Взяв Сяо Ю за руку, Бянь Линьсун вышел из флористической мастерской и сразу попал в эпицентр шума.
Незваным гостем оказался парень в полном мотоциклетном экипе и шлеме. Судя по юношескому голосу — совсем ещё подросток.
После того как на Сайсеналине ввели новые ограничения скорости для левитирующих мотоциклов, возраст получения прав снизился. В обычном случае совершеннолетие наступало в восемнадцать, а сдавать на права разрешали с шестнадцати. Но если хотя бы один из опекунов был профессиональным пилотом, с его согласия планку опускали до пятнадцати.
Бянь Линьсун сразу понял: этот парень как раз и цеплялся за нижний порог — если и вовсе не сел за руль в обход правил.
Шлем он так и не снял. Серебристый металл холодно бликовал на свету, придавая юноше сходство с бесчувственным роботом-воином.
— Да раз так, просто отдайте мне цветы, я сам дома всё соберу! — возмущался парень. — Я же правда не успеваю! Мамочка вот-вот вернётся с работы. Я столько времени готовил этот сюрприз, неужели у вас сердце не болит оставлять её без букета? А ведь она больше всего любит именно ваши цветы!
Бянь Линьсун чуть приподнял бровь. Он-то думал, тут скандалит какой-то избалованный сопляк, а парень оказался заботливым сыном.
Из-за заминки с малышом им пришлось укрыться в первой попавшейся лавке, сорвав флористу весь рабочий график — в том числе и сборку букета для этого юноши.
Директор Сюй, чутко уловив настроение председателя, добродушно обратился к продавцу:
— Ничего страшного, занимайтесь своей работой. То, что обещали клиенту, нужно довести до конца. Относитесь к нам как к самым обычным покупателям, не нервничайте.
Даже его собственному заместителю захотелось ухмыльнуться: «Ага, как же, не нервничай тут! Полная лавка директоров, а главное — стайка парламентариев Федерации во главе с председателем! Откуда тут взяться спокойствию?»
Это всё равно что на Новый год заставить ребёнка выступать с табуретки перед толпой въедливых родственников.
У бедного владельца лавки аж поджилки затряслись.
Зато дерзкий подросток мгновенно встал на дыбы. Обернувшись к директору Сюю, он бросил:
— Эй, вы чего на него давите? Зачем пугаете человека?
Директор Сюй искренне изумился:
— Постой, парень, я же, наоборот, пытаюсь его успокоить.
— Ага, на словах-то оно так! — отмахнулся юноша. — А на деле — мягкий прессинг! В подтексте так и читается: «Ну-ка, покажи перед начальством класс!». Он же сейчас со страху чувств лишится! И вообще, кто тут парень? Я уже взрослый, между прочим!
К счастью, директор Сюй отличался отменной выдержкой. Будь на его месте кто другой, от такой наглости при всём честном народе давно бы вспыхнул.
Он лишь приподнял ладони в примирительном жесте:
— Ладно-ладно, сдаюсь, твоя правда. Пусть хозяин сам решает, за что взяться. Хорошо? Наш кортеж будет минут через... десять. Мы скоро уедем и перестанем мешать вашей торговле.
Флорист, обливаясь потом от волнения, переводил взгляд с высших чинов на гордого паренька, возомнившего себя борцом за справедливость, и понятия не имел, благодарить заступника или проклинать.
Напряжённую тишину неожиданно нарушил тихий смешок.
Все присутствующие в изумлении обернулись. Кто бы мог подумать, что развеселился сам господин председатель!
Заметив направленные на него взгляды, Бянь Линьсун смущённо кашлянул в кулак и обратился к юноше:
— Могу я узнать, какие цветы ты заказывал?
Подросток окинул его взглядом с ног до головы. В его глазах за забралом проскользнуло сомнение: парень явно подметил сходство со снимками в новостях, но никак не мог поверить, что глава Федерации действительно стоит перед ним в скромной лавчонке.
— Да обычные гвоздики и парочку лилий, — уже не так дерзко ответил парень. Аура собеседника настолько разительно отличалась от остальных, что даже этот задира сбавил тон. — А, ещё пару веточек звёздной лианы. Мамочка её обожает, если красиво перевить — выйдет загляденье. А вы... тоже хотите купить букет для мамы?
