Когда юноша вернулся на Базу выживших № 55, неся на спине заснувшего от слёз малыша, там как раз раздавали обед.
Условия на базе оставляли желать лучшего. Готовили из того, что удавалось добыть снаружи: диких трав и консервов, которых с каждым днём становилось всё меньше. Приправ почти не было, так что общую стряпню варили на скорую руку в огромном котле. Каждому доставалось по небольшой миске — лишь бы не умереть с голоду.
И пусть вкус оставлял желать лучшего, для заходящегося от голода желудка этот запах казался невероятно аппетитным.
Цэнь Сюньчжи сглотнул слюну, слушая, как урчит в пустом животе, но всё же решил сначала зайти в медицинский пункт.
Завидев возвращающегося подростка, жители один за другим начали с ним здороваться:
— Сяо Цэнь вернулся!
— Сюньчжи пришёл.
— Брат Сюньсюнь, с возвращением!
— Надо же, Сяо Цэнь сегодня опять кого-то подобрал?
Эта шутка вызвала среди людей добрый смех.
Сюньчжи был ещё совсем юн и, конечно, не возглавлял Базу № 55, но уже считался одной из главных её опор.
Несмотря на скудные запасы еды и медикаментов, люди даже в столь отчаянном положении старались помогать друг другу. Сюньчжи вместе с несколькими бойцами каждый день отправлялся за пределы базы на поиски выживших.
Ловкий и юркий, он умудрялся невредимым проскальзывать сквозь непрекращающийся артобстрел, заслуженно нося звание первого авангарда.
То ли аура у него была особенная, то ли маршруты обладали магической силой, но юноша натыкался в основном на детей — от десятилетних подростков до младенцев в пелёнках.
Со временем на Базе № 55 даже появилась присказка: стоит Сяо Цэню выйти за ворота, без подкидыша он не вернётся.
Жители искренне любили этого смышлёного и храброго парня, изобретая для него всё новые ласковые прозвища. И Сюньчжи сполна принимал любое из них...
За исключением одного.
«Мамочка».
Звучало до ужаса стыдно! Ни за что и никогда!
Совсем недавно найденный кроха, услышав запрет звать его «мамочкой», зашёлся в таких горьких слезах, будто рухнул весь мир. Сюньчжи тогда совершенно растерялся.
Ну не разрешил он называть себя «мамочкой» и отверг факт своего «материнства» — неужели из-за этого нужно так убиваться?
Лишь позже до юноши дошло: кроха, скорее всего, только что лишился настоящей матери. Война уносила жизни каждый день и каждый час — так же несколько лет назад погиб и его собственный дом. Малыш из последних сил цеплялся за обретённую соломинку, а он жестоко её выбил.
От этой мысли мягкое сердце юноши сжалось от чувства вины.
Раз уж он мог становиться чьим-то временным сыном, внуком или братом... быть может, если пересилить себя, сгодится и роль временной... кхм, мамы?..
Впрочем, стоит юноше вспомнить, как малец, задрав мордашку, нежно пищит: «Мамочка!», его до сих пор бросало в дрожь.
Ладно ещё мама. Но зачем прибавлять «маленькая»?! Это же звучит ещё страннее!
Как бы то ни было, раз уж подобрал детёныша — изволь отвечать. В этой глуши до крайности опасно: в любой момент может прилететь торпеда или выскочить голодный хищник.
Надежнее доставлять найденышей на базу.
Сначала он нёс ребёнка на руках, но тот не сопротивлялся и не помогал, вися словно тряпичная кукла. Поняв, что так двигаться неудобно, Сюньчжи пересадил кроху на спину.
И пусть слёзы у малыша долго не сохли, вопил он куда сдержаннее прочих избалованных ребятишек, согласных сорвать глотку по любому поводу. Даже плакал он тихонько, едва слышно пища, как новорождённый котёнок.
«И в какой семье вырос этот бедолага, — думал Сюньчжи, — что даже плакать от души боится?»
Жалко его.
Пока юноша предавался размышлениям по дороге на базу, плач за спиной утих сам собой, сменившись мерным сопением. Ребёнок крепко заснул у него на плечах.
