Маленький крольчонок замер, сжавшись в комок: от ужаса у него перехватило дыхание, и плач застрял в горле. Он ведь всё слышал. Всё это время он слышал, как странный, жуткий дядька угрожал мамочке. Твердил, будто скрыть кролика — это страшное преступление, за которое маму отправят удручающе далеко… и она… умрёт.
Что значит «умереть»?
Для трёхлетнего малыша это слово казалось слишком туманным и невообразимо сложным. Но даже сквозь детскую наивность он понимал главный, страшный смысл: «умереть» — значит исчезнуть навсегда. И больше никогда-никогда её не увидеть.
Если они поймут, что он крольчонок, маму накажут. Очень больно и страшно. И они больше никогда не встретятся.
Ни за что! Ни за что нельзя себя выдать!
Он ведь дал себе слово стать маминым храбрым защитником. Он должен, обязан её уберечь! А значит — никаких длинных ушек. Вот если бы он, как взрослые кролики, умел прятать уши, с мамой ничего бы не случилось…
Когда здоровенные жесткие ладони выдернули малыша из коляски, он от страха забыл, как дышать. Кроха зажмурился изо всех сил, так что щечки мгновенно вспыхнули пунцовым.
«Меня раскрыли? Нашли мои ушки? Мамочка… Малыш не хочет уходить от мамочки…»
— Постойте-ка, — раздался изумлённый голос из толпы.
— Да это же самый обычный ребёнок!
—…И где тут вислоухий кролик? У дядьки совсем крыша поехала?
— У кролика должны быть длинные уши, а у этого малого — точно такие же, как у меня!
— Вот-вот. Если он кролик, то мы все тут, получается, ушастые?
— Псих какой-то…
— Надо же так напугать кроху!
— А ведь до чего хорошенький!
— Ой-ой-ой, плачет-то как… У меня прямо сердце разрывается!
Настрой толпы мгновенно переменился. До ушей малыша волна за волной долетали разношерстные голоса.
Человеческие ушки? Откуда? Неужели никто так и не понял, что он — крольчонок?
Сяо Ю робко приоткрыл глазки. Никакой разъярённой толпы, готовой схватить его, вокруг не было. Напротив, стоящие рядом женщины ласково улыбались ему и с умилением шептались, разглядывая милого карапуза.
«Ой?..»
Одна из девушек, не выдержав умиления при виде ошеломлённого карапуза, потрогала свое ухо, а потом указала на него:
— Малыш, ты такой же, как и мы, самый обыкновенный человечек! Никаких заячьих ушек у тебя нет, не слушай этого странного дядю!
Сяо Ю, повторяя её жест, несмело поднёс дрожащую ручонку к голове.
Никакого пушка. Ничего не висит вдоль щёк.
Маленькие, гладкие, аккуратные, словно морские раковины… Самые настоящие человеческие ушки!
Он… он научился прятать уши?!
Он спрятал! Сам спрятал ушки!!
Большинство окружающих знали лишь то, что у детёнышей расы вислоухих кроликов обязательно торчат или висят пушистые уши. Мало кто догадывался, что они способны принимать абсолютно человеческий облик, неотличимый от уроженцев Сайсеналина.
Коль скоро перед ними стоял самый обычный сайсеналинский ребёнок, глазеть тут было больше не на что. Обычное недоразумение — народ стал терять интерес и расходиться по своим делам.
Подобный поворот застал Санкса врасплох. Согласно собранным сведениям, отпрыск Цэнь Сюньчжи не умел полностью менять облик — именно поэтому его так тщательно прятали!
Однако мелкое создание, зажатое в его руках…
Председатель суда нервно повертел малыша, въедаясь взглядом в его виски.
Самые обычные человеческие уши. Ничем не отличаются от его собственных или любого другого гражданина Федерации. Ни единого волоска, не говоря уже о кроличьих ушах.
Поскольку сканеры уже унесли сотрудники досмотра, единственным инструментом проверки оставались его собственные глаза. Пытаясь нащупать хоть какую-то зацепку, Санкс сжал ребёнка ещё сильнее.