Бянь Линьсун с мягкой улыбкой качнул головой:
— Мне просто приятно послушать человека, который любит цветы. Я бы тоже с радостью подарил букет матери... Но, к сожалению, я сирота.
Юноша моментально осёкся. И хотя его лица не было видно за глухим забралом, нетрудно было представить, как под серебристым шлемом сменилось выражение — от шока до глубокой неловкости.
Присутствующие обменялись быстрыми взглядами.
Сиротство господина председателя не было тайной. Если точнее, родители не бросали его: он потерял их ещё ребёнком, в суровые годы войны, вырвавшись из ада пламени, крови и смерти.
Бянь Линьсун не любил спекулировать на своей трагедии, однако не упускал случая применить её, если требовала ситуация.
Для умудрённого политикой правителя своевременное проявление слабости — неоценимый ход на шахматной доске.
Ради безупречного будущего он был готов пожертвовать чем угодно.
Хоть собственным достоинством, хоть... чем-то ещё.
Пока взрослые предавались сложным размышлениям, у крохи в голове были совсем иные мысли.
Сяо Ю хлопал глазами.
Звёздная лиана... Это та самая стелющаяся ветка, с которой он только что разговаривал?
Значит, этот... хм, старший брат в шлеме хочет забрать её к себе?
Хоть малыш и познакомился с лианой совсем недавно, успев сказать лишь пару слов, ему уже было жаль расставаться с новой приятельницей.
Вот бы у него водились деньги! Будь у него деньги, он сам бы купил её и заботился о ней каждый день.
Понятие «деньги» оставалось для маленького зайчонка тёмным лесом. Он знал лишь то, что его самого когда-то отдали взамен на эти «деньги», а вот что они собой представляют и для чего нужны, кроха толком не понимал.
Но штука, судя по всему, полезная.
У самого зайчонка за душой не было ни гроша.
Но у кого они точно есть?
Разумеется, у самого важного и сильного дяди в этой комнате!
Набравшись смелости, кроха несмело потянул Бянь Линьсуна за край рукава:
— Папа...
Бянь Линьсун отозвался чисто на автомате:
— М-м?
И тут же спохватился:
—... Послушай, малыш, я правду тебе говорю, я не твой...
— Папа! — настойчиво и капризно повторил ребёнок. — Папа...
Не желая на глазах у всех препираться с потерявшимся крохой, Бянь Линьсун со вздохом уступил:
— Ну что такое?
Зайчонок прикусил губку:
— А можно... можно дать Сяо Ю денежек в долг?
Бянь Линьсун опешил, усомнившись в собственном слухе:
— Ты хочешь... взять в долг?
Кроха с самым серьёзным видом кивнул.
Директор Сюй, умудрённый опытом делец, искренне удивился: надо же, такой малыш, а уже понимает ценность денег, да ещё и просит «в долг», а не просто канючит!
— Малыш, а зачем тебе денежки? — с улыбкой поинтересовался он.
Сяо Ю указал пальчиком на приоткрытую дверь флористической мастерской:
— Я хочу... хочу забрать Звёздочку домой.
«Звёздочку»?
Взрослые переглянулись, не сразу сообразив, о чём речь.
Зато парень в шлеме мгновенно всё понял:
— Тебе звёздная лиана нужна?
Поняв, что этот старший брат сообразительнее остальных бестолковых взрослых, Сяо Ю энергично закивал.
Затем он задрал личико и с мольбой уставился на Бянь Линьсуна:
— Папа, можно?
Глядя в эти чистые, умоляющие глазки, ни один человек на свете не смог бы ответить отказом.
Бянь Линьсун ласково погладил зайчонка по голове:
— Что ж, я могу одолжить тебе. Но как ты будешь отдавать долг?
Помощник директора Сюя тут же выскочил:
— Господин председатель, позвольте я заплачу...
Директор Сюй смерил подчинённого ледяным взглядом.
Разве дело тут в деньгах?!
Негадливый служащий мгновенно прикрякнул и затих. Бянь Линьсун сделал вид, будто ничего не заметил, и продолжил добродушно смотреть на малыша.
