны.
Останься она жива, сейчас была бы ровно такого же возраста, как этот крольчонок.
И по службе, и по совести решение судьбы найденного не входило в обязанности Цэнь Сюньчжи.
Куда важнее сейчас было допросить капитана звездолета, ни во что не ставящего законы Федерации.
Провоз вислоухого кролика — тяжелое преступление, прямая угроза безопасности сайсеналинцев.
Если бы Цэнь Сюньчжи не настоял на повторном досмотре, если бы не заметил странности в том контейнере и кролик проник бы на территорию Федерации, случилась бы катастрофа. Вся смена понесла бы жесточайшее наказание.
И дело не ограничилось бы одним генерал-майором — полетели бы головы всех сотрудников Пограничной службы, хоть как-то касавшихся этого рейса.
Выносить крольчонка отсюда открыто нельзя: попадет на глаза какому-нибудь дураку или провокатору, тот сделает фото — и скандала не избежать.
Лян Ши вызвался сам отвести ребенка в личную комнату отдыха Цэнь Сюньчжи — туда обычно никто без разрешения заходить не смел.
Конференц-зал, куда направлялся Сюньчжи, находился этажом выше. Лян Ши вышел первым.
Прежде чем двери подъемника сомкнулись, заместитель успел заметить, каким угрюмым, позеленевшим от злости стало лицо начальника.
Цэнь Сюньчжи совершенно не походил на сурового и могучего военного в привычном понимании. Он был высоким, стройным, с тонкими, почти девичьими чертами лица.
В первые дни в военном училище из-за этой привлекательности над ним не раз пытались подшучивать.
Пока он не переломал шутникам кости, доказав, что внешность бывает обманчива.
А затем вырос до таких высот, что превратился в легендарный «Меч Федерации», и дураков обсуждать его личико больше не осталось.
Лян Ши знал Сюньчжи много лет и прекрасно понимал его характер.
Вот только чиновников Пограничной службы не побьешь и даже как следует не отругаешь.
Будь они сейчас во флоте...
Впрочем, какой смысл об этом гадать? Едва ли сам генерал-майор любил вспоминать прошлое.
Размышления Лян Ши переключились на живую контрабанду.
В Федерации запрет на вислоухих кроликов действовал уже много лет. Лян Ши видел их разве что на картинках в учебниках и в музейных голограммах.
Сегодня он впервые встречал этого зверька вживую.
Какой же крошечный.
Личико нежное, словно свежий тофу.
А эти висячие ушки... Ребенка так и подмывало потрогать их: наверняка мягкие, пушистые...
Кхм.
Так, стоп! Он офицер при исполнении, перед ним — незаконный конфискат! О чем он вообще думает?!
В комнате отдыха Сюньчжи стояли лишь узкая кровать да одинокий стул.
Стул был слишком высок для малыша. Лян Ши бережно подсадил его и встал рядом.
Кроха уселся на сиденье. Ножки не доставали до пола, и он боязливо поджал их.
Хотя слёзы всё ещё капали из его глаз, он не издавал ни звука.
Куда привели — там и сидит, куда посадили — там и замрёт. Точь-в-точь послушная живая игрушка.
Какая редкая кротость.
Очутившись в комнате, малыш непрерывно смотрел на дверь — казалось, он ни на секунду не сомневается, что вот-вот войдет его долгожданная «мамочка».
Лян Ши, глядя на него, всё сильнее вспоминал погибшую сестру. Он тихо вздохнул:
— Ты меня понимаешь?
Малыш с небольшой задержкой повернул голову и боязливо воззрился на офицера.
Затем медленно кивнул.
Лян Ши облегченно перевел дух: отлично, значит, контакт есть.
Он задал еще два вопроса:
— Знаешь, как тебя зовут? Есть хочешь?
Ребенок сначала кивнул, потом качнул головой, выглядя ужасно напуганным.
Спустя некоторое время он тихонько пролепетал:
— Сяо Ю...
— Сяо Юй? — Лян Ши растерялся. — Рыбка? Но ты же вроде кролик?
Малыш хлопал длинными ресницами, оба совершенно не понимали друг друга.
Лян Ши постарался улыбнуться как можно дружелюбнее и повторил вопрос про еду:
— Проголодался? У дяди в столе вроде оставалось печенье и молоко.
Крольчонок печально опустил длинные ушки, прикусил губку и, набравшись храбрости, едва слышно прошептал:
— Я... я...
Лян Ши тем временем раздумывал, можно ли кроликам коровье молоко:
— М-м?
В фиолетовых глазах крохи снова блеснули слезинки. Он с трудом, но четко выговорил:
— Я... я хочу к мамочке...