Сяо Ю и без того был перепуган до полусмерти — он боялся жуткого дядьку, боялся разоблачения, боялся, что из-за него пострадает мамочка. А теперь к моральному ужасу добавилась резкая физическая боль.
Натянутые до предела детские нервы не выдержали. Из глаз прошмыгнули и покатились крупные, как горошины, слёзы. Но даже в таком отчаянии кроха не смел громко зарыдать — он лишь обиженно поджал губку и беззвучно всхлипывал: «Мамочка…»
KFC, видя, как терзают малыша, потерял остатки терпения. Пусть его древние механизмы трещат по швам, но отдать ребёнка на терзание он не позволит!
Он рванулся вперёд, пытаясь выхватить Сяо Ю, однако впавший в безумие Санкс вцепился в дитя мертвой хваткой.
По законам физики человек не способен соперничать в силе с роботом — хотя бы потому, что робот не чувствует боли и не заботится о собственном самосохранении. Но в базовый код любого андроида на заводе зашивали нерушимую директиву: «Не навреди человеку». Силой вырвать Сяо Ю из рук Санкса он просто не мог.
В этот критический момент доктор Хьюс рявкнул на всю платформу, обращаясь к уходящей толпе:
— Помогите! Ребёнка крадут! Среди бела дня крадут ребёнка!
Пронзительный крик сработал мгновенно. Люди начали оглядываться.
Хьюс, не сбавляя оборотов, запричитал ещё громче:
— Вы же сами всё видели! Сначала оклеветал, а теперь не отдаёт малыша! Как это ещё назвать, если не похищением?! Прямо на Столичной планете, средь бела дня устроил произвол! Для него закон Федерации вообще не писан?!
Санкса от этой наглой демагогии едва не кондрашка хватила.
А вот зевакам было плевать на подлинную подоплёку — они верили только собственным глазам:
Во-первых, ребёнок — никакой не кролик.
Во-вторых, этот подозрительный тип действительно удерживает чужого малыша.
Толпа в мгновение ока обрушила свой гнев на Санкса:
— Ты что вытворяешь, мужик?!
— Да он реально работорговец!
— Батюшки! Срочно вызывайте полицию!
— Придурок, чуть головы нам не забил своими сказками!
— Так ты сам преступник! Надобно твою рожу в сеть выложить, пусть все знают!
— Я уже вызвал наряд! Защитники правопорядка сейчас будут! Наш честный народ не даст в обиду невинных, но и гаду уйти не дозволит!
В голове у Санкса гудело, как в пустом котле.
В этот момент юноша под вуалью, всё это время хранивший молчание, сделал шаг вперёд. Он без видимых усилий разжал пальцы председателя и бережно забрал Сяо Ю. Санкс мог поклясться, что держал мальчонку мёртвой хваткой, а этот хрупкий на вид парень обладал такой нечеловеческой силой, что сопротивляться ему было попросту невозможно.
Оказавшись в знакомых и безопасных руках, Сяо Ю больше не мог сдерживаться и оглушительно зарыдал.
Цзи Ю ласково похлопал малыша по спинке, тихо баюкая:
— Всё-всё, маленький мой, теперь ты в безопасности. Пойдём к мамочке, хорошо?
Услышав про маму, кроха с трудом заставил себя унять всхлипы:
— Мамочка… её не заберут? На… на ту… звёздочку?..
Название планеты-каторги словно вылетело у него из головы, но он чётко запомнил: если узнают, что он кролик, маму у него отнимут.
— Не заберут. Ты ведь у нас больше не крольчонок, — шепнул Феникс, лёгким касанием тронув новое, похожее на аккуратную ракушку ушко. — Видишь? Теперь ты точно такой же «человек», как и я.
Кроха несмело дотронулся до своего нового ушка, и в его фиолетовых глазках блеснуло нескрываемое изумление. Это не сон и не слепая галлюцинация от страха — он действительно научился прятать уши!
Цзи Ю бережно передал Сяо Ю в руки Цэнь Сюньчжи, который только-только начал приходить в себя после пережитого ужаса. Никто — абсолютно никто! — не мог предположить, что ребёнок, от рождения способный лишь к частичной трансформации, в роковую секунду сумеет убрать кроличьи уши, разбивая в прах все обвинения Санкса и спасая ситуацию.
