— Твой дом? — Мужчина с непринуждённым превосходством оглядел юношу, вальяжно скрестив руки на груди. — Не забывай, Оуэн, кто заплатил за это жильё.
Подросток сжал кулаки так, что побелели костяшки:
— Не смей называть меня этим именем! Я Флаша. Флаша Джини. Сейчас хозяйка этого дома — моя мамочка. Без её разрешения ты здесь никто, ты просто взломщик. Я сейчас же вызову полицию…
— Вот как? — Мужчина даже не подумал подняться с дивана. — А с чего ты взял, будто у меня нет разрешения хозяйки?
Флаша застыл, точно громом поражённый.
Как это возможно?
Зачем мамочке пускать его в дом?
Нет, не может быть.
Разве она не поклялась, что видеть не желает этого подонка до конца своих дней?
Неужели за те дни, что он провёл в школе, произошло что-то, о чём он не знает?
Неужели эта мразь… всё это время жила здесь?!
Заметив его ошеломлённое лицо, мужчина снизошёл до более мягкого тона, явно не желая обострять обстановку:
— Успокойся, Оуэн. Я вовсе не собирался тревожить твою мамочку. И пришёл не для того, чтобы возобновлять наши отношения. Просто появились кое-какие дела, вот и решил проездом заскочить — узнать, как у неё складывается жизнь. — Он поднял ладони: — Кстати говоря, я пришёл всего час назад. Не накручивай себя.
Подобное объяснение принесло лишь лёгкое облегчение, но Флаша продолжал смотреть на него с прежней настороженностью и враждебностью:
— Повторяю ещё раз: меня зовут Флаша. Забудь то имя!
— В моих воспоминаниях ты не был таким вспыльчивым ребёнком, — вздохнул отец.
— А в моих воспоминаниях ты всегда был вот таким ублюдком, — холодно парировал юноша.
Мужчина нахмурился, повысив голос:
— Ты как разговариваешь с отцом?!
— «С отцом»? — Флаша горько усмехнулся. — С той самой минуты, когда беременная мамочка упала, потеряв твоего второго ребёнка, и набрала твой номер… А ты сбросил звонок только потому, что тебе нужно было выслужиться перед вышестоящим начальством, даже не выслушав её… С той самой секунды ты утратил всякое право называться отцом.
Лицо мужчины стало свинцово-серым, губы задрожали:
— Я… я должен был… Потому что…
— Мне плевать на твои причины. Хоть самые распрекрасные, — безразлично пожал плечами Флаша. — Что там было? Очередное нападение монстров Дельты на Федерацию? Или развал союза с Империей? Мне всё равно.
— Ты хоть понимаешь, что говоришь?! — рявкнул мужчина.
Флаша чеканил каждое слово — медленно, разборчиво. Но эта жестокая правда резала по живому не столько отца, сколько его самого:
— Я знаю одно: моего брата больше нет. И моего дома — тоже. И больше никогда не будет.
Отец взбесился и вскинул руку для удара.
Флаша лишь выпрямил спину и упрямо смерил его пронзительным взглядом:
— Что, ударишь меня? Решил преподать урок? Да с какой стати?!
Опомнившись, мужчина бессильно опустил руку и сжал её в кулак:
— Извини… Папа вспылил. Я не хотел тебя упрекать. Просто пришёл посмотреть, как вы с мамой поживаете, правда. Ничего больше.
— Хватит этой тошнотворной заботы. Если бы ты не появлялся, у нас всё было бы прекрасно. А теперь скатертью дорога. Пошёл вон.
Не успел мужчина ответить, как у входа раздался щелчок замка.
Оба обернулись.
Госпожа Джини разувалась, повесив на плечо сумку с покупками. Её шелковистые длинные волосы качнулись и прикрыли плечи.
— Флаша Джини, следи за своими выражениями.
Она выпрямилась, откинула волосы со лба, и её голос звучал ровно, без тени раздражения.
— Извини, мамочка… — сразу же стушевался юноша.
Мужчина же, решив, что бывшая жена приняла его сторону, внезапно обрёл уверенность:
— Оуэн, как-никак я твой отец. Тебе не следует так со мной разговаривать.
Флаша лишился дара речи от подобной наглости. Но при матери спорить дальше не стал. Смерив отца испепеляющим взглядом, он с грохотом выскочил за дверь.
Бум!
Бывшие супруги проводили взглядом уходящий силуэт сына — точно так же, как делали это много лет назад, когда маленький Флаша только учился ходить.
— Когда он был младше, он никак не мог понять, почему ты его бросил, — раздался спокойный голос госпожи Джини. — Эта мысль терзала его долгие годы. И он до сих пор тебя ненавидит.
Мужчина в отчаянии закрыл лицо руками:
— Я знаю… Я виноват перед ним. И перед тобой.
— Перестань корчить из себя строгого родителя. Он уже взрослый. — На его раскаяние госпожа Джини лишь едва заметно улыбнулась: — Поешь и уходи. И больше, пожалуйста, не приходи сюда.