Жители Базы № 55 отличались отзывчивостью, поэтому, прослышав, что Цэнь Сюньчжи снова притащил подкидыша, тут же обступили его толпой.
— Это мальчик или девочка?
— Мальчик, наверное... По одёжке видать.
— Да ладно вам, одёжонку нашёл — уже счастье, какая разница, кто.
— Постойте... А почему никто не заметил? Это же... вислоухий кролик?
При этих словах вокруг мгновенно стало тихо. Впрочем, спустя пару секунд народ вновь зашумел, возвращаясь к своим делам.
Сто лет назад в Сайсеналине действительно вышло постановление о запрете расы вислоухих кроликов. Однако за годы гражданских и внешних войн законы превратились в пустой звук, и никому не было дела до каких-то там запретов. В этой кровавой мясорубке выжить бы — какое уж тут ментальное здоровье.
Любые пушистые травы и вислоухие кролики отходили на дальний план перед базовыми потребностями.
И только Цэнь Сюньчжи застыл как вкопанный.
С самого момента встречи все мысли юноши были заняты абсурдными «материнскими» вопросами, поиском безопасной дороги и защитой от угроз. На детальный осмотр у него просто не осталось сил. Лишь сейчас до него дошло, кого именно он притащил.
Вероятность встретить вислоухого кролика в Сайсеналине равнялась шансу, что на Столичную планету рухнет метеорит, обойдя все системы защиты.
Счастье это или наказание — поди разбери.
Заметив, как парень остолбенел, один из стариков окликнул его:
— Сяо Цэнь, ты чего встал? Не пора ли показать малыша врачу?
Сюньчжи очнулся и поспешил к медпункту.
База № 55 располагалась на поверхности, но бомбёжки не оставили здесь целых зданий. Кругом чернели лишь руины, находить укрытие в которых было опасно. Поэтому и жилые секторы, и медпункт ютились во временных палатках.
Сюньчжи придержал заснувшего кроху одной рукой, а второй откинул полог.
Женщина-врач обрабатывала раненую осколком руку одному из бойцов. Заметив входящего Сюньчжи с ребёнком за спиной, оба одновременно выдохнули: «Ну кто бы сомневался».
Уходя, укутанный в бинты пациент похлопал юношу по здоровому плечу:
— Смотри аккуратнее, не дай ему опять к тебе привязаться.
Слово «опять» прозвучало весьма красноречиво.
На лице юноши мелькнула беспомощность:
— Я знаю. Не привяжется.
Он не был святым и не мог заботиться обо всех сиротах лично, пусть и не мог пройти мимо чужого горя.
Врач задернула полог палатки, достала трикодер и жестом предложила усадить ребёнка на кушетку. Едва женщина взяла кроху за ручонку, тот мгновенно очнулся. Заплаканные глазки распахнулись, и малец увидел незнакомую тётю, пытавшуюся разлучить его с мамочкой!
Дела были плохи. Распухшие от слёз глазки заблестели с новой силой, губёнки задрожали. Сюньчжи уже боялся его плача.
За время войны он наслушался самых разных воплей — и взрослых, и детей. Сердце давно огрубело, а уши привыкли. Но стоило этому крольчонку зарыдать, как грудь юноши сжимала острая боль. Словно ребёнок и впрямь был его родным кровным чадом.
«Стоп, о чём я вообще думаю?! — мысленно отдёрнул себя Сюньчжи. — Неужели пару раз услышал "мамочка" и во мне проснулся материнский инстинкт?!»
Врач помогла снять малыша со спины и усадить на кровать. Сяо Ю, всхлипывая, протянул ручонки для объятий. Сюньчжи ничего не оставалось, кроме как сжать его крошечную ладошку:
— Я никуда не ухожу, буду рядом. Давай врач-тётя посмотрит, ничего ли у тебя не болит, ладно?
Врач с улыбкой посмотрела на юношу:
— А ты всё лучше справляешься с ролью молодого родителя.
Сюньчжи горько ухмыльнулся. Ему всегда казалось, что он терпеть не может детей, но по какой-то неведомой причине ребятишки к нему так и липли.