Едва слезы просохли, как малыш, оказавшись у самого родного человека, снова не выдержал. Он обнял опекуна за шею и уткнулся носом в его плечо:
— Сяо Ю страшно… Сяо Ю так сильно испугался…
Раньше детские капризы лишь раздражали Цэнь Сюньчжи, но сейчас он проявил небывалую мягкость. Сохраняя внешнее спокойствие, генерал-майор тихо спросил:
— Чего именно ты испугался, глупыш?
Малыш с заплаканными, покрасневшими глазами пролепетал:
— Боялся, что мамочку утянут… Боялся, что больше не увижу маму…
Цэнь Сюньчжи обомлел.
Даже дрожа от панического ужаса, ребёнок думал не о собственной судьбе, а о нём… Больше всего на свете этот малыш боялся разлуки со своим защитником.
Генерал знал, как сильно крошка привязан к нему, но глубина и искренность этой детской любви оказались поистине бездонными. Ни один взрослый не смог бы остаться равнодушным.
Стиснув зубы, Цэнь Сюньчжи тихо вздохнул и крепче прижал к себе дрожащее тельце. Его ладонь согревающим движением скользила по мягким волосам и затылку крохи:
— Я никогда тебя не брошу. Ты у меня такой молодец… Ты всё сделал правильно.
В эту минуту малютка оказался куда храбрее и сильнее их всех. Настоящий маленький боец.
Санкс тем временем бился как загнанный зверь, мечась из стороны в сторону и бессвязно бормоча:
— Там же есть ещё один! Дайте мне посмотреть на второго! Я знаю, это всё фокусы! Второй-то точно настоящий кролик!..
Доктор Хьюс задумчиво погладил бородку и с глубоким отвращением смерил его взглядом:
«И надо же такому пройдохе тоже носить бороду, тьфу, только позорит честную братию!»
— Послушайте, любезный, — состряпал унылую мину врач. — У меня, между прочим, имеется действующая лицензия терапевта широкого профиля. И у меня есть веские основания полагать, что ваше психическое расстройство делает вас непригодным к государственной службе. Я лично выпишу вам справку — идите-ка вы на пенсию, от греха подальше.
В этот момент подоспел наряд полиции из дока. Окружившие место происшествия граждане, перебивая друг друга, принялись излагать свою версию событий.
Стражи порядка попытались опросить участников инцидента. Поскольку столь юный ребёнок не мог дать показаний, опрашивать следовало его законного представителя. Но Цэнь Сюньчжи не желал подвергать малыша новому стрессу. Хьюс охотно вызвался уладить формальности: умением заговаривать зубы он владел в совершенстве и во что бы то ни стало вознамерился повесить на старого мерзавца Санкса клеймо сумасшедшего.
Полицейские было воспротивились — дескать, отсутствие пострадавшего ребёнка и его опекуна противоречит уставу. Однако незнакомец с высоким хвостом вновь предъявил дипломатический пропуск, уладив проблему за считанные секунды.
— Проходите, — обратился он к Цэнь Сюньчжи. — Поднимайтесь на корабль, детям нужно отдохнуть.
* * *
Внутреннее убранство «Чёрной Музы» ничуть не уступало её внешнему облику: сдержанная роскошь интерьера на каждом шагу подчёркивала изысканный вкус владельца.
А хозяином звездолёта являлся тот самый статный мужчина с высоким хвостом, что встретил их в доке.
Теперь они знали его имя — Пэй Ань. Он был близким другом Императора и Императрицы.
А причина, по которой Санксу его лицо показалось знакомым, крылась в другом: Пэй Ань являлся знаменитым на всю галактику режиссёром из Первой Человеческой Империи. Цэнь Сюньчжи и его спутники не интересовались шоу-бизнесом, оттого и не узнали именитую персону.
Оказавшись на борту, Цзи Ю сбросил вуаль и с радостным визгом бросился режиссёру на шею:
— Анни!
