Маленький кролик, рождённый без крыльев, никогда даже представить не мог, каково это — летать. Но судьба распорядилась по-своему: подхваченный порывом ветра, он взмыл ввысь, пролетел над садом, над высокой оградой и покинул единственный безопасный уголок — дом своей новой мамочки.
Сяо Ю изо всех сил вцепился в стебель. Вышний ветер оглушительно свистел, гигантский одуванчик и крошечный зайчонок раскачивались из стороны в сторону, рискуя в любое мгновение сорваться вниз — зрелище, от которого замирало сердце.
Растение было ослепительно-белым и пушистым; точно таким же ослепительно-белым и пушистым был и сам малыш.
Если бы кто-то на земле оторвался от суеты и подставил лицо небу, то увидел бы чудо, достойное сказки, и долго протирал бы глаза, не веря, что это происходит наяву.
Дом Цэнь Сюньчжи стоял у самой реки, а ветер сегодня дул прямо в сторону города.
Поначалу трусливый зайчонок боялся даже зажмуренные глаза открыть: лапки, сжимавшие стебель, затекли и занемели, а ногам совершенно не на что было опереться. Но спустя какое-то время он не выдержал и, боязливо приподняв веки, глянул вниз.
Сяо Ю боялся сотен самых разных вещей, но, к счастью, высоты среди них не было. Малыш распахнул глаза и замер, ошеломлённый открывшейся панорамой.
Река, бурлившая у самого порога мамочкиного дома, пенилась белыми гребнями, словно проплывая прямо у него под ногами. Свора диких гусей едва не задела его крыльями и с шумом унеслась вдаль. А вслед за ним тянулись мягкие, похожие на сахарную вату облака — точь-в-точь как огромный кроличий хвостик.
«Ух ты...»
— подумал малыш.
«Это просто... ух ты».
Недоступное прежде небо теперь оказалось прямо в его объятиях.
Дивный пейзаж разогнал липкий страх. Малыш с любопытством перевёл взгляд на город, расстилавшийся внизу, — Столичную планету с её стройными рядами высоток, так непохожую на родную планету Пушистый Шарик.
Когда широкая река рассыпалась на мелкие протоки, Сяо Ю разглядел здание, смутно напоминавшее диковинный цветок. Дома — то есть на планете Пушистый Шарик — на холме тоже росли подобные цветы. Он любил болтать с ними. Зайчонок вообще умел разговаривать с травкой и соцветиями, сплошь покрывавшими склоны.
Чуть позже под ним пронеслась абсолютно прямая магистраль, упиравшаяся в ровную круговую развязку. Пятый брат уже достиг школьного возраста — редкий случай среди их родни, когда зайчонка не продали столь долго. А раз он учился, то владел письменными принадлежностями, которым так завидовала младшая детвора.
Когда брат раскрывал на столе пенал, Сяо Ю вытягивал шею и вставал на цыпочки, выставляя из угла лишь кончик носа, и жадно смотрел. Та прямая штуковина называлась линейкой. А другая, что поворачивалась и чертила идеальный круг, — циркулем. Он тогда крепко запечатлел это в памяти, гадая: появится ли когда-нибудь подобное и у него?
Конечно, Сяо Ю, как и большинство братьев и сестёр, родители продали задолго до школьной поры. Но теперь это не имело значения: у него появились свои линейка и циркуль — куда больше и величественнее, чем у Пятого брата.
Малыш был слишком мал и ещё не сознавал: прибыв в Федерацию Сайсеналин, он был обречён увидеть и обрести нечто несравнимо большее — необъятный мир и совершенно иную судьбу.
Кролик плавно парил в воздухе. Порывы ветра начали стихать, и гигантский одуванчик, подобно парашюту, пошёл на снижение, мерно покачивая своего пассажира. Зайчонок растерянно огляделся и вдруг замешкался: прямо под ним темнела плотная толпа людей.
Сяо Ю испуганно зажмурился, панически боясь ухнуться в гущу народа. Если он на кого-нибудь упадет, человеку же будет больно! Малыш всегда первым делом думал о других.
Сяо Ю отроду не видывал столь пышно украшенных и людных мест, но знал универсальное для всей Вселенной название: Торговая улица.
Когда-то эта улица была самым настоящим глухим трущобным кварталом, пока здесь не появился предприниматель по фамилии Сюй. Он щедрым жестом выкупил землю, на которую все остальные давно махнули рукой. Директор Сюй обладал не только коммерческой жилкой, но и добрым сердцем, прекрасно понимая истинную ценность всеобщего процветания. Вместо того чтобы выселить прежних жильцов, он помог им открыть множество лавок — от продуктовых до одежных. Даже без притока туристов квартал вполне мог обеспечивать себя сам.