Кроха цеплялся за руку юноши и, судорожно вздыхая, пробормотал:
— Тётя... пожалуйста...
— Какая послушная кроха, — ласково погладила его по голове врач.
Она провела сканером трикодера, но показатели на экране то зашкаливали, то проваливались ниже красной черты. Врач нахмурилась и со вздохом опустила прибор:
— Сяо Цэнь, он ведь другой расы. Вся информация об организме вислоухих кроликов из баз данных Федерации давно удалена. Трикодер тут бессилен.
Сюньчжи тоже заметил странности на мониторе:
— Тогда проверьте хотя бы на наличие внешних травм.
— Да я уже посмотрела — всё в порядке, — врач ещё раз окинула малыша внимательным взглядом. — Ты говоришь, нашёл его совсем одного? Без взрослых и укрытия?
— Вот и мне кажется это странным. Чтобы такой кроха...
Выжить в этом аду без единой царапины — грандиозная нелепость.
Врач слегка помяла ручки и ножки кролика, проверяя нервные реакции:
— Как бы то ни было, здоровье — это главное. Должно быть, малышу просто невероятно повезло. Забирай его отдыхать, а если что случится — прибегайте.
Сюньчжи кивнул:
— Спасибо.
Едва он поднялся, малец заметно напрягся. Юноша протянул к нему руки:
— Я не убегаю. Хочешь на ручки?
Малыш кивнул, потом качнул головой и выпятил губу:
— Мамочка... обними...
Не просто снять с кровати — он хотел, чтобы мамочка держала его непрерывно.
Врач с удивлением перевела взгляд:
— Как-как он тебя назвал?
— Сам не знаю, — вздохнул Сюньчжи. — Он с первой секунды так заладил.
— Быть может, это ваша особая судьба, — усмехнулась доктор.
— В прошлый раз вы говорили ровно то же самое, — с досадой отозвался парень.
— Нет, тут совсем другое. Этот малыш...
Он был гораздо моложе. Намного чище. И куда сильнее привязан.
И всё же, глядя на юношу, в глазах этого трёхлетнего ребёнка вспыхивала бесстрашная, почти героическая решимость. Подобное выражение на младенческом личике смотрелось дико. На миг врачу даже показалось, будто перед ней персонаж из фантастического фильма — супергерой, преодолевший пространство и время ради спасения родного человека.
Она качнула головой, прогоняя наваждение. Для супергероя этот кроха был слишком мал.
Сюньчжи подхватил кроху на руки, поразившись, насколько тот невесом:
— Проголодался? Пойдём поедим?
Малыш тревожно вцепился в отворот его куртки:
— Мамочка тоже пойдёт?
— Угу, пойдём вместе.
— Тогда... пусть мамочка сначала поест. А Сяо Ю потом.
— Тебя зовут Сяо Юй? Какая «Юй»? Рыбка?
— Сложная «Ю»!
— А фамилию свою знаешь?
— Знаю! — Малыш, на чьих ресничках всё ещё блестели слёзы, при этих словах заметно повеселел. — Фамилия Цэнь! Меня зовут Цэнь Сяою!
Так вот почему он настойчиво набивался в сыновья — оказывается, однофамильцы! До юноши наконец дошло.
Стоп. Откуда трёхлетний малец мог знать его фамилию?
Пятнадцатилетний Цэнь Сюньчжи не привык таить сомнения и спросил напрямую.
Кроха захлопал круглой фиолетовой парочкой глаз, которые тут же согнулись в полумесяцы. Малыш ткнул пальчиком в юношу, а затем в себя:
— Потому что... потому что мамочка сама сказала: Сяо Ю отныне зовут Цэнь Сяою! По мамочкиной фамилии!
Вся прежняя печаль зайчонка улетучилась, и он, размахивая ручонками, радостно выложил историю обретения имени.
Цэнь Сюньчжи обмер.
Даже для детских фантазий это звучало слишком правдоподобно. Словно обрывок настоящего воспоминания, выхваченный из какого-то забытого уголка прошлого.
Он ошеломлённо уставился на малыша, ожидающего, когда его снова назовут по полному имени.
Кто ты такой?..
... И откуда ты взялся?