* * *
Малыш Цэнь Сяою не так давно открыл для себя чрезвычайно удобную позу: улечься на диван вниз головой, задрав ноги на спинку и свесив мягкие кроличьи ушки.
С этого ракурса весь привычный мир переворачивался с ног на голову.
И в таком положении маленький вислоухий кролик превращался в самого настоящего стоячеухого!
Цэнь Сюньчжи, правда, строго-настрого запретил принимать подобные неэтичные позы при посторонних, а ещё велел беречь себя, чтобы ненароком ничего себе не вывихнуть.
Впрочем, гибкому зайчонку ничего не стоило моментально вернуть себе правильное положение.
Вот и сегодня Цэнь Сяою болтал ножками, сокрушаясь от отчаянной скуки.
Мамочка с самого утра ушла на работу — говорили, нужно завершить передачу дел перед увольнением.
А робот KFC хлопотал по дому, сортируя вещи и мебель для предстоящего переезда.
Крольчонок болтнул ногами в воздухе.
Скоро они переедут!
В Человеческую Империю, где их ждут маленькая птичка, брат-Император, сестрёнка Си Янь, Аннан, дедушка со старушкой и ещё целая куча новых друзей.
Однако KFC обмолвился, что отправятся они вовсе не на Рафаэль и не на столичное ядро Империи.
Их новым домом станет удивительная, невероятно красивая планета под названием Ноэ — с одной стороны ало-красная, точно фасоль азуки, а с другой — зелёная, как чай матча.
От одного описания слюнки текли!
Малыш с радостью готов был лететь с мамочкой хоть на край Вселенной, лишь бы вместе смотреть на звёзды.
Робот-дворецкий по секрету поделился с ним сплетней: мол, решение мамочки перебраться на Ноэ связано с ассистентом… вернее, с братом Цзинем.
Ведь брат Цзинь влюблён в мамочку — это видела даже последняя железяка! При виде Сюньчжи он каждый раз краснел, хотя сам ни за что бы в этом не признался.
А что же мамочка?
Испытывает ли она симпатию к брату Цзиню?
Зайчонок никак не мог этого понять.
Мамочка со всеми держалась сдержанно и прохладно — ни к кому не навязывалась, но и не отталкивала, сохраняя ровную дистанцию.
За исключением, разумеется, своего любимого сыночка, которого она просто обожала!
За шушуканьем о любовных похождениях они сами не заметили, как обсуждение отношений Сюньчжи и Цзиня переросло в гимн восхваления Цэнь Сюньчжи и Цэнь Сяою.
В этот момент центральный терминал подал сигнал о прибытии гостя.
KFC уже направился было к двери, но крольчонок спрыгнул с дивана и, даже не обувшись, босиком рванул к выходу, громко и задорно крича:
— Сяо Ю сам! Сяо Ю сам откроет!
KFC всплеснул манипуляторами:
— Малыш, полегче на поворотах, не упади!
Дисплей домофона был встроен в дверь, а рядом стоял маленький табуретик — специальное рабочее место зайчонка.
Вскарабкавшись на него с ловкостью бывалого верхолаза, крольчонок увидел гостя и тут же расплылся в счастливой улыбке:
— Брат Фуфу~!
Однако брат Фуфу не стал дурачиться и смеяться, как обычно. Он лишь выдавил из себя тень улыбки, выглядя непривычно подавленным:
— Юйцзай, пойдёшь со мной прогуляться?
«Юйцзай» — это ласковое прозвище придумали зрители шоу «Лес дружбы». В те дни Флаша при любой свободной минуте пропадал в сети, лайкал похвалу в адрес малыша и самозабвенно ругался с диванными критиками, попутно переняв это милое обращение.
Крольчонок впервые видел брата таким печальным. Он склонил головку набок:
— Конечно! Но, брат Фуфу, что с тобой стряслось?
— Я… — Флаша тяжело вздохнул. — Слушай, может, сначала откроешь дверь?
Только тут Сяо Ю сообразил, что они всё ещё переговариваются через экран.
Он привычно ткнул пальчиком в кнопку разблокировки, впуская Флашу сначала во двор, а потом и в дом.
Зайчонок птичкой слетел с табуретки и птенчиком уткнулся в объятия старшего. Заметив, что малыш бос, Флаша подхватил его на руки:
— Юйцзай, а где твоя обувь?
Сяо Ю хлопал ресницами:
— Ботиночки… Где ботиночки?
Издалека донёсся голос KFC:
— Тапочки должны быть возле дивана! Маленький господин, если пойдёте гулять, возьмите обувь из шкафчика! И не забудьте надеть капюшон!
Флаша отозвался и с ребёнком на руках отправился выполнять инструкции.
Он опустил малыша на диван и опустился перед ним на одно колено, чтобы обуть.
Зайчонок разглядывал макушку юноши, ничего не понимая.
Брат Фуфу всегда громко хохотал, бесился и играл с ним.