Пэй Ань лишь снисходительно вздохнул, позволяя маленькому Фениксу выражать свои чувства, и небрежно похлопал его по спине:
—…Сколько раз повторять: не называй меня так при посторонних.
Цзи Ю лишь лукаво зажмурился. Режиссёр только рукой махнул, но тут же опомнился:
— Ты ведь только что собирался использовать духовную силу, чтобы спрятать малышей, верно?
Раскушенный Цзи Ю смущённо кивнул.
Пэй Ань воззрился на него с досадой:
— А как ты мне перед вылетом обещал, а? Раз уж тайком отправился в Сайсеналин, то обязан сидеть тише воды, ниже травы! Если бы тебя срисовали на месте, как бы я, по-твоему, отчитывался перед Его Величеством?
Юный Феникс показал кончик языка и мгновенно спрятался за инвалидную коляску Цэнь Сюньчжи.
Пэй Ань только дался диву от такой детской непосредственности.
Цэнь Сюньчжи выдвинулся вперёд на коляске и протянул руку:
— Благодарю вас за помощь, господин Пэй.
Не привези тот за тридевять земель дипломатический пропуск, даже если бы Сяо Ю в панике спрятал уши, дотошный Санкс заставил бы пройти сканирование — и все усилия пошли бы прахом.
Пэй Ань ответил на рукопожатие:
— Пустяки. И давайте без церемоний, зовите меня просто Анн. Рад знакомству, генерал-майор Цэнь.
Он назвал его именно «генерал-майором», а не «начальником инспекции».
И для молодой Императрицы, и для Императора Цэнь Сюньчжи оставался тем самым непобедимым богом войны с планеты Вечного Заката, наводившим ужас на врагов, а вовсе не списанным в утиль чиновником, доживающим век в Пограничной инспекции.
И это было правильно.
Цэнь Сюньчжи сам предпочитал оставаться в той эпохе.
Маньмань тоже перепугалась до смерти, поэтому KFC сначала отвёл её в каюту отдохнуть.
А перенёсший главный удар Сяо Ю, израсходовав весь запас храбрости и сил, уснул прямо на руках у опекуна. На его щечках ещё блестели дорожки от слёз, но крошечные пальчики всё так же мёртвой хваткой вцеплялись в одежду Цэнь Сюньчжи.
Все понимали, что малышу сейчас противопоказаны любые потрясения, да и никто не отважился бы забрать его у генерала.
Включая самого Цэнь Сюньчжи.
— Я тоже отведу его отдохнуть, — тихо промолвил он.
Он осторожно погладил влажную от пота чёлку крохи. Почувствовав знакомый, родной запах, карапуз во сне тихонько забормотал и уютно прижался щёчкой к его ладони.
— Что-то не так?
Цэнь Сюньчжи поднял взгляд и заметил, что Цзи Ю пристально смотрит на ребёнка.
А точнее — на его новые человеческие ушки.
Маленький Феникс вздрогнул, опомнился и покачал головой:
— Пойдемте, я провожу вас.
«Чёрная Муза» являлась небольшим корветом всего в пять палуб. Каюта Цэнь Сюньчжи и Сяо Ю располагалась на третьем этаже, аккурат между комнатами Маньмань и доктора Хьюса.
Девочка уже крепко спала, а KFC выглянул из соседней двери и пообещал подойти сразу, как только освободится. Из-за травмы ног Цэнь Сюньчжи был беспомощнее ребёнка и сам нуждался в постороннем уходе.
Цзи Ю собирался подменить робота у постели Маньмань, но перед уходом протянул Цэнь Сюньчжи кое-что.
— Если крольчонок проснётся и почувствует себя плохо, дай ему это, а потом позови меня.
Цэнь Сюньчжи разжал ладонь. На ней лежало перо — светло-золотое, лучившееся мягким сиянием даже в полумраке.
Перо феникса — редчайший артефакт, обладающий даром успокаивать дух, утишать боль и даровать умиротворяющий сон.
Вспомнив тревогу в глазах юноши, Цэнь Сюньчжи сжал перо и благодарно кивнул.
Позже вернулся доктор Хьюс, дававший показания в полиции.
Вот только вернулся он не один.