Зайчонок прикусил пальчик. О том, что такое «взять в долг», он имел смутное представление, а уж слово «вернуть» и вовсе звучало чуждо.
Госпожа Вислоухая Крольчиха всегда учила малышей: не знаешь — спроси.
И Сяо Ю покорно поинтересовался:
— А что значит «вернуть»?
Взрослые дружно расхохотались.
Будь Бянь Линьсун самым обычным человеком, он мог бы оставить личный номер телефона.
Будь этот кроха сыном кого-то из знакомых, можно было бы перевести всё в шутку.
Но ни то, ни другое не соответствовало действительности.
Бянь Линьсун качнул головой и со вздохом произнёс:
— Давай договоримся так: ты будешь слушаться маму, хорошо кушать, крепко спать, расти большим и старательно учиться. А когда вырастешь и найдёшь работу, тогда и вернёшь всё дяде. Договорились?
Его слова были безупречны со всех точек зрения. И хотя вокруг не было телекамер, людской взор подчас въедливее любого объектива, так что соблюдать правила приличия и произносить правильные речи следовало неукоснительно.
Учёба и работа трёхлетнему малышу ни о чём не говорили, но вот про «кушать, спать и расти» он прекрасно понял.
А главное, Сяо Ю крепко запомнил самое важное: нужно слушаться Маму.
И тут же с детской непосредственностью спросил:
— А Папа знает Маму?
Личность крохи всё ещё оставалась неустановленной, но в Федерации проживали десятки миллиардов граждан — да и на одной лишь Столичной планете их насчитывались миллиарды. С чего бы такой случайной встрече с потеряшкой оказаться связью с кем-то из знакомых?
Бянь Линьсун невольно усмехнулся:
— Нет, малыш, не знаю.
— Мама очень хорошая! Пахнет вкусно и очень красивая! — пылко заверещал кроха. — Папа тоже её полюбит!
Разговор принимал весьма двусмысленный оборот. Присутствующие сделали вид, будто увлечённо рассматривают носки собственных туфель, мысленно списывая всё на детскую болтовню.
Бянь Линьсун с лёгкостью замял пикантную тему:
— Если выпадет случай... Хозяин, заверните, пожалуйста, букет звёздной лианы.
Флорист, однако, озабоченно помрачнел:
— Ох, простите великодушно, но та ветка звёздной лианы — последняя на сегодня, и её уже забрал вот этот молодой человек. Господин председатель, если желаете, я завтра...
«Завтра».
«Завтра» означало только одно — ничего не будет.
Ещё там, на планете Пушистый Шарик, когда мама пекла печенье, старшие сёстры всегда разбирали всё дочиста. Видя, как забившийся в угол Сяо Ю смотрит на лакомство с тихой надеждой, мама лишь гладила его по кроличьей головке и отмахивалась: «Завтра мама и тебе испечёт, хорошо?»
Но это «завтра» для него так никогда и не наступало.
Заячьи ушки уныло повисли.
Парень в экипировке всё это время внимательно наблюдал за малышом. И пусть заячьих ушек под человеческим обликом он разглядеть не мог, огорчение на детском личике было написано более чем отчётливо.
Почему-то видеть слёзы этого крохи ему совершенно не хотелось.
Юноша почесал затылок — правда, лишь звякнул пальцами по шлему — и размашисто махнул рукой:
— Да подумаешь, лиана! Забирай, я тебе её дарю!
Глазёнки зайчонка мгновенно вспыхнули восторгом:
— Спасибо, братик!
Парень был единственным ребёнком в семье и с самого детства мечтал о младшем братишке. Услышав это звонкое «братик», он от гордости едва не воспарил над землёй.
Он снова потянулся к затылку, но вовремя вспомнил про шлем и сдержал порыв:
— Да ну... пустяки!
Он поманил малыша:
— Пойдём, я помогу тебе её забрать.
Сяо Ю радостно вприпрыжку подбежал к нему и с естественной детской доверчивостью вложил свою маленькую ладошку в его огромную руку.
Юноша онемел.
Держаться за руки он совсем не планировал, но когда крошечные, мягкие и тёплые пальчики сжали его ладонь... это оказалось чертовски приятно.