Он никогда не был таким молчаливым.
Чертами лица он почти полностью повторял госпожу Джини — утончённый, красивый, а когда не улыбался, в его облике проскальзывали холодные, взрослеющие черты.
Тихий Флаша больше не походил на беспечного мальчишку.
Ему скоро исполнится шестнадцать — до совершеннолетия осталось совсем немного.
Зайчонок послушно выставил одну ножку, а когда ботинок был надет — другую.
Подумав немного, он не выдержал:
— Брат Фуфу, тебе грустно?
—…Есть немного.
— Почему?
Завязав на шнурках аккуратный бантик, Флаша тихо ответил:
— Потому что сегодня я встретил одного очень неприятного человека.
Сяо Ю впервые слышал, чтобы дружелюбный Флаша отзывался о ком-то с такой неприязнью:
— А почему ты его не любишь?
Флаша не знал, поймёт ли его крошечный братишка, но ему жизненно необходимо было выговориться:
— Этот человек… этот мерзавец когда-то сильно обидел мою мамочку. Теперь он хочет извиниться, молит о прощении… Но слишком поздно. Я не хочу его прощать. Ни за что.
Зайчонок хлопнул глазенками.
Эта история… почему-то так похожа на историю его мамочки?
Малыш невольно вспомнил того человека, которого раньше называл «папой», а теперь — просто «тот тип».
— Тогда и не прощай! — пролепетал кроха с невероятно серьёзным и непоколебимым видом. — Мамочка говорила: если не хочешь прощать — не прощай!
Глядя на эту забавную и важную рожицу, Флаша вдруг не удержался и рассмеялся, слегка ужалив малыша за щёчку:
— Ладно! Раз наш Юйцзай так сказал — значит, не буду прощать.
Крольчонок удовлетворённо кивнул:
— Ага! Не прощай!
После этого незамысловатого урока Флаша явно повеселел, а колкий холод в его глазах оттаял.
Накинув на малыша капюшон, он бережно перенёс его через порог на руках, чтобы не пачкать свежевычищенный ковёр KFC.
— Господин K, мы пошли! — крикнул юноша.
KFC вытер манипуляторы:
— Отлично-отлично! Будьте осторожны и возвращайтесь до прихода молодого господина! И приглашаю вас с матушкой к нам на ужин!
Флаша лишь сдержанно улыбнулся, ничего не ответив.
Ужин… Мамочка, скорее всего, будет ужинать с тем типом.
Твердил, будто не собирается сойтись вновь… Кто знает, что у него на уме.
Флаша мотнул головой, прогоняя незваные мысли.
И тут же заметил, как сидящий у него на руках кроха в точности повторил его движение, смешно покачав головкой.
Флаша слегка щелкнул его по носику:
— Ты чего это?
Крольчонок невинно хлопал глазами:
— Не знаю~
Просто увидел, как делает брат, и захотел повторить.
Покинув поместье Цэней, Флаша опустил Сяо Ю на землю, и они неторопливо пошагали дальше, держась за руки.
Стоял вечер. В их любимом парке светлячков пока не было видно, поэтому пришлось искать другое местечко.
У Южных ворот Поместья Абрикосовой Реки располагался пруд, где как раз расцветали светящиеся красные лотосы.
Цветы эти отличались исполинскими размерами — даже самые маленькие достигали полуметра в диаметре. А их грузоподъёмность и вовсе поражала: на крупных бутонах могли спокойно усесться даже взрослые.
Жители комплекса часто сажали туда своих малышей и слегка раскачивали на воде — пруд был мелководным, так что за безопасность никто не переживал.
Флаша сперва бережно усадил Сяо Ю в некрупный бутон, а затем сам перебрался в лотос побольше.
Лепестки цветка алели ярко-красным пламенем, словно огненные цветы из легенд. Флаша ради шутки уселся внутри в позу для медитации.
Сяо Ю тут же попытался скопировать движение.
Вот только удержать равновесие не удавалось — его кувшинку зашатало из стороны в сторону.
От каждого его движения по алой глади пруда разбегалась рябь, дробя отражения лотосов.
Раньше от такой качки маленький кролик разразился бы слезами от страха.
Но теперь он стал намного храбрее! К тому же рядом был брат Фуфу, а значит, бояться абсолютно нечего.
Малыш не просто не испугался — он принялся азартно искать способ удержать баланс.
Зато Флаша замер в напряжении, вытянув руку над кувшинкой крохи, готовый в любую секунду подхватить его, если тот перевернётся.
Наконец Сяо Ю нащупал устойчивую позу и даже научился направлять свой лепесток.
Он неспешно развернулся и вдруг заметил знакомый силуэт в инвалидном кресле неподалёку.
Мамочка вернулась!
Зайчонок быстро встал на колени прямо на лепестке и принялся усердно грести ручонками по воде, пытаясь подобраться к берегу.
И ему было совершенно неважно, почему всегда въезжавший через Западные ворота опекун сегодня вдруг решил воспользоваться Южными.