Превращение трущоб в благоустроенный район, создание рабочих мест и подъем уровня жизни были несомненным благородным поступком. Когда приезжали журналисты, Директор Сюй, пусть и не обладал привлекательной внешностью, держался настолько душевно, что в народе говорили: «Доброта освещает его лицо».
Перед камерами он не приписывал заслуги себе, а хвалил горожан, уверяя, что те с самого начала были трудолюбивы и смышлены, а он лишь предоставил шанс. Местные торговцы души в нем не чаяли. Словом, идиллия полнейшая.
Сюжеты о его деле мгновенно взлетели в топы новостей, всколыснули всю сеть Федерации и докатились даже до обитателей дальних систем. Народ повалил валом — каждому хотелось взглянуть на «народного благодетеля».
Трущобы — вернее, превратившаяся в процветающий центр Торговая улица — обрели невероятную популярность, сделавшись одной из главных достопримечательностей столицы. Директор Сюй и его компания получили репутацию и солидный доход, а коренные жители — колоссальный прыжок в качестве жизни. Всеобщая выгода в чистом виде, нарисовавшая счастливые улыбки на лицах каждого.
Сегодня же с инспекцией в это образцово-показательное предприятие прибыла делегация Парламента Федерации — обменяться передовым опытом, узнать нужды населения и просто побывать среди народа.
Директор Сюй со своими заместителями, сияя радушными, но лишёнными подобострастия улыбками, рассказывали парламентариям о работе местных лавок. Впереди шествовали репортёры, позади стеной валила толпа — шум и гам стояли невообразимые.
А в самом центре этой процессии находился, разумеется, Председатель Бянь — Бянь Линьсун.
Три года назад экс-президент Федерации Сайсеналин загремел за решётку по обвинению в коррупции, взяточничестве, жестоком обращении с женщинами и детьми и прочих тяжких преступлениях. Посчитав, что чрезмерная концентрация власти в руках одного человека приносит государству больше вреда, чем пользы, власти окончательно упразднили институт президенства, существовавший веками, и перешли к парламентской системе.
Нынешний Председатель Бянь Линьсун формально считался лишь представителем совета, а на деле исполнял функции главы государства.
Все знали: в отличие от прежних правителей, Бянь Линьсун не обладал знатным происхождением или богатством. Напротив, он поднялся с самых низов, пробив дорогу собственным трудом, за что в народе его окрестили «Светом простолюдинов».
Молодой, статный, одинаково учтивый как с олигархами, так и с последним оборванцем, Председатель Бянь казался безупречным — редчайший талант во всём Межзвёздном союзе. Неудивительно, что его рейтинги зашкаливали. Не только торговцы сгорали от восторга, встречая высокого гостя, — люди со всей округи съехались сюда лишь ради того, чтобы хоть мельком взглянуть на него.
В тот самый момент, когда кролик начал своё падение с небес, Председатель Бянь мягко сжимал сухонькую ладонь слепой старушки, торговавшей паровыми рисовыми пирожными, и заботливо расспрашивал о её нуждах и пожеланиях по обустройству улицы.
Как вдруг сверху на них обрушилась белоснежная, пушистая тень.
Директор Сюй среагировал мгновенно. Вздрогнув всем своим тучным телом, он истошно заорал:
— Убийца! Защищайте председателя!!
Пухлый Директор Сюй оттолкнул Бянь Линьсуна в сторону и самоотверженно бросился вперёд, сгребая падающий объект так, словно накрывал собой готовую взорваться бомбу... Э-э? Одуванчик размером больше человеческой головы?
Благодаря куполу одуванчика, сработавшему не хуже настоящего парашюта, свалившийся с неба зайчонок ничуть не пострадал. Малыш был сплошь усыпан белоснежным пухом, смахивающим на растрёпанные птичьи перья. Когда он выбрался из этой пушистой кучи, с пушинкой, прилипшей к макушке, и абсолютно растерянным личиком, он выглядел точь-в-точь как ангелок, случайно выпавший из небес.
Ох, ну до чего же милое создание!
Толпа ахнула от умиления, однако организаторы мероприятия чуть не лишились чувств от ужаса. Это же визит самого Председателя! Воздушное пространство над районом было заблокировано, даже аэробайкам и челнокам предписывалось летать в обход.
Как такое вообще возможно?! Бог с ним, как ребёнок пробрался сюда, — но где радары?! Где сирены тревоги?! Сегодня с неба упал ребёнок, а если бы это была бомба? Да и кто поручится, что сам этот ребёнок — не взрывное устройство?!
Оплывшая туша Директора Сюя предприняла несколько отчаянных попыток подняться. Он кряхтел, охал и морщился от боли, потратив на это немало сил. Впрочем, не обращая внимания на собственную ушибленную тушу, он первым делом бросился расспрашивать:
— Господин председатель! Вы в порядке?! Не ушиблись?!
Когда Сюй толкнул его, Бянь Линьсуна, к счастью, успели подхватить охранники, иначе господин председатель полетел бы на мостовую под самым неживописным углом.
Бянь Линьсун, конечно, тоже не ожидал подобного подарка с небес, однако давно привык к любым форс-мажорам и умел мгновенно овладевать собой. Его лицо оставалось совершенно спокойным.
— Со мной всё в порядке. Благодарю за оперативность, директор Сюй.
Директор Сюй расплылся в улыбке:
— Ну что вы, пустяки!
Пока взрослые обменивались любезностями, малыш всё ещё пребывал в ступоре. Одуванчик сослужил добрую службу: Сяо Ю остался цел и невредим, за исключением лёгкой ссадины на ножке. Больше всего его подкосил сам шок. Ещё во время «полёта» он панически боялся рухнуть на толпу — и вот, пожалуйте, рухнул! Он просидел в оцепенении добрую минуту, прежде чем до него дошло: пора пугаться.
Он же кролик. Вислоухий кролик, которому категорически, ни под каким видом нельзя показываться в Сайсеналине! Но мало того, что он очутился за пределами уютного дома мамочки, так его ещё и занесло прямо под очи огромной толпы! А эти длинные трубки и блестящие линзы он уже видел раньше и знал: штуковины называются объективами камер.
Операторы, нанятые Директором Сюем и парламентской пресс-службой, тут же прекратили съёмку, но зевак вокруг собралась тьма-тьмущая, и выполнять приказы они не собирались. Со всех сторон к малышу тянулись сотни объективов смартфонов и репортерских камер, готовых уткнуться прямо ему в личико.
«Страшно... Зайке надо срочно бежать!»
Директор Сюй при всей своей доброте оставался человеком весьма упитанным. В глазах крошечного, невесомого зайчонка туша таких габаритов выглядела не иначе как гигантский, ужасающий двуногий монстр!
Лапки у малыша подкосились; встать он не мог — ножка норовила вспыхнуть болью. Зайчонок начал судорожно отползать назад, пытаясь убраться подальше от страшного двуногого. Он раскрыл ротик, желая позвать на помощь, но не знал, чьё имя выкрикнуть.
Когда тебе больно, грустно или одиноко, ты зовёшь маму. А когда до смерти страшно? В такие минуты... нужно звать папу.
В детском сознании роли отца и матери четко разделялись. И пусть раньше, на относительно безопасной планете Пушистый Шарик, ему не грозило ничего страшнее обид со стороны братьев и сестёр, сказки учили одному: папа — это всегда защитник. И когда на горизонте появляется чудовище, за папиной спиной — самое надёжное укрытие.
Но кто же его папа? Этот вопрос заставил зайчонка окончательно запутаться.
Господин Вислоухий Кролик остался лишь смутным воспоминанием с планеты Пушистый Шарик. Сяо Ю понемногу начинал понимать: назад дороги нет, и прежних родичей он больше никогда не увидит. Как ни странно, эта мысль не причиняла сильной боли. Быть может, потому, что взамен семьи, которая его не замечала, у него появилась новая, самая лучшая мамочка...
А раз у него есть мамочка, в головке у зайчонка вспыхнул новый вопрос: не должен ли у него быть и папочка? А папа... разве он не должен быть кем-то для мамочки?
Прежде чем он успел додумать мысль, пухлый двуногий уже протянул к нему свои огромные грабли. Директор Сюй, совершенно не умевший обращаться с детьми, попытался изобразить на лице самое дружелюбное подобие улыбки:
— Э-э... малыш, пойдём-ка с дядей...
Мышцы на его лице одеревенели от напряжения, отчего улыбка вышла точь-в-точь как у злого серого волка.
А кролики от природы панически боятся серых волков! Сяо Ю задрожал всем тельцем и, судорожно скребя ногами по земле, попятился назад — пока его спинка во что-то не упёрлась.
Малыш запрокинул головку и увидел перед собой очень... ну просто очень высокого человека. В незамысловатой детской логике красивые люди плохими не бывают. Как, например, его новая мамочка, в которую зайчонок влюбился с первого взгляда. Или вот этот высокий незнакомец, выглядевший куда красивее и статнее всех вокруг. А раз так... значит, он и есть папа?!
Слёзки сплошным потоком брызнули из глаз зайчонка. Вытянув дрожащие ручонки, он из последних сил вцепился в брючину мужчины и, всхлипывая, пролепетал тоненьким детским голоском:
— Папа... страшно...
Неожиданно ставший отцом Бянь Линьсун:
«?»
Вся собравшаяся толпа